Солнце окончательно поднялось над амфитеатром, будто найдя свое отражение в пламени огромного костра. Все делегации заняли свои места и к центру вышел командир Торнваль, серьезный и сосредоточенный:

— Народы Мира! Собратья! Мы созвали сюда всех, потому что молчание больше невозможно, даже смертельно. Угроза, которую мы считали побежденной многие столетия назад, возвращается. Люди, представители самой жестокой и жадной расы Мира, которых мы изгнали в их порталы, вновь возвращаются. И если мы не объединимся, как это было в далекой Великой Войне, нас ждет не просто поражение. На сей раз весь наш Мир будет уничтожен.

Возражения, к моему удивлению, последовали сразу же от нашей группы. Один из высоких эльфов от Древа встал, откинув капюшон и явив всем холеное бесстрастное лицо, и спросил холодным голосом:

— На каких основаниях мы должны поверить в возвращение людей? Командир Торнваль говорит громкие слова. Но порталы надежно запечатаны, и печати на них проверяются регулярно. Наши специалисты не фиксировали никаких признаков пробоя.

С ним, не поднимаясь с места, согласился и директор Тарион, кивнув седой головой:

— Здесь я с вами согласен, достопочтимый. Паника, увы, плохой советчик. Возможно, речь идет о природных явлениях, которые интерпретируются как угроза?

На большом валуне, который выглядел так, будто прикатился в это значимое место осознанно, подскочил Брумгар, бряцая доспехами, громко выругался на гномьем — я разобрал только знакомое «шатхс» — затем перешел уже на всеобщий:

— Да не работают ваши хваленые печати! Три недели земля под горами дрожит, а в ней мы наши артефакты — людские, чтоб их… Железные цилиндры с неведомой энергией! И руны точно не наши, и никого из ныне живущих здесь. И следы там были свежие, людские. Вот и думайте, умники!

Зло сплюнув и с кряхтением сев обратно, гном показывал всем своим видом, что свое мнение высказал и менять его не собирается. После его слов в амфитеатре поднялось многоголосое шушуканье, но его перекрыл низкий гулкий голос, словно камни перекатываются в пещере:

— Тролли чувствуют. Камень… болит. Старые пещеры плачут. Земля говорит: что-то нарушает границы между мирами.

Тут же пискляво высказался гоблин-главарь, забравшись на пирамиду из своих подчиненных и размахивая возбужденно руками:

— А мы заметили, что духи прячутся! И звери все стремятся поглубже в чащу забиться, и птицы не поют. Мы считаем, что это оченно плохие знаки, оченно!

Живой помост покачнулся и носатый коротышка, взвизгнув, скатился вниз, скрывшись среди соотечественников. Однако, свое мнение сказать он успел. Львица тоже поддержала Торнваля, ее раскатистый голос с рычащими нотками пробирал до мурашек:

— Мы, зверолюды, тоже чуем неладное в последние дни. Земля говорит с нами через духов природы, и они чувствуют что-то неладное, чужое.

Встал уже второй высокий эльф и махнул рукой и, прерывая все разговоры, громко возразил:

— Движение земной Тверди, миграция животных из-за плохой погоды — все ваши доводы могут объясняться десятком причин, никак не связанным с людьми и их прорывом.

Я был крайне удивлен. Всегда считал, что те эльфы, что связаны напрямую с Великим Древом, очень тонко чувствуют Мир и любые колебания в нем. Однако сейчас перед собой видел непробиваемых остолопов, которые не ощущали даже отголоска той тревоги, что понемногу окутывает все, что нас окружает.

Орки, похоже, были того же мнения. Каргош, не сказав ни единого слова, медленно поднялся со своего места. Поднятый вновь посох глухо позвякивал костями в такт шагам старого шамана, что направил свои стопы прямо к центральному костру. Будто отзываясь на силу тотема, земля тоже ритмично вздрагивала. Зарка неотступно следовала за ним, ступая босыми ступнями по холодному камню, неся ритуальную чашу с порошком, и напевая все громче и пронзительнее. Орки поддержали ее своими голосами, многократно отразившимся от стен — будто буря спустилась с небес, грохоча и волнуясь среди нас.

