— Вот еще не хватало, — фыркнула я, думая о своей реакции.

Уже хотела повернуть на выход, когда меня наглым образом просто подвинула шерстяная белая туша, ворвавшись внутрь. Пес устремился к своему хозяину и встал перед ним, а затем издал рык, от которого у меня волосы приподнялись у корней.

Гантели с громким стуком упали на пол, а Казарин отодвинул наушник.

— Что? — спросил он собаку, а Жорик натуральным образом кивнул на меня.

Да не может быть, чтобы пес так отвечал на вопросы!

— Аа, проснулась, Васильева, — обернулся ко мне директор с издевательской улыбкой на губах. — Я думал, ты весь день проспишь. Познакомься, это Джорджариано, он же Джордж, он же Жорик.

— Здрасте, — выдала я сразу обоим, потому что ничего другого в голову не пришло.

— Вопросов, как я здесь оказалась и что было, не будет, верно? — продолжает усмехаться Казарин.

— Все и так понятно.

— Отлично. Тогда сообрази нам какой-нибудь завтрак на скорую руку, а я пока в душ.

Казарин встал со специального спортивного мостика, где сидел, и взял полотенце, накинул себе на шею.

— Что стоим, кого ждем? — снова посмотрел на меня. — Ку-ку, Васильева, нам на работу, вообще-то! Я и так не будил тебя дольше положенного, придется поторопиться.

— Хмм, — только и смогла произнести я, бросаясь вон из спортивной комнаты.

Нужно найти свои вещи, вызвать такси и убраться отсюда самой, чтобы не было так стыдно. Но вместо этого я почему-то тороплюсь вниз, где, как я уже поняла, находится кухня, и снова замираю на пороге огромной гостиной в стиле лофт, откуда открывается изумительный вид на кухню моей мечты. Окна от потолка до пола выходят в заснеженный сад, большой остров посреди огромного помещения с бежевым кухонным гарнитуром, напичканного всякой нужной техникой.

Подскакиваю к встроенному холодильнику, который тут из двух дверей и набит под завязку продуктами, от которых разбегаются глаза.

— Теперь я вижу, как вы себя любите, Богдан Владимирович, — усмехаюсь я, оглядывая полки с деликатесами, фруктами и зеленью. — Чтоб я так жила!

Глава 29

Казарин входит на кухню, когда я уже выкладываю яичницу на тарелки и сверху плюхаю бутерброд с красной икрой и маслом.

— Оригинально, — усмехается тот, засовывая в рот бутерброд целиком. — Итак, Васильева…

— Стоп! — останавливаю его. — Во-первых, у меня есть имя, во-вторых…

— Начинается… — морщится Казарин. — Почему все женщины думают о том, что провели в доме холостого мужчины ночь и могут начинать диктовать ему условия? Тем более за завтраком. Я понимаю, что тут степенью Мишлен не пахнет, но обычную глазунью можно доесть без всяких там условий?

— Знаете что, Богдан Владимирович, — вспыхиваю я. — Называть человека по имени как-то некультурно, что ли.

— Ты меня учить будешь, что культурно или нет? — приподнимает брови Казарин. — Я директор гимназии и переходить на фамильярные отношения не позволю.

— Да куда уже дальше-то? — развожу я руками, обводя взглядом кухню.

— Поверь мне, целомудренная моя, дальше куда есть, — кивает Казарин, а мои щеки внезапно вспыхивают огнем. — Да и вообще, я тебя старше.

— Лет на пятьдесят точно, — ворчу я и встаю, чтобы сварить себе кофе, разглядывая навороченную кофемашину.

— Мне американо, — утыкается в свой телефон Казарин, а я чуть ли не топаю ногой от досады.

Этого сухаря еще перевоспитывать и переделывать. Я бы тоже за такого замуж не пошла, никакого уважения к женщине. Ни спасибо, ни пожалуйста. Из вредности варю себе капучино, а Казарину огромную кружку латте.

— Икра ничего, бутерброды так себе, — не глядя на меня, сообщает директор. — Булочку нужно в тостере поджаривать.

Смотрю на этого мужчину, который жует приготовленные мной бутерброды и ест яичницу. Начинаю понимать, что, скорее всего, я после развода никогда не выйду замуж. Мне и так хорошо. Всё лучше, чем проводить утро вот с таким, как мой начальник. С мужем у меня утро было идеальным, поцелуй в щеку, хвала моим кулинарным способностям.

