— Жаль, надо вас как-нибудь научить.

— Угу, — соглашаемся мы, хотя ничему учиться и не собираемся.

Отдаем должное запечённой утке, овощам, тартару из лосося. Кухня здесь оказалась на редкость приличная, да и коктейли вкусные. В зале звучит живая музыка, настроение замечательное. Гаврилов хорошо говорит, сыплет комплиментами. Еще один игрок, кажется, Слава, строит глазки мне, Гаврилов зацепил Мирку. Понятно, как симпатии разделились. Но до тех пор, пока не объявляют медленный танец. Меня приглашает Слава, и я с удовольствием отвечаю на приглашение, чтобы позлить Казарина, а вот рядом с Миркой оказывается Садальский.

— Позвольте вас пригласить? — тянет ей с улыбкой свою руку.

— Я лучше с пузатеньким, — пьяненько отвечает подруга и подхватывает под локоть Гаврилова. — Садальский, уймись. Ну не судьба у нас с тобой.

Они уходят, оставляя печального Даниила одного, а я, танцуя со Славой, чувствую, как мою спину жжет взгляд Казарина. Ему-то что от меня нужно? Или мне уже и танцевать нельзя в свой законный выходной?

Глава 25

— И для чего мы, спрашивается, ездили в этот клуб? Зачем это нужно было Казарину? — ноет Люба, когда мы едем домой.

— Показать свою власть, — смеется Мирка.

Я вообще почти сплю после всех этих коктейлей. Нас загрузили в машину Садальского и отправили домой. Сам Даниил рвался было нас проводить, но его пыл остудила Мира.

— Вы главное скажите своему водителю, чтобы нас довез нормально и выгрузил, а дальше мы сами доползем.

— Да я вас на руках донесу! — пылает страстью Садальский.

— Я… Ик… Не могу на руках… Ик, высоты боюсь.

Печальный Садальский так и остался стоять у клуба, где в стороне маячила, как тень отца Гамлета, тень Казарина.

— И чего тебе Даниил не нравится? — мы стоим на площадке перед дверью в квартиру Миры и пытаемся, кроме вертикального положения, еще и найти ключи в ее микросумочке.

— Да где же они, — роется в серебристом клатче десять на двадцать Мирка. — Неужели потеряла?

— О нет! — взвываю я. Это уже вторые за этот месяц. — Стоп! Они у меня. Мы же специально ко мне положили, чтобы не потерять.

Люба стонет, глядя на нас, а я достаю из своей сумки ключи.

Пить мы уже не можем, поэтому быстро переодеваемся в пижамы и валимся на диван в гостиной. Мирка включает какую-то музыку для релакса, лежим и смотрим в потолок.

— А мне Вражин понравился, — вдруг произносит Люба.

— Да ладно! — переворачивается Мирка на живот. — Он же как итальянский мачо, такой губастенький, черноволосый, кудрявый.

— И что? Красивый. Дело не во внешности.

— Красивый, но ты, как правило, на блондинов больше западаешь.

— Что-то есть в нем, в этом Юре, а еще как представлю, что там дочка одна. Ей же, наверное, не больше трех лет?

— Не знаю, а при чем тут его ребенок? Там, скорее всего, нянь целый батальон. У меня, например, три штуки было, — довольно улыбается Мира. — Хотя все равно не справлялись.

— Да что няни? Ей мама нужна. — продолжает Люба.

— И ты хочешь занять ее место?

— Да ничего я не хочу, просто подумала про одинокую девочку и так жалко стало…

— Или про ее папу подумала?

— И про папу, да. Но куда там мне с его миллионами или миллиардами. У него этих моделей вагон и маленькая тележка, — печально вздыхает Люба.

Под их тихий разговор я засыпаю, вырубаясь прямо на разложенном огромном диване, где и просыпаюсь на следующий день. Кто-то положил мне под голову подушку, накрыл одеялом. Хорошо выспалась и похмелья нет. Красота.

Девчонки уже на кухне, слышу оттуда голоса и тихий смех, а еще запах выпечки. Позевывая, иду в ванную, умываюсь, причесываюсь. Затем захожу на кухню, где Люба стоит у плиты и жарит свои фирменные блинчики. Они у нее такие красивые, ажурные, в дырочку, а тоненькие, да такие вкусные, что невозможно отказаться.

— О, наша спящая красавица проснулась, — улыбается Мира и ставит чашку в кофемашину, чтобы сварить мне кофе. — Ну ты и спать, мать. Уже почти двенадцать.

