— Рамки с сотами полны меда, мы же не успели собрать, — пожал я плечами. — Так что прибудем на место со стратегическим сладких запасом.
— Ура, медовуха! — Обрадовался этот алкоголик, даже глаза загорелись от предвкушения.
— Тихо ты, еще Граммс услышит, — я хмыкнул в ответ и поволок тележку на главный двор, откуда на рассвете будет отправление всей нашей выпускной компании.
Там уже суетились другие счастливцы, стаскивая под сооруженный навес в выглядящую хаотичной кучу пожиток все прибывающие чемоданы, ящики и свертки. Ардаль уверенно потащил меня вместе с тележкой к тому краю, где лежали его вещи и сиротливо притулился мой дорожный мешок под охраной все того же роевника. Из его укромной темноты сердито жужжала на всех моя маленькая личная гвардия, что раньше обитала в спальне.
Кажется, я ничего не забыл, да и по сравнению с остальными в путь отправлюсь почти налегке, не считая тележки. Кто-то берет с собой целый гардероб запасных вещей, а у меня с собой пчелиные семьи с запасом меда — эта мысль заставила меня рассмеяться, а затем и Ноктиона, когда я пересказал ему эту шутку.
— Идем на ужин, мой медоносный друг, и затем — спать! Отправление на рассвете, а ты любишь дрыхнуть, будто в тебе живет медведь, а не трудолюбивая пчела!
Вопреки опасениям друга, проснулся я в тот день задолго до восхода солнца, ловя отголоски мутных и тревожных снов, что впервые за долгие изматывающие месяцы вновь посетили меня. Сердце колотилось, словно перепуганная птица в клетке, а в душе осел темный осадок, способный отравить самые яркие дни.
Хорошо, что времени было достаточно, так что под мерное сопение соседа я успел помедитировать, вглядываясь в светлеющий горизонт далеко за рекой. Внутренний взор же обратил глубоко к самому своему существу, ловя тонкие вибрации и гася очаги зарождающейся паники. Не время тревожиться, впереди еще множество всего неизведанного.
* * *
К моему удивлению, в военный лагерь нас отправляли порталом. Я-то уже представил вереницу лошадок, которые долгие дни тянут на себе караван с поклажей и выпускниками академии, ночевки в лесу, посиделки у костра…
А в итоге был только караван из нагруженных вещами эльфов, да огромная арка портала, в магических отблесках которого виднелась совсем иная местность: утоптанная площадка, палатки и деревянные хижины, навесы, закрывающие от непогоды приличный арсенал оружия. Виднеющийся кусочек неба казался пасмурным, отчего точка нашего прибытия представлялась суровым и хмурым местом, где, по всей видимости, нам предстоит пройти школу выживания. Засмотревшись на эту картину, я едва не упустил тот факт, что практически все уже прошли в арку, и, подхватив тележку с пчелами, проскочил последним.
К слову, через такой мощный портал я проходил впервые — учебные были совсем простые и не вызывали особой реакции. А в этот раз все мое пчелиное естество буквально дрожало и гудело от ощущения накатывающей энергии, сквозь тело то и дело проскакивали невидимые глазу молнии, а от обилия света магических конструктов в глазах рябило. В итоге вместе с тележкой я выскочил из портала в форме Пчелы, нервно дергая крыльями и оглядываясь вокруг фасеточными глазами.
— А это, я так понимаю, та самая секретная технология, о которой сообщил Аллори? — Раздался откуда-то сбоку хриплый бас, а пчелиное зрение уловило высокую широкоплечую фигуру в незнакомого мне кроя темном мундире, который украшали увитые рунными узорами наплечники, и дополненном такими же рунными перчатками. Интересно, это усилители для рукопашного боя?
За моей спиной с пробирающим треском закрылся портал, а взгляд, наконец, уловил лицо этого… Точно ли эльфа? Не будь у него характерных для нашей расы длинных ушей, выглядывающих из копны жестких на вид и черных, как смоль, волос, я бы решил, что передо мной скорее представитель орков, как раз обладателей таких грубых и широких черт лица. Казалось, сейчас он оскалится и на мощной нижней челюсти покажутся крупные клыки — предмет гордости степного народа.
Впечатление дополняла огромная серая нахохлившаяся птица на левом плече, что недовольно щурила сейчас желтые глаза и цеплялась за наплечник устрашающего вида когтями. Сова? Нет, кажется, все же филин. От неожиданности я распался. Не частично — полностью. Одно мгновение я был Пчелой, а в следующее — тысячами. Именно тысячами. Когда магистр Аллори впервые заставил меня пересчитать пчел в Рое, я чуть не свихнулся от попыток отследить каждую одновременно.
