Вскоре в маленькой комнате под самой крышей раздавался лишь раскатистый смех наставника. Отведав крестьянского напитка, Граммс неожиданно оказался превосходным рассказчиком, а мы — самыми благодарными слушателями. Захмелевший боевик пустился в воспоминания о былых временах.

Он-то и поведал нам то, что показалось поначалу лишь страшной сказкой. Слушая хриплый голос наставника, я невольно вспомнил нудные лекции магистра истории. Там хроники минувших веков преподносили на удивление гладко:. никаких тебе глобальных катастроф, лишь мелкие стычки за приграничные территории. Как же жестоко нас, оказывается, обманывали!

Около пятидесяти тысяч лет назад наш Мир дышал магией так же свободно, как мы сейчас — воздухом. И жило в нем множество рас, но традиционно они делились на следующие группы: эльфы — еще без разделения на светлых и темных, гномы и карлики, орки — вместе с троллями, ограми и гоблинами, зверолюды — или, по-простому, оборотни, а также самая короткоживущая, но и самая многочисленная — люди. И пока все разумные существа старались жить в мире, обменивались опытом и находили свои призвания в разных землях, людям было всего мало — больше земель, больше ресурсов! Они почти добрались до богатств гномов, попутно раздув их конфликт с карликами, выбили из степей орков, вынуждая поселиться в пустыне, попытались пустить ценную древесину эльфийских лесов на предметы роскоши, а самих эльфов превратить в рабов для утех, в рабство же забирали и зверолюдов…

Но самое главное — они желали завладеть всей магией и тоже стать долгоживущими, поправ замысел Творца. И в те времена началась Великая война против Человечества. Все остальные расы объединились и встали против людей за спасение собственного мира, кровью множества существ были обагрены поля брани. Целые города и деревни сметались с лица земли войсками, множество технологий, в том числе магических, было утеряно в пламени пожаров, охвативших древние библиотеки и лаборатории. Мир стонал от боли и ужаса, ожесточенные бои между величайшими архимагами создавали разрывы в пространстве, что нарушали царящую здесь ранее гармонию и магическое изобилие.

И когда человечество оказалось на грани поражения, его маги использовали созданную тайно технологию — открыли портал в иной мир, лишенный магии и магических рас, но подходящий для бегства людей. Остатки некогда Великой Людской армии скрылись в недрах портала, оставив после себя обломки прежнего мира, истекающего кровью и магией.

Тогда-то и были созданы великие артефакты, призванные хранить целостность всего, что их окружает, аккумулировать магию и даровать ее народам, что оберегают эти мировые столпы. Великое Древо — в центре эльфийских лесов, Каменный Лорд — гигантский изукрашенный монумент в горах гномов и карликов, Яростный Дух — главный тотем орков, источник силы их шаманов, и, наконец, Кроличья Лапка — артефакт зверолюдов, который они никому не показывали до сих пор, но исполняющий свою роль наряду с остальными. Они удержали остатки маны, не дав Миру погибнуть окончательно.

Теперь все существа стали ограничены в магической силе — этот ресурс стал исчерпаемым и мир не мог позволить любому тратить его энергию. Отсюда и взяла свое начало кастовость среди народов, в зависимости от близости к артефакту и принадлежности родам, что принимали участие в рождении новых законов мироздания. Через пару столетий гномами была найдена необычная фиолетовая руда — неорин, что прекрасно взаимодействовала с маной и дала сильнейший толчок производству магических артефактов, будь то инструменты, накопители, амулеты или оружие.

Мы с Ардалем сидели, боясь лишний раз вздохнуть. Молодой аристократ забыл про все свои изящные манеры и просто потрясенно пялился на наставника.

— Но если они сбежали, зачем нам сейчас держать такую огромную армию? — тихо спросил Ноктион, подавшись вперед.

— А затем, мелкий ты паршивец, что они возвращаются! — рявкнул боевик и с силой стукнул кулаком по столу. — Пробили новый портал прямо к гномам спустя тысячелетия. Пришли с невиданным оружием, играючи режущим гномью сталь, и принялись выкачивать силу из Каменного Лорда своими мерзкими колдовскими пиявками. Еле отбились тогда объединенным войском, загнали их обратно в дыру. А они все лезут и лезут! Закономерности никакой — то десять тысяч лет тихо, то две. Тащат с собой жуткие хитроумные механизмы, охотятся за неориновой рудой, чтобы усиливать свои железяки нашей же маной.

