Дреа был всего лишь маленьким агромиром в одном из самых опасных секторов галактики. И дело не только в близости к Цикатрикс Маледиктум, но и в тех первобытных кошмарах, что скрываются во тьме космоса. Это был жалкий белый камушек в субсекторе Маркайн Маршес, сектор Каликсида. Идеальный плацдарм, чтобы нарастить мясную массу орочьей армии.

Но Дреа был лишь разминкой. Первым шагом в галактическом крестовом походе Канана. Субсектор был богат на миры и ресурсы, и теперь их целью был мир-улей Кантус.

Ничего необычного: бесконечные бетонные джунгли, перенаселение и гарантированная кровавая мясорубка против полков Планетарной Обороны и миллионов "добровольцев", которых улей мог выставить как пушечное мясо.

Для обычных орков сложные тактические маневры Канана казались пустой тратой времени. Но в масштабах глобальной войны его решения сокращали время захвата и потери среди зеленокожих почти на пятьдесят процентов. Рядовому орку плевать на потери, но Каудильо, чья цель — осада самой священной Терры, берег каждого бойца.

Первым делом Канан разделил армию по стилям ведения боя. Орки славятся тупой прямолинейностью — навалиться всей массой и задавить. Но эту массу можно было использовать куда эффективнее.

Курнет был на седьмом небе от счастья — он всегда врывался в пекло первым. Теперь огромный орк командовал Меганобами. Это были чудовища ростом от трех с половиной метров, закованные в такие неадекватно толстые куски бронепластин, что казалось невозможным, чтобы внутри вообще находилось живое существо. Эти парни были воплощением орочьей смелости… или тупости. Они использовали ту же тактику стены щитов, но теперь сами были ходячими стальными бастионами. И здесь магия зеленокожих работала на полную катушку: их броня становилась практически непробиваемой благодаря их слепой, фанатичной вере в собственную неуязвимость. Поле WAAAGH! сгущалось вокруг Меганобов, заставляя вражеский огонь вязнуть и рикошетить. Только прямое попадание из тяжелой противотанковой артиллерии могло их замедлить.

Канан наблюдал за этой элитой с нескрываемым уважением. Даже будучи Астартес, он бы сто раз подумал, прежде чем выйти один на один с Меганобом. Это была неудержимая сила, которая крепла с каждой пролитой каплей крови. Осознание того, что теперь эта сила подчиняется ему, вызывало у него зловещую усмешку. Но эта стена металла была лишь первой фазой.

Следом шла основная орда. Зеленое цунами, которое Меганобы сдерживали своими спинами до тех пор, пока Курнет не давал команду. В нужный момент стальной фронт расступался, выпуская миллионы орков на пожирание врага.

Этой смешанной массой из бойзов, гретчинов и снотлингов командовал Мюррей. Удивительно, но Док идеально балансировал этот первобытный хаос. У него была харизма, обычно присущая только Каудильо. Поэтично выражаясь, если Курнет был мечом Канана, то Мюррей — его знаменосцем.

Они сражались плечом к плечу еще со времен войн на Хейме, и их синергия была идеальной. Они начинали бой на разных флангах, но в самом эпицентре мясорубки всегда оказывались рядом. Идеальный дуэт: Атака и Защита. Абсолютная Разрушительная Сила и Мгновенная Регенерация. Курнет знал, что может сражаться с максимальной безбашенностью, потому что Док мог сшить его по кускам прямо под шквальным огнем. А четыре личных гретчина непрерывно заряжали его пушки и чинили броню прямо на ходу. Курнету оставалось только одно — уничтожать всё живое.

Но пока в центре бушевал этот ад, на флангах разворачивался совершенно иной, еще более пугающий сценарий.

Силы обороны Кантуса многократно превосходили гарнизон Дреа. Мир-улей мог бросить в топку войны миллионы жизней. Линия фронта растянулась на километры. На флангах орки действовали нетипично. Никаких слепых рашей. Они прятались за укрытиями, вели позиционные перестрелки и не лезли на рожон, удерживая позиции Имперской Гвардии, которыми командовал слишком молодой и зеленый комиссар.

— Комиссар, сэр! — крикнул связист. — Ксеносы не продвигаются! Мы держим линию!

— Отлично. Стоять насмерть! — рявкнул офицер. — Если падет этот сектор, падет и весь улей! Ни шагу назад!

