— Не понимаю, почему вы решили сделать свадьбу через год после свадьбы? — фыркает Люба, пока мы идем к моей машине.

— Потому что тогда мы просто расписались, Люб, ну ты же помнишь. Этот вирус, всё только открывается, ничего не работает. А сейчас хотим всё сделать красиво, как я мечтала. И четырнадцатое февраля — это так романтично! — Открываю дверь новой серебристой Ауди и сажусь за руль. Люба тоже плюхается рядом на пассажирское сидение.

Мы только что вышли из гимназии, где работали, и собирались поехать в свадебный салон, где у меня была последняя примерка платья. Да и Люба, как свидетельница, тоже примеряла свое, цвета лаванды.

— Все равно, Ириш, отмечать так масштабно, считай, годовщину…

— Ну и что? Люди каждый год справляют, банкет заказывают, сейчас это модно, — улыбаюсь я, трогая машину с места, и тут же торможу колом. Прямо перед моим носом пролетает черный матовый Ягуар. — Твою мать!

Хищная машина резко останавливается, перекрывая мне выезд, и из нее выходит мужчина в темно-синем дорогом костюме, сверкая золотыми часами на запястье.

— Блин, Казарин, — стонет Люба, а я начинаю съезжать по креслу, пытаясь спрятаться под рулем.

Короткий стук в окно останавливает мои попытки спрятаться, и я опускаю стекло с пятой попытки, нащупывая кнопку.

— Богдан Владимирович, — сладким голосом произносит Люба, а у меня язык просто потерялся во рту от страха.

— Ну конечно, Васильева, кто же еще, — сверкая яростью в синих глазах, смотрит на меня директор и владелец нашей гимназии. Точнее, не моей, а как раз таки его.

— Но я вас не задела?! — возвращается ко мне дар речи.

— Уверена, Васильева? — хмурится Казарин. — Выходи!

— Нет, — пугаюсь я, но куда там.

Моя дверь открывается, и Казарин вытаскивает меня из машины, подхватив под локоть.

— Смотри! — указывает на заднее крыло.

На матовой поверхности абсолютно ничего нет.

— Тут ничего, — выдыхаю я.

— Разве? А если приглядеться?

— Да нет тут ничего! — возмущается Люба, что вылезла следом за мной из машины и теперь деловито обходит Ягуар со всех сторон. — Вот, смотрите.

Подруга берет и натуральным образом плюет на машину. Мы с Казариным смотрим, открыв рты, как слюна Любы шмякается на матовую поверхность и стекает вниз.

— Н-да, Васильева… — осуждающе произносит Богдан Владимирович.

— А я-то тут при чем? — искренне удивляюсь, бросая убийственный взгляд на подругу.

— Ой, что-то я не так сделала, на эмоциях, видимо, — доходит до Любы, и она достает из сумочки влажные салфетки и вытирает бок «Ягуара». — Зато видно, что ничего нет.

— Н-да… — снова тянет Казарин, словно его заело на этом слове. — Я слышал хруст.

— Так это вы по баночке проехали, — Люба пинает носком белого сапога помятую жестяную банку из-под пива.

— Хммм…

Бросаю короткий взгляд на Казарина на предмет его нормальности, но вроде выглядит, как всегда, неплохо, даже не орет благим матом, и то хорошо.

— Ладно, живите пока, — отпускает мой локоть Казарин и идет к машине.

Открывает дверь, садится и наглым образом уезжает, даже не извинившись.

— Супер, — облегченно выдыхаю я, а Любка начинает ржать на всю улицу.

— Видела бы ты его лицо, когда я на его машину плюнула, — хохочет она, согнувшись и упираясь руками в колени. — Знаешь, столько удовольствия получила, почти оргазм! Плюнуть на любимую детку самого Казарина…

— Беда, — тяну я, оглядываясь по сторонам на предмет того, что видел ли кто-нибудь наше происшествие, и да, видели. В окнах гимназии торчат несколько любопытных голов, выглядывая нас во все глаза. — Поехали отсюда, теперь сплетни неделю будут ходить, что я чуть ли не убила машиной самого Казарина.

— Хуже, тебе в коридоре портрет повесят и ленточку с надписью «За подвиг!». Что попыталась грохнуть самого противного и бесячего директора гимназии, но не получилось, не смогла я, не смогла… — продолжает смеяться Люба, усаживаясь в машину.

