Глава 30

— Богдан, а ты куда пропал? — Садальский звонит мне в не очень удачное время, я выбираю цветы. — Почти месяц тебя не видел, как в клуб тогда сходили, так и всё.

— Не ври, не месяц, а две недели, — произношу я, оглядывая розы. — Слушай, как выбрать цветы всем, и чтобы всем разные? Возьму, например, в бухгалтерию розы, а учителям лилии, так обидятся те, кто кружки ведет?

— Ты в цветочном, что ли? — смеется Садальский.

— А где еще я могу быть утром седьмого марта? Каждый год одно и то же дарю: цветы, премию в конверте и торты.

— Не поверишь, я тем же самым занимаюсь, — уже хохочет Даниил. — Но мне проще, корпоративные подарки я других отправил покупать, а вот маме и сестре нужно самому выбрать.

— Мне проще?! — взвиваюсь я, а продавщица у прилавка дергается. — У меня двенадцать женщин разного возраста и да, мама тоже, чуть не забыл. Спасибо, что напомнил.

— Разоришься, — подводит итог Садальский.

— Уже, — соглашаюсь я.

— Бери всем одинаковые, — советует друг. — А то передерутся еще. Бухгалтерия скажет: «Мы элита, а нам букеты как учителям» и тому подобное.

— С чего бы они элита? Там всего две мегеры сидят, языками весь день чешут.

— Богдан, а ты ничего не забыл?

— Что? — разглядываю миниатюрные розочки и мелькает мысль купить Васильевой.

Тут же гоню от себя это сумасшествие, еще чего не хватало!

— Свое день рождение зажал от друзей, а мы, между прочим, с Вражиным тебе подарок приготовили.

— Какой? — отвлекаюсь от цветов.

— Так я и сказал, — хохочет друг. — Мы тебе позвонили, поздравили, а в ответ тишина. Где пьянка, скажи на милость?

— Мне на работе хватило поздравлений, — ворчу я. — Соберемся на днях. Можно завтра.

— С ума сошел?! — пугается Даниил. — Завтра на улицу вообще без сопровождения женщины нельзя выходить, изнасилуют. Я вот с мамой и сестрой в театр иду. Точнее, они меня ведут.

— Трус! — выдаю свой вердикт.

— Кто бы говорил!

— Во сколько театр заканчивается? После него и пойдем отмечать.

— Рисковый ты парень, однако. Ну пошли, если в живых останемся, я сильно удивлюсь.

— Да кому мы нужны? Три престарелых бизнесмена, — ухмыляюсь и сворачиваю разговор.

— Мужчина, вы выбрали? — сердится продавец. — Мне работать нужно, если вы не заметили.

— Эх, девушка, мне бы ваши проблемы, — печально вздыхаю в ответ и указываю на розы, лилии и хризантемы. — Смешайте мне всё в кучу и сделайте одинаковые букеты, а то как бы по фейсу не получить за оригинальность.

В гимназию приезжаю словно цветочная лавка. Вся машина пропахла цветами так, что глаза слезятся. Прошу охранников помочь и вываливаюсь на крыльцо с охапкой цветов. Первая, кого я встречаю, это Васильева, ну куда же без нее. За эти две недели она как-то присмирела, что ли. Ведет себя тихо, словно мышка, даже скучно.

Встаю напротив нее, отчего-то слова не могу сказать. Держу цветы, которые только что в зубы себе не вставил.

— Это мне?! — расширяет глаза Васильева. — А за что?

Смотрит на меня так наивно, словно и правда думает, что все эти цветы ей тащу. Даже неловко стало от ее надежд.

— Не тебе, а как бы вам… — выговариваю набор слов и протягиваю все эти букеты ей.

— А куда мне столько?! — лепечет она, краснея на глазах.

— Если не нравится, то и не надо, — отбираю у нее цветы и, сердито топая по ступеням, иду в гимназию.

— Ну что вы, Богдан Владимирович, нравится, очень! — бежит за мной Васильева, а я всё. Романтический миг прошел, с глаз розовые очки свалились. — Я слегка в шоке, что столько цветов и мне одной. Давайте я возьму!

— Не надо, я уже передумал, — огрызаюсь я и тащу всё к себе в кабинет, швыряю на кожаный диван. — Лучше помоги разобрать и по кабинетам поставить. Надеюсь, что учителю физики и физкультуры букеты не нужно дарить, понятно?

