По дороге к выходу я решил заглянуть в комсомольскую комнату, расположенную на первом этаже. Приоткрыв дверь, я обнаружил там Зойку. Моя заместительница сидела в полном одиночестве за сдвинутыми столами и сосредоточенно что-то строчила в толстом блокноте.

— О, Зоя, ты ещё здесь? — удивлённо спросил я, проходя внутрь. — Чего пишешь? Надеюсь, не кляузу на меня в райком? — попытался пошутить я.

— Нет, Гаранин, не на тебя и не кляузу, — устало отозвалась она, даже не обидевшись на мою подколку, и развернула блокнот передо мной. — Вот видишь, дорабатываю сценарий к конкурсу «А ну-ка, девушки!». Скоро ведь проводить, а у нас конь ещё не валялся.

Я быстро пробежал глазами по аккуратным строчкам, особо не вникая в девичьи конкурсы с шитьём и чисткой картошки на скорость, но одобрительно кивнул:

— Какая же ты молодец, Зойка. Настоящая палочка-выручалочка. Сегодня у меня времени, к сожалению, в обрез — дела неотложные. А вот завтра я после уроков на часок обязательно задержусь, слово даю, и мы с тобой в две головы, так сказать, отшлифуем этот сценарий до блеска. Договорились?

Зойка возражать не стала. Раз надо комсоргу куда-то идти — значит, надо. Она лишь пояснила, что дома у неё всё равно шумно — младшие братья отвлекать будут, а здесь, в тишине, ей никто не мешает работать.

— Ну, до завтра, — улыбнулся я и аккуратно прикрыл за собой дверь.

В школьной раздевалке дежурила уборщица, ворча на редких опоздавших. Я быстро натянул куртку, переобулся в тёплые ботинки и, подхватив сумку, вышел на свежий воздух.

Мишка Смирнов, как и обещал, переминался с ноги на ногу у ворот. Попросив друга идти домой и меня не ждать, я коротко обрисовал ему планы на завтра, а сам в предвкушении весёлого вечера с горячей девчонкой быстрым шагом направился прямиком к дому Татьяны.

В полумраке, проведя рукой по простыне, я наконец-то нащупал свои семейники, натянул их и устроился поудобнее на краю кровати. Татьяна, забавно сморщив физиономию, наклонилась ко мне и ласково щёлкнула меня по носу.

— А ты, Лёшка-дуралей, приходить ещё не хотел, — певуче сказала она, поднимаясь с постели. Девушка сладко потянулась, очень соблазнительно выпячивая все свои прелести и заставив меня мысленно посетовать на то, что два часа пролетели как-то слишком быстро. Она накинула на плечи лёгкий халатик. Тот самый, за который мать на прошлой неделе устроила ей знатный такой разнос. Мол, неприлично в таком виде по дому разгуливать да молодого человека смущать. Танька тогда при матери послушно переоделась, а сейчас, завязывая кокетливый поясок на талии, победно смотрела на меня сверху вниз. Она прекрасно знала, какое сильное впечатление производит на парней этот её наряд.

— Ладно, натягивай штаны и пойдём на кухню, — Танька обернулась у двери, одарила меня лукавым взглядом и кокетливо крутанула бёдрами, зазывая за собой. — Буду тебя пирогом угощать, как и обещала. А то небось проголодался, — намекнула она на то, что сегодня я буквально без передышки задал ей жару и растратил все силы.

Кстати, я совсем не устал и ещё бы раза два откатал с ней произвольную программу, но скоро уже должна была вернуться с работы её мать. Времени оставалось в обрез: только-только попить чайку и тащить своё туловище домой.

Я усмехнулся, пригладил растрепавшиеся волосы и потянулся к рубашке. Часы на тумбочке у кровати показывали без четверти семь. Время действительно поджимало. А дома мне предстояло ещё подготовиться к завтрашней контрольной по физике, чтобы, как говорится, перед всем классом не ударить в грязь лицом.

Я зашёл на кухню, застёгивая на ходу верхние пуговицы рубашки и затягивая плотнее ремень на брюках, и уселся на колченогий табурет. На плиту она уже водрузила пузатый алюминиевый чайник. Пока он лениво закипал, глухо попёрдывая узким носиком, Танька споро орудовала широким кухонным ножом. Она оттяпала от пирога здоровый кусок и на тарелке с отколотым краешком водрузила его прямо передо мной. В нос ударил густой дух печёного теста и тушёной капусты.