— А почему на лекциях об этом ни слова? — я наконец обрел дар речи, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. — Почему все думают, что главная угроза — местные орки на южной границе?

Мастер горько усмехнулся и покачал головой:

— А зачем сеять панику среди крестьян и ремесленников? Представь, что начнется, если каждая кухарка будет ждать, что завтра небеса расколются и оттуда полезут закованные в броню чудовища! Нет уж, пусть мирно пекут хлеб и рожают детей. Знание об истинной угрозе — тяжелое бремя, и несем его только мы — Посвященные. Армия Царства Великого Древа обязана быть готова к худшему каждый день и каждый час.

Граммс шумно втянул воздух, его взгляд окончательно затуманился хмельной пеленой.

— Но мы-то тоже не лыком шиты! М-мы и наши маги еще ого-го! Уже три тысячи лет прошло с последней стычки, а я еще помню, как мы наподдали под зад этим людишкам, когда они посмели явиться в наши леса! И когда они придут в следующий раз… вы! — Палец покачивающегося мастера сначала обличительно указал куда-то в окно, а затем уперся прямо в нас с Ардалем. Глаза боевика плыли, но голос звучал сурово: — Вы дадите этим мерзким, корткожив. коророт… сссмертным жадным свиньям под зззад!

На этой воодушевляющей ноте наш грозный боевик вновь с нежностью прильнул к кружке с медовухой. И именно в этот момент хлипкая дверь моей каморки с оглушительным грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. В крошечное помещение вместе с порывом ледяного сквозняка ворвался взъерошенный магистр Аллори.

— Граммс, тьма тебя подери, ты куда запропастился?! Я тебя по всей академии… — Воздушник осекся на полуслове, сурово сдвинул брови и гневно раздул ноздри. — Так. А что это у вас здесь происходит?!

Мы с Ардалем синхронно попытались вжаться в бревенчатую стену и стать как можно незаметнее. Зато захмелевший наставник отреагировал с поистине медвежьим радушием.

— Гарольд, друг мой сердечный! — заплетающимся языком возвестил Граммс и расплылся в широченной глупой улыбке. — Присоединяйся к нам! Мальчишки тут такое дивное пойло сотворили… Ай-я-я-яй! Ухи мои, ухи!

Взбешенный магистр, ничуть не смутившись габаритов боевика, мертвой хваткой вцепился в его левое ухо. Выкручивая его так мастерски, что даже мне стало физически больно, Аллори заставил здоровяка кряхтя подняться на ноги и разъяренно прорычал:

— Какое пойло, Граммс?! Какая медовуха?! Мы в военной академии, а ты — наставник!

Воздушник тяжело задышал, пытаясь унять гнев, а затем оглянулся на нас с Ноктионом, будто только сейчас разглядел в полумраке две сжавшиеся тушки.

— Вы двое — марш по койкам! Завтра на рассвете я с вами очень серьезно поговорю. А ты, пьянь, идешь со мной в медблок!

Едва тяжелые шаги преподавателей стихли на узкой лестнице — под заплетающиеся оправдания Граммса и глухое рычание магистра Аллори, — мы с Ардалем переглянулись. И тут же синхронно расхохотались, медленно сползая по бревенчатой стене. Внезапный визит разъяренного начальства подействовал лучше любого целительского отвара: хмель выветрился из голов на удивление быстро, уступив место нервному облегчению. Завтра на рассвете нас наверняка ждет грандиозная выволочка с марш-бросками, но прямо сейчас беда миновала.

Поднявшись на ноги, мы первым делом принялись заметать следы преступления. Быстро прибрали каморку, вытерли пролитые лужицы и задвинули в самый темный угол пузатый бочонок, в котором плескалась еще добрая четверть медовухи. Убедившись, что улик не осталось, мы с чистой совестью рухнули по койкам. Не так давно в моей крошечной мансарде обосновалась вторая кровать — неугомонный Ноктион приволок себе отдельное лежбище специально на случай вот таких совместных ночных посиделок.