— Да не такой уж Казарин и противный, — сажусь за руль, жду, пока подруга пристегнется. — Нормальный мужик, ну, чуть заносит иногда, так ведь по делу…

— Ой, по делу, я тебя умоляю! Когда это директора и богатые мужики орут по делу? Обычно просто орут, так как пар выпустить больше негде. Вот вчера что он ко мне прицепился? Я ведь попросила всего неделю, мне надо.

— Ага, второй раз за месяц. Знаешь, я бы тоже орала, — объясняю Любе, выезжая с парковки у гимназии, и жду, пока охрана откроет шлагбаум.

— Да откуда он помнит? Неужели ты думаешь, что Казарину есть дело до моих кружков? — удивляется Люба.

— Наверное, есть, за это родители детей деньги платят и хотят водить своих детей не три раза в неделю, как ты сделала, а два. У всех свои планы, а ты удвоила нагрузку. Это же нужно привезти, отвезти или дождаться свое чадо.

— Я поняла, тебе просто Казарин нравится, — хмыкает Люба.

— Мне? Да упаси боже, мне кроме моего Димочки никто не нужен. Да и сам типаж такого, как Казарин, меня совсем не привлекает, — фыркаю я.

— Что ты его тогда защищаешь? — хитро прищуривается Любка.

— Потому что в данном случае он прав, — отвечаю ей, выруливая на трассу. — Всё, Люба, помолчи. Сама знаешь, что я за рулем еще неуверенно себя чувствую.

Подруга замолкает, лишь обиженно сопит рядом. Затем включает музыку на своем телефоне и начинает тихо подпевать. Но на припеве ее пробивает, и она повышает децибелы:

— Поо бааарам в пьяном угаааре… — пищит Люба, вызывая у меня улыбку. С ее голосом и музыкальным слухом лучше вообще не петь, однако в караоке она рвется самая первая из всех наших общих подруг. Мы идем, а потом весь вечер отнимаем у нее микрофон, лишь бы не пела.

Люба хорошая девчонка и обижаться долго не может. Поэтому, когда мы входим в свадебный салон, то уже вовсю смеемся и болтаем о всякой ерунде.

— Ир, смотри-ка, а это не секретарша твоего мужа? — указывает мне на блондинку в пышном свадебном платье, которая стоит на специальном подиуме.

— Похоже, но нам туда, — толкаю Любу в другую сторону, где нас уже ждет мастер, что занимается нашими нарядами.

— Интересно, что она тут делает, — задумчиво тянет Люба.

— Замуж собралась, наверное, — пожимаю я плечами. — Хотя Дима мне ничего не говорил.

— Наверное, — соглашается Люба, и мы идем в примерочную, чтобы снять свою одежду и померить наряд на годовщину.

Глава 2

День годовщины свадьбы выдался пасмурным и суматошным. С утра зарядил мокрый снег, и позвонили из салона, что украшения на лимузин смысла вешать нет. Просто прикрепят кольца, и всё.

— Дурь какая, эти украшения, — возмущался Дима, когда я сказала ему об этом. — Зачем вообще тебе понадобился лимузин, ленты, цветы на машине?

Мы сидели в гостиной за поздним завтраком. Я ждала с минуты на минуту стилиста, которая сделает мне прическу и нанесёт макияж. Хотелось на годовщину быть очень красивой, чтобы муж любовался.

— Ну как же, Дим? Ты сам говорил, что будут твои партнеры по бизнесу, друзья, раз мы свадьбу не делали. Надо, чтобы всё было достойно и красиво.

Чмокаю мужа в щеку и убираю со стола посуду. Сегодня завтрак у нас на скорую руку, банальная яичница и тосты. Обычно я стараюсь что-то приготовить особенное, но сегодня не до изысков.

— Теперь всё под снегом будет и грязное, — ворчит муж, загружая посуду в посудомойку. — Эх, я совсем забыл!

Дима вдруг бросает свое занятие и убегает в нашу спальню. Иду за ним, замирая от предвкушения. Неужели муж вспомнил, что сегодня, кроме нашей годовщины, еще один праздник? День всех влюбленных. У меня для него тоже приготовлен подарок, но хотела подарить его вечером при свечах. Бордовый комплект очень дорогого белья. На моем теле он смотрится просто великолепно, на грани полного разврата. Дима любит такое белье, особенно снимать его с меня.