А дальше начался ритуал, который я уже видел раньше: Каргош бросил в костер порошок из поднесенной с поклоном чаши и дым изменился мгновенно, набрякнув густой фиолетовой тяжестью. И снова горечь полыни, металла и чужой, едкой магии. Образы на этот раз были гораздо четче, будто получив подпитку от местной природной силы.

В небе появился разлом, как трещина в реальности, из которой льется яркий неестественный свет — холодный, белый, так не похожий на солнечный. По некогда цветущим землям помчались огромные железные конструкции, перемалывая своими чудовищными колесами почву, а рядом — люди в массивных доспехах, покрытых странными мигающими огоньками. Лица их скрывались под шлемами с красными стеклами вместо глаз. И за ними оставались лишь выжженные дотла селения, разрушенные до основания Столпы мира и вперемешку — растерзанные тела эльфов, гномов, орков, зверолюдов, гоблинов, троллей, и даже простых животных. В конце показалось почерневшее Великое Древо с опавшими листьями и последние крохи маны, затянутые в портал. Видение мигнуло и закрылось мертвой чернотой.

И такая же мертвая тишина воцарилась в месте Совета. Молчал даже Грим на плече нашего командира. Все лишь ошарашено смотрели на костер, который будто отдал все свои силы, с треском опадая и догорая на краснеющих углях. Рой внутри меня встревоженно гудел, отзываясь на мои панические мысли от воспоминаний и увиденного. Каргош же повернулся к собравшимся и прогремел то, что сказал ранее нам:

— Духи показали Каргошу шесть ночей назад, в священной пещере предков. Люди вернутся. Не как тогда, в Великой Войне — хуже. Они принесут оружие, что пожирает магию. Они будут рвать землю, осквернять святыни, убивать без счета. И если народы не объединятся — Мир умрет.

Эхо разнесло его слова далеко по округе и последняя фраза — «Мир умрет» — долго еще звучала, отражаясь от стен. Многие отшатнулись. Кто-то из гоблинов испуганно закрыл глаза лапками и длинными ушами. Многие из лидеров хмурились, карлики и гномы начали что-то тихо, но бурно обсуждать между собой, потрясая пудовыми кулаками. А Ветролесь оглянулся на меня, шепнул что-то Торнвалю и тот согласно кивнул и громко объявил:

— Есть еще одно свидетельство. Элранд Талонс, маг-метаморф, пчела. Выйди, Элранд.

Мое сердце екнуло, оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Как только я встал рядом с командиром, на мне скрестились все взгляды, от любопытных и доброжелательных, до презрительных и откровенно враждебных. Еще не все верили тому, что было здесь сказано, а тут еще и какой-то малоизвестный эльф с непонятными способностями. Торнваль же меня тихо поддержал:

— Расскажи, что ты видел в тоннелях. И что тебе снилось.

Сглотнув и взяв себя в руки, я начал:

— Три дня назад по просьбе уважаемого Брумгара я спустился в древние тоннели под горой, из которых раздавались странные вибрации. Чтобы забраться в самую глубь, пришлось использовать форму Роя. В глубине я нашел целую сеть исписанных странными рунами пещер и тайник — каменный постамент с артефактами. Они были странными: цилиндры из темного металла, покрытые идеально вырезанными рунами. Руны светились фиолетовым и пульсировали раз в три секунды, синхронно с вибрациями, что идут из-под земли.

Голос мой дрожал поначалу, но затем набрал силу, так что продолжал я уже твердо, глядя в глаза каждому:

— От артефактов исходила энергия, похожая на магию, но… слишком чужая. Несколько моих пчел подлетели слишком близко и моментально упали замертво. Даже защитный браслет с неорином не смог защитить меня полностью. А вокруг я нашел в древней пыли свежие следы, не похожие ни на одну из рас, что обитают в Мире. Думаю, они принадлежали человеку.

Брумгар вновь поднялся на своем камне, выступая в мою поддержку:

— Этот пчелиный эльф не лжет, все так и было. Мы, гномы, копали на вибрации, но не добрались. Он помог нам исследовать руины под горой.

Воздух наполнился шорохом и шепотом — все начали переговариваться. Но я вновь заговорил, стараясь перебить этот шум: