— Какой кошмар, — причитаю я, хватаясь за волосы. Буквально все, кому я отправила свое послание, ответили.

Но только ответы их были совсем не такими, как я ожидала, где-то мы с Миркой явно просчитались.

— Кошечка моя, я всегда готов. Как тебе мой размер? — отвечает один из бывших то ли Миры, то ли Любы, и ниже фотография в полный рост и стойкость своего нижнего друга.

— Фу-у-у! — морщусь я, быстро удаляя эту картинку, что так и стоит перед глазами.

На всякий случай блокирую такого прыткого ухажёра. Следующий ответ от нашего физика:

— Мадам, мы с вами незнакомы, но я хотел бы встретиться с вами завтра в шесть вечера. Будет моя мама, надеюсь, вы ей понравитесь.

— Ага, сейчас… — удаляю и этот ответ. — Мамы нам и не хватает.

Несколько ответов вполне нормальные, особенно от нашего Артурчика пришло «Кто ты?!!!!!» Даже не знаю, что теперь ему ответить, или вот на это «Когда и где?» Как-то я готова была встретиться с кандидатами, но в то же время и не готова. А тут сразу когда и где, а я знаю?!

Читаю все ответы, и настроение падает ниже плинтуса. Ну вот совсем ни одного нормального. В основном все стремятся сразу перейти на горизонтальные отношения. Но один ответ заставляет меня застонать в голос и подойти к стене, чтобы биться об нее своей глупой головой. Это ответ Казарина «Васильева, ты еще и бухаешь?». Всё, мне точно конец.

На работу собираюсь как на казнь, была бы возможность стать невидимкой, душу бы продала. Приезжаю в гимназию и стараюсь стать незаметной, когда прохожу пост охраны и чуть ли не бегом направляюсь в свою комнатку. У меня сегодня два занятия в младшей группе и одно в старшей. А также мы начинаем подготовку танцевальных номеров к мужскому празднику. Для этого я уже набрала мальчиков почти из всех групп разного возраста.

Крадучись захожу в свой кабинет и закрываю дверь. Облегченно выдыхаю, стягивая с себя пальто и начинаю снимать сапоги. На последнем сапоге вздрагиваю и зависаю, балансируя на одной ноге. Перевожу испуганный взгляд на Казарина, что сидит в старом компьютерном кресле, которое мне досталось по наследству при ремонте в классе информатики. Я своего директора сразу и не заметила, а он сидит тихо, молчит и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Таинственная брюнетка, говоришь? — приподнимает он одну бровь. — Жгучая и горячая, да? Дождалась, Васильева, я уже здесь.

И он с грохотом опускает ладонь на полированный стол, отчего на нем подпрыгивают и позвякивают чашки для чая с ложками.

— Я, кажется, утюг дома забыла выключить, — мой противный и испуганный писк заставляет Казарина сморщиться и начать медленно вставать из кресла. — Ой!

Начинаю оседать на внезапно ослабевших ногах прямо на пол.

— Проверим, насколько ты горячая, а, Васильева? — наклоняется надо мной с улыбкой демона Казарин. А дальше говорит совершенно невозможное. — А ну-ка дыхни, пьянчужка моя!

Глава 18

— Да… Да что вы себе позволяете?! — вздергиваю я себя с пола и встаю напротив Казарина. — Я не пью… На работе! — зря я это добавила, ох зря.

— Вовремя данное уточнение сделает дальнейшее впечатление более правильным, — выдает Казарин.

— Чего? — туплю я.

— Дыхни, говорю!

— Мы с вами на «ты» не переходили, господин директор.

— Мне кажется, что после таких ночных писем можем и перейти, — глумится Казарин. — Или вы по ошибке мне это отправили?

— Конечно, кто в здравом уме и твердой памяти отправил бы вам такое? — удивленно смотрю на него, а Казарин хмурится.

— Думаешь, мне такое писать не могут? — задумчиво произносит он.

— Вам? Конечно нет! Вы не вызываете у женщины желание писать вам такие письма! — вот куда ведет меня мой язык? Мне бы промолчать хотя бы иногда, так нет же, несет сломя голову на всех парах в пучину.

— Так, Васильева, я уже со счета сбился, сколько раз я мог тебя уволить, — выпрямляется Казарин и возвращается в свое кресло.

— Один, — ворчу я, снимая с вешалки обратно свое пальто и натягивая на себя.