— Он подлизывался, — произносит Казарин, и я понимаю, что последнюю фразу озвучила вслух. Вот же!

— А вы даже этого не можете! — буркаю я, убирая за собой тарелку. — Где мои вещи и кто меня переодел?

— Жирик, я тут ни при чем, — тут же поднимает руки, словно сдается Казарин.

Смотрю на собаку, что сидит с умильной мордой и виляет своим обрубком.

— Ваш кофе, — грохаю перед директором чашку с густой молочной пенкой.

— Ты, Васил… — тут Казарин прерывается, что-то там себе думает и выдает: — Ирина Алексеевна, превзошла всех!

— И много тут этих всех было? — невольно огрызаюсь я, на что Казарин замолкает, молча отхлебывает из чашки, слизывая с губ густую пенку.

— Я не считал, — выдает через минуту, а я фыркаю, кидая на стол салфетку.

— Врете вы все! Живете одиноким волчарой, делая вид, что любите только себя. Как правило, такие люди скрывают свое одиночество, огораживая себя цинизмом и грубостью!

Замолкаю, от страха поджав рот. И что меня сегодня с утра торкнуло?

— Ты, Ирина Алексеевна, на работу уже опаздываешь, — смотрит на меня внимательно Казарин. — Деньги на такси есть? Думаю, в одной машине мы не поедем, а то еще подеремся. А ты, как я вижу, не в бойцовской форме.

— Да и не больно надо!

Выхожу из кухни, иду обратно в комнату, где спала. Только сейчас замечаю на стуле свою одежду и сумочку. Рядом аккуратно стоят мои сапожки. Злюсь на директора, пока переодеваюсь, отталкивая от себя любопытный нос Жорика. Тот лезет, чтобы понюхать каждую мою вещичку. Из сумочки достаю телефон и, игнорируя звук входящих смсок, вызываю себе такси. Благо геолокация работает, так как адрес своего директора я не знаю.

Такси приезжает через пять минут, и я еду на работу, громко хлопнув Казаринской дверью напоследок. Ну что за невыносимый мужчина! Вывел меня буквально за пять секунд, так и хотелось сковородой из-под яичницы приложить по довольному лицу.

По дороге отзваниваюсь Мирке, что оборвала мне весь телефон.

— Ну ты даешь! — возмущается подруга. — И как это понимать? Где ты ночевала? То, что уехала с Казариным, я видела, но неужели у него осталась?

— И да, и нет, если ты думаешь, что между нами что-то было! — оправдываюсь я.

— Да брось! Такой мужчина и ничего? — не унимается подруга.

— Приеду, всё расскажу. Это просто невыносимо! — вырывается из меня.

— А что конкретно? Он тебе плохое сделал? Приставал или тебе понравилось? — Мирка на своей волне, всё хочет знать и сразу. — Рассказывай, пока едешь, я же с ума сойду от любопытства, пока обеда дождусь. Причем до первого урока двадцать минут осталось, ты успеешь?

— Вроде успеваю, поглядываю на часы. — Но, Мира, рассказывать особо нечего. Всё было прилично, ничего личного.

— Врешь, Иришка. Переночевать у мужчины в доме и ничего не было? Кстати, мне Димочка твой звонил. Тебя искал, не смог дозвониться. Сказал, что в суд вас вызывают, но он опять откажется от развода.

— И что ему надо от меня? — обречённо вздыхаю я. — У него есть Наталья, они ребенка ждут. Зачем ему я?

— Ну не знаю, может, ты у нас красавица, страстная львица, хихикает Мирка.

— Да брось! Придумала тоже, начинаю улыбаться я, но затем вспоминаю Казарина и его поведение утром. — Нет, ты представляешь, какой хам! Он сказал, что я никогда не выйду замуж, и отказывается называть меня хотя бы по имени и отчеству. Требовал от меня завтрак, а когда я приготовила бутерброды с дорогущей икрой, сказал, что я хлеб не поджарила! Вот индюк самодовольный. А потом раскритиковал мое поведение, я, видите ли, не могу его критиковать, особенно по утрам! Нет, скажи, это нормально вообще?

— Нормально, задумчиво отвечает Мирка.

— Чего? Почему это? — опешила я. — С чего ты так решила?

— Вы влюбились, причем оба, заявляет подруга, а я замираю с трубкой в руке. — И теперь вам придется с этим что-то делать. Потому что упрямее вас с Казариным я людей не встречала.