Размеренно, ритмично и с силой стал проникать в тяжело задышавшую полной грудью девушку раз за разом, не размениваясь на ласки. Просто, грубо, жёстко и на всю длину ствола, пронзающего узкую и тугую хвостатую.

— Ты — моя, — повторил я, не останавливаясь и не меняя темпа. — И оспаривать это не собираюсь. Сразу убью того, кто на тебя косо посмотрит. Что ты про меня говорила в Урафар-Уре? Дрожала в моих объятиях на пике наслаждения, позабыв свою сущность и своё имя? Сделал для тебя то, чем заслужил склонения главы? Больше ни перед кем не падёшь ниц? Никто не сравнится с моим величием? Запомни эти слова, ибо за язык никто не тянул. Сама их произнесла. Теперь это твоя молитва. И всякий раз, когда ты убоишься или засомневаешься в чём-то… Я — твой мастер. Тот, кто взял тебя. Тот, кто несёт ответственность за тебя… и ребёнка. И не вздумай забыть об этом.

Чем дольше я говорил, тем больше текла Лана. Она буквально реагировала на то, что я ей сообщал, будто бы это вызывало в ней ещё большее возбуждение. Очень быстро я перестал ощущать себя внутри партнёрши: от обилия горячей смазки, проступившей в её нутре, мы оба просто растворились в нашем маленьком изолированном заклятьем мирке, существующем лишь для нас двоих.

— Повторяй… мне… это… чаще…! — хрипло рычала хвостатая в такт моим довольно грубым движениям и резким проникновениям. — Хочу… слышать… это… всегда…! Хочу… принадлежать… тебе…!

Я резко и со всей силы вошёл в девушку, достав так глубоко внутри неё, как только смог, вырвав из её горла довольный вскрик, полный удовлетворения. Остановился. Схватил партнёршу за волосы на затылке и потянул, заставив выгнуть шею назад. Прильнул к её уху.

— Ты ВСЕГДА принадлежала мне. И будешь принадлежать мне ВЕЧНО.

И разогнался, принявшись долбить её, как рехнувшийся перфоратор, проникая внутрь так глубоко, как только позволяла физиология наших видов.