— В смысле один?

— Уволить можно один раз после того, как взяли на работу.

— Умная, что ли? — огрызается Казарин. — Хочешь, чтобы уволил?

— А как иначе? Вы сказали, что у меня испытательный срок и я его опять нарушила, что еще остается?

— Ладно, рассказывай, кому такое смс отправила, и я сменю гнев на милость.

— Вот еще, что это вы в мою личную жизнь лезете? — фыркаю я, пытаясь натянуть на себя сапог.

— Я смотрю, слишком бурная у тебя эта самая жизнь, личная которая.

— Завидно? — с глупой улыбочкой смотрю на Казарина.

— Упаси боже, Васильева! Откуда такие мысли.

— Да я по вашей реакции вижу. Воспитанный мужчина бы сделал вид, что ничего не получил.

— Но не от преподавателя своей же гимназии, которая у тебя детей учит, — рычит Казарин. — Итак, на что ты готова ради того, чтобы я тебя не уволил?

— Вот еще, да увольняйте, — отмахиваюсь я. — И так накосячила выше крыши.

— Слушай, Васильева, а от тебя правда муж ушел? Может, тебе просто отпуск дать на пару недель, так глядишь и я выживу. Ты же меня раньше не давила так часто?

— Да я вас и до этого не замечала, — признаюсь я и внимательно смотрю на Казарина. И правда, с чего бы это его стало так много в моей жизни последнее время?

— И куда это ты оделась? — только сейчас замечает на мне пальто Казарин. — Ничего, что у тебя занятия по расписанию?

Тихо рычу, пока снимаю пальто и вешаю обратно на вешалку.

— А я что, тебе совсем не нравлюсь? Рылом не вышел? — вдруг обиженно произносит Богдан Владимирович.

— Рыло у свиньи, а вы явно посимпатичнее будете, — пытаюсь скрыть улыбку, кусаю щеку изнутри.

— Н-да, Васильева… — качает головой директор. — Хорошо, я пойду другим путем, уволю Кучерову.

— А Любу-то за что? — вздергиваюсь я. — У нее ипотека, мама болеет, вы совсем что ли? — Верчу пальцем у своего виска.

— Ага, значит, есть тебя чем зацепить, — довольно потирает ладони Богдан Владимирович и встает из кресла. — До конца рабочего дня никуда не уходи, я придумаю, как ты отработаешь мне всё, что натворила.

— Интим не предлагать! — тут же вырывается из меня.

— Фу, даже подумать об этом противно, — морщится Казарин и выходит из моей комнатушки.

— В смысле?! — взвываю я и бросаюсь за ним, но директора уже нет в коридоре. — И чем это я ему так не нравлюсь?

Провожу занятия больше на автопилоте, всё вспоминаю встречу с Казариным. Он же обещал мне к вечеру придумать расправу. Мирка уже уехала домой, Люба тоже, так что у меня нет прикрытия в виде подруг, да и подставлять их больше я не собираюсь. Сейчас у меня одна проблема, как бы выскользнуть из гимназии, чтобы меня не поймал директор.

Вечернее занятие у старшеклассников закончено. Немного поболтала с девочками и начала собираться домой. Уже полностью одетая, выскользнула тихо из своего кабинета и всунула ключ, чтобы закрыть дверь.

— Я тут, — раздался голос Казарина над моим ухом, отчего я взвизгнула и выронила сумку с ключом из рук. — Мы не договорили.

— Что же так подкрадываться, господин директор, — прикладываю руку к груди, где набатом бьется сердце. — Вас же не было рядом?

— А я знал, что ты собираешься сбежать, Васильева, — хмыкает Богдан Владимирович и отступает от меня. — Долго еще тебя ждать?

— Если пугать больше не будете, то быстро. Да и зачем вас меня ждать? Я и сама спокойно уйду, — пытаюсь все же отделаться от настойчивого директора, но не тут-то было.

— Васильева, я не ласковый и пушистый, ты забыла?

— Забудешь тут, — ворчу я, пока подбираю с пола сумку и ключ.

Закрываю свой кабинет и, как арестованная, иду впереди Казарина на выход из гимназии. На крыльце замираю и беспомощно оглядываюсь по сторонам, ну никакого повода сбежать!

— Итак, Васильева, наказание для тебя и твоих подруг готово, — застегивает на себе пальто Казарин.