Но со временем научился чувствовать их общую массу. Сейчас во мне было около четырех с половиной тысяч пчел. Не больше. Каждая потерянная ощущалась как крошечный укол, поэтому я знал точно: мой максимум — четыре тысячи семьсот. Может, со временем станет больше, но пока что это мой предел.
Рассыпавшись, я заполнил пространство радиусом в добрых пятнадцать шагов. Можно было растянуться шире, но тогда связь слабела, а на сборку уходило больше времени. Опасно. Опомнившись, я силой воли вернул себе форму Пчелы и церемонно поклонился встречающему, стараясь незаметно подобрать упавшую на пыльную землю одежду:
— Элранд Талонс, к вашим услугам.
Пчелы в улье загудели, будто чувствуя мое волнение, несколько насекомых вылетело из роевника поближе ко мне, а эльф усмехнулся и махнул рукой, жестом командуя мне встать в строй.
— Раз все желающие послужить на благо Царства прибыли, — начал он, окидывая взглядом ряды. Нас было тридцать шесть выпускников. Плюс двадцать четыре эльфа, что уже обучались в лагере с прошлого набора. Итого — шестьдесят магов. Звучит внушительно, пока не представишь, что это всего два взвода.
В рядах раздалось недовольное бурчание:
— Как будто у нас был выбор…
— Мэлдор Сильнэйр, сегодня ночью в дозор, — мгновенно сориентировался наш, по всей видимости, командир, вызвав у говорливого водника обреченный стон. — А теперь продолжим. Ко мне обращаться не иначе, как командир Торнваль! С этого момента вы, зеленые ростки, поступаете под мое командование. Добро пожаловать в наш чудесный военный лагерь!
Он вновь картинно взмахнул рукой, обводя огражденную территорию в окружении тенистых деревьев.
— Здесь вы научитесь многим важным вещам. Например: как не поджечь собственные штаны, читая боевой огненный ритуал; как не утонуть в луже, если вы маг воды — да, бывало; как отличить боевой клич от истерического визга. И, пожалуйста, если вы маг природы — перестаньте пытаться разговаривать с каждым кустом. Он все равно отвечает не вам.
По ряду новичков прокатились нервные смешки, а Фаэльдрин Лаэннор — друид, имя которого как раз означало «тот, кто говорит с деревьями», густо покраснел. Командир тем временем продолжал вещать своим рычащим голосом, отмеряя шаги по пыльной поверхности земли.
— Наш распорядок простой: подъем до зари, тренировки до ночи, моральное выгорание — по настроению. Ваша задача — стать боевыми магами. Моя задача — сделать вид, будто я верю, что это возможно. Мы все играем свои роли, да?
Кажется, сейчас он умудрился посмотреть в глаза каждому из нас, и от этого по спине побежали зябкие мурашки.
— И еще! У нас в лагере есть три правила. Первое — не взрывать соседей. Даже если они храпят. Даже если громко и всю ночь. Второе — не спорить с наставником. Он все равно старше, опытнее и орет громче. Третье — не трогать моего боевого филина. Он нервный. Я тоже.
Филин, будто в подтверждение слов своего хозяина, шумно хлопнул крыльями и громко проникновенно угукнул под скрежет когтей о наплечник. Прониклись все.
— Ладно, ростки, шагом марш в казармы. Дружно, ровно, без паники. Я знаю, вы втайне надеетесь, что все будет легко и весело. И это правда! Будет весело. Легко — нет, забудьте. Но весело — гарантирую. Разойтись по палаткам. И, пожалуйста, постарайтесь не взорвать ничего важного… Хотя бы в первый день.
И вот, после такой вдохновляющей речи, оглушенных нас забрали в свои цепкие руки наставники. Их было двое: мастера Элвир Сайаннор и Эларин Ветролесь, и если бы не разные фамилии и специализации, я бы принял их за братьев — оба не очень высокие, но гибкие и быстрые, светлые глаза и волосы добавляли схожести. Сайаннор — маг воды, с меланхоличными, будто ленивыми движениями, забрал с собой магов земли, воды и природы, так что нас с Ардалем, к нашему великому разочарованию, разделили. Магам воздуха, молнии и огня, а также и мне достался в наставники Ветролесь — воздушник с хитрым прищуром и непривычной манерой речи, будто его слова не успевают за мыслями.