— Ааа, — сдувается как-то Васильева и беспомощно оглядывает пестрые букеты. — Не мне, значит…

— Вот еще! И кстати, давно хочу сказать, спасибо за поздравления. Но в следующий раз мое день рождения не нужно отмечать всей гимназией, договорились? — строго смотрю на растерянную Васильеву. — И ваш… хмм… подарок ничего так.

Тут я явно преувеличил, подарок ужасный. Набор на директорский стол из черного малахита с узором из золота. Такой больше в ритуальном офисе подойдет. Это же надо такую тяжесть припереть и подарить мне всем коллективом?! Теперь стоит на моем столе эта полка под пять килограммов с подстаканником для ручек и паза для ежедневника. Ужасная конструкция просто.

— Знаете что, Богдан Владимирович! — заявляет злая до искр в глазах Васильева. — Это не я выбирала, а ваши любимые дамы из бухгалтерии. И сказано было, что именно с таким камнем вы у них ассоциируетесь. Вы и есть камень! Черный, холодный и бездушный!

Натуральным образом топает ногой и вылетает из моего кабинета словно фурия, оставляя легкий шлейф цветочных духов.

Веду на этот аромат носом, который тут же рассеивается в воздухе. Смотрю на закрытую дверь и улыбаюсь. Вот как ее переклинило, а? Даже забыла, что с директором разговаривает. Ничего, куплю я ей другие цветы, раз так хочется. Самый нежный и красивый букет получит у меня Васильева. Причем сделаю это торжественно и вручу при всех. Хочет особого внимания, получит. Или это буду не я, если пропущу такое развлечение.

Вспоминаю, что мое поручение Васильева проигнорировала, звоню охранникам, чтобы разнесли букеты по кабинетам, а сам спускаюсь за тортами. Когда нагруженный пакетами со сладким захожу обратно в гимназию, навстречу опять несется Васильева и тормозит около меня.

— Это тоже не мне, да? — с яростью смотрит на меня.

— Столько сладостей? Ну что вы, милочка, слипнется! — с тихим смешком прохожу мимо нее. — Да и вообще, с чего бы мне вам подарки дарить?

— А мне и не нужно! — огрызается она. — Я развод получила, свободна как птица!

И убегает зачем-то на улицу, а я смотрю ей вслед, замечая, как свободно развеваются ее каштановые волосы, шоколадными прядями падая на плечи. И зачем смотрю? Стою тут у всех на виду как дурак.

Глава 31

Восьмое марта, еду поздравлять мать. Та уже вовсю готовится к юбилею отца, которого ждут со дня на день. Мама в шелковом черном халате с золотыми павлинами сидит в своей любимой оранжерее за завтраком с чашкой кофе. Подхожу, целую в щеку, сажусь напротив.

— Привет, сын, — смотрит на меня поверх чашки. — До меня тут слухи дошли…

— И? Я должен как среагировать, напрячься, забеспокоиться, уползти в норку, поджав хвост? — хмыкаю я и наливаю себе кофе из кофейника.

Беру с тарелки пару тостов с красной рыбой и почти целиком засовываю в рот. С утра не позавтракал, теперь есть хочу. Жаль, Васильевой нет, некому завтрак приготовить.

— Мне донесли кое-какие сплетни… — хитро прищуривается мама.

— Не томи, я все равно твою интригу не разгадаю.

— Ты случайно не завел роман на работе?

— Я?! Да никогда.

— А почему вчера во время поздравления с предстоящим женским праздником одна из твоих коллег получила огромный букет белых роз?

— Ого, у тебя быстрые информаторы, — хмыкаю я. — Пришлось подарить одной, я ей обещал.

— В смысле?

— Ну так вышло… Мама, что за допрос?

— Скажи честно, что за девушка, какие у вас отношения? — напирает родительница.

— Ничего у нас нет и быть не может! Мама, я приехал поздравить тебя с праздником, а не выслушивать сплетни.

— Ладно, не кипятись. Ты же знаешь, что я жду, когда ты возьмешься за ум и женишься. А мы с отцом уже слишком стары, чтобы ждать внуков дольше положенного.

— Это кем положено?

— Обществом, людьми и законом жизни. Человек должен размножаться!

— Ничего себе, то есть вы с папой, когда меня делали, размножались? — смеюсь я, а мама морщится.

— Не утрируй. Тебя мы хотели, и ты был запланированным ребенком.