Я взял в руки алюминиевую вилку, собираясь без лишних церемоний набить голодное брюхо, как вдруг Танька пододвинула соседний стул и уселась вплотную ко мне. Она упёрлась подбородком в ладони, преданно глядя на меня.— Лёш, — тихо спросила она, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то совсем непривычное, не девчоночье, а глубокое, серьёзное. — А у тебя есть мечта? Ну, настоящая. Не такая, чтоб план по сбору макулатуры перевыполнить или в институт поступить. А для себя. О чём ты мечтаешь?

От её неожиданного вопроса я чуть не подавился слюной. Мои мысли, ещё мгновение назад занятые её прелестями, завтрашней физикой и расчётом чистой прибыли от проданных химичке колготок, словно споткнулись на ровном месте. Настоящая мечта? У меня как у комсорга школы и подпольного фарцовщика целей было хоть отбавляй. Но вот мечта… Я посмотрел на Таньку, на её кокетливый халатик, на закипающий чайник и понял, что сказать ей правду — значит с головой выдать себя.

— Мечта? — я хмыкнул, аккуратно подцепил вилкой кусок капустного пирога и отправил его в рот. — Есть, конечно, Танюх, — ответил я, жуя и поглядывая на настенные часы. — Хочу деньжат скопить и тебе фирменные колготки без швов подарить на Новый год. Из самой Франции.

Танька на секунду замерла от таких слов, уставившись на меня своими зелёными глазами, а потом обиженно фыркнула и легонько стукнула меня кулачком по плечу.

— Ой, Гаранин, ну и дурак же ты! — в сердцах воскликнула она, забавно надув губы. — Я с ним серьёзно, о высоком, а он опять свои шуточки дурацкие придумывает! Из самой Франции скопит он… Скажешь тоже! Болтун.

Она недоверчиво покачала головой, сердито поправляя полы своего халатика. Танька девчонкой была далеко не глупой и прекрасно понимала, что фирменные французские колготки без швов — это не просто дефицит. Это была несбыточная мечта для обычной советской девчонки, которая могла увидеть подобное разве что в кино. А стоило такое чудо сумасшедших денег — чуть ли не половину маминой зарплаты. Ей и во сне не могло прийти в голову, что её Лёха-ухажёр крутит делишками, узнай о которых у школьного директора инфаркт бы случился.

— Ты бы ещё про путёвку в Париж соврал, — продолжала ворчать она, отворачиваясь к плите, где уже вовсю исходил паром пузатый чайник. — Колготки французские… Их, чтоб ты знал, Лёшенька, даже жёны дипломатов в Москве с трудом достают, а ты — подарю! Ладно, сказочник, пей свой чай, а то остынет.

Я лишь молча хмыкнул, принимаясь за пирог и мысленно потирая руки. Пусть думает, что я шучу. Так оно даже надёжнее — меньше вопросов будет. До прихода Танькиной матушки оставалось всего ничего, а задерживаться здесь я не собирался.

Доев кусок Танькиного капустного пирога, я аккуратно отставил тарелку в сторону, сыто зажмурился и выдал ей самый обезоруживающий комплимент, на какой только был способен:

— Танюх, ну ты просто золото. Золото и прекрасная хозяйка! Я от удовольствия чуть язык не проглотил, честное слово.

Коровкина довольно расплылась в улыбке, растаяв от такой похвалы, а я уже застёгивал на ходу куртку в прихожей. Времени рассусоливать не было. Быстро притянув её к себе за талию, смачно чмокнул на прощание в подставленные губы и, подхватив сумку с учебниками, пулей выскочил на лестничную клетку. Дверь за мной захлопнулась ровно в без десяти семь.

Спустившись на пару пролётов ниже, я аккуратно проскользнул мимо какого-то мужика, который устало поднимался по ступенькам, кашляя на весь подъезд. Я вежливо кивнул ему головой и вывалился на улицу, где уже сгустились ранние ноябрьские сумерки.

Дорога до дома занимала минут пятнадцать, и всё это время в моей голове работал калькулятор. Я бодро шагал по скрипучему снегу, пряча нос в воротник куртки, и прикидывал в уме нехитрую схему. С химички Анны Сергеевны за товар нужно было брать по полной. Французские эластичные колготки без швов у фарцовщиков стоили — рублей двадцать, а то и все двадцать пять. Но если поговорить с Вадиком, возможно, он отдаст мне чуть дешевле, скажем, по червонцу. Химичке я назову цену рублей двадцать пять. За срочность не грех поиметь червонец навара. Вот и получится, что на её деньги как раз заработаю на вторые колготки уже для Таньки практически даром! И Коровкина обомлеет от счастья, поняв, что её парень не обычный болтун. Отличная вырисовывалась комбинация.