Слова комиссара были тверже рокрита. Гвардейцы знали: присутствие человека в фуражке пугает больше, чем орки. Комиссар не задумываясь пустит пулю в затылок любому, кто попытается отступить. Гвардейцы стиснули зубы и продолжали палить. Красные лучи лазганов прошивали дым, но орки почти не высовывались, огрызаясь короткими очередями. Для зеленокожих это было просто немыслимо.

— Проклятые трусы! — процедил комиссар, сжимая рукоять болт-пистолета. Но истошный вопль по воксу заставил его вздрогнуть.

— ОГОНЬ ПО СВОИМ! ОГОНЬ ПО СВОИМ!

В окопах началась паника. Какой, к черту, огонь по своим?! Комиссар взлетел на наблюдательный пункт и прильнул к биноклю. В соседнем секторе, прямо из густого дыма, сотни красных лазерных лучей ударили в спины и фланги имперских гвардейцев.

Из-за плотного дыма комиссар сначала решил, что один из взводов запаниковал и начал палить во все стороны. Он уже готов был лично отправиться туда и расстрелять каждого дезертира. Но когда дым немного рассеялся, его кровь заледенела.

Орки не используют лазганы. Орки любят грохот, отдачу и огромные пули. Только Астра Милитарум использует чистое, стабильное лазерное оружие. Поэтому, увидев красные лучи, гвардейцы решили, что это свои, и замешкались. И эта ошибка стоила им жизней.

Прямо из дыма, в каких-то десятках метров от передовых траншей, выступил Давид. За ним плотным строем шагали тысячи гретчинов. Все они были от метра шестидесяти до двух метров ростом. И на каждом из них была надета снятая с трупов броня Астра Милитарум, а в руках они сжимали трофейные лазганы, захваченные на Дреа.

Ни один человек не мог поверить своим глазам. Мерзкие ксеносы были облачены в форму их павших братьев. Имперские аквилы были грубо сорваны или закрашены намалеванными орочьими глифами.

Приказ Канана для Давида был предельно ясен: собрать всех гретчинов, подходящих по размеру, и вооружить их человеческим снаряжением. Содержать такую колоссальную орду затратно, а использование вражеского лута — основа орочьей логистики. Зеленокожим плевать на "честь" и "гордость". Они живут ради войны и используют всё, что убивает. Обычно орку нужно залутать десяток битв, чтобы собрать приличную пушку, а уж тратить нормальный лут на гретчинов — вообще неслыханно. Но Канан мыслил иначе, и Давид гениально реализовал его задумку.

Батальон из десяти тысяч тяжелобронированных гретчинов с лазганами вынырнул из пепла. Их пронзительный визг WAAAGH! парализовал гвардейцев. Защитники не успели даже вскинуть оружие, как тысячи лазерных лучей испарили их прямо в траншеях. Фланг был прорван мгновенно.

Комиссар в ужасе смотрел, как рушится оборона, проклиная ксеносов за осквернение имперского оружия. Но проклятиями наступление не остановить. Сектор был потерян. Нужно было срочно трубить отступление.

Тем временем в захваченных окопах: — Длинные ямы без юдишек! — завопил один из гретчинов, указывая на зачищенные траншеи.

— СИГНАЛ! СВИСТИ ОСТАЛЬНЫМ! — пропищал Давид.

Над полем боя со свистом взмыла в небо здоровенная ракета. Раздался оглушительный взрыв, и небо озарилось ослепительной зеленой вспышкой. Люди не поняли, что это значит, но сигнал был подан. Для сорок первого тысячелетия запускать сигнальную ракету — это дикая архаика, но для орков, которые не пользуются воксом из принципа, это был прорыв уровня перехода от каменного века к железному.

— Ха… Кажись, этот мелкий гит снова уделал тебя, — ухмыльнулся Мюррей, толкнув Курнета в бок.

— ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! ВСЕМ БОЙЗАМ! В АТАКУ! — взревел Курнет, окончательно потеряв терпение от уязвленной гордости.

Наблюдая за этим с холма, Канан лишь хищно оскалился. Его план сработал безупречно. Ему не нужно было знать, что Давид прорвал фланг. Он знал, что когда Курнет увидит сигнал мелкого конкурента, его ярость заставит Меганобов рвануть вперед с удвоенной скоростью, сминая всё на своем пути.