— Выходной, можно, — отмахиваюсь я и сажусь за стол.

— Я тут подумала, Ириш. Ты говоришь, что после обряда начались все эти нападки Казарина на тебя, а заодно и на нас. Ты поговори с мамой, пусть она притащит эту ведьму за волосы, и та все исправляет. Нельзя так оставлять.

— Да брось, неужели ты веришь, что обряд имел какое-то значение?

— А вдруг?

— А может, Мира права? — подает голос Люба, ставя перед нами тарелку с блинами.

Подтягиваю к себе сметану, щедро кладу в свою тарелку.

— Божественно! — закатывает от удовольствия глаза Мирка. — Хорошо, что редко, а то без талии останемся.

— Иногда можно, — смеется Люба, садится к нам. — Я люблю блинчики печь, меня странным образом успокаивает этот процесс.

— Угу, — киваем мы с набитыми ртами.

После завтрака решаем пройтись по магазинам. У Любы с собой есть во что переодеться, и мы делаем марш-бросок до большого торгового центра. Там тратим часа три, ходим по бутикам, рассматриваем одежду, белье, смеемся, что-то меряем, что-то покупаем. В общем, обычный женский шопинг, что так необходим каждой женщине.

Потом провожаем Любу домой и возвращаемся к Мире.

— Слушай, а что ты свою машину не заберешь? — спрашивает подруга, когда мы заходим к ней домой. — Нет, я согласна ездить с тобой вместе на работу, но вот завтра тебе к обеду, нравится на маршрутках ездить?

— Это подарок Димы, как я его заберу? — снимаю куртку, ботинки.

— Так он тебе подарил, забери и всё. Или ты решила ему и подарки заодно вернуть? Понимаю, что вам делить нечего, но машина твоя.

— Так он покупал ее мне, я бы сама не накопила. Не знаю, мне кажется, это неправильно.

— Кажется ей, пошла, забрала и всё. Мать Тереза, блин.

Вечер снова проводим у телевизора, смотрим какую-то мелодраму. Если бы еще не настойчивые звонки Димы, что решил меня добить своим вниманием, было бы вообще всё отлично. Но я не беру трубку, а он названивает. Пришлось его заблокировать, чтобы не доставал. Затем долгий разговор с мамой, где я пожаловалась на ее ведьму.

— Придумала, может, наоборот, действует, — возмутилась мама. – Ну-ка, расскажи мне подробно про этого вашего Казарина?

Рассказывать ей я ничего не стала, особенно про поход в холостяцкий клуб. Мама сейчас придумает то, чего не было. Мире названивал Гаврилов и Садальский, я общалась с еще одним потенциальным женихом, принципиально отбросив всех кандидатов из гимназии. Не хочу я ни с кем встречаться с места своей работы.

Утром просыпаюсь, когда Мира уже уехала на занятия, слоняюсь по дому, пью кофе. Потом еду на работу, где на крыльце меня ждет сюрприз. И лучше если бы это был мой бывший муж, но нет.

— Здравствуй, Ирина, — сердито поджимает красивые губы Наталья. — Я пришла, чтобы обратиться к твоей совести. Как долго ты еще будешь удерживать около себя Диму, разрушать нашу семью и лишать отца ребенка? Неужели нельзя отпустить мужчину по-человечески? У нас скоро будет семья, а ты не даешь нам быть счастливыми.

— Я?! — у меня просто нет слов от таких обвинений.

Смотрю на Наталью, которая промокает сухие глаза платочком, осторожно, чтобы не стереть тушь.

— Да, ты. Дима сказал, что ты не даешь ему развод. Вот почему ты так поступаешь? — всхлипывает Наталья, а позади нее появляется Казарин.

Складывает руки на груди и хмуро смотрит на меня.

Ну точно, обряд пошел не тем путем, что нужно. Очаровательно просто.

Глава 26

— Что здесь происходит? — грозно вопрошает Казарин. — Вы пришли насчет своего ребенка к Ирине Алексеевне?

— Да-да, — поспешно кивает Наталья. — Именно насчет ребенка я и пришла.

— И в чем проблема? Он или она у вас танцует?

Наталья впадает в ступор, а из меня вырывается нервный смешок.

— Ее ребенок еще не родился, — начинаю теснить Наталью к выходу. — Пойдем, я тебя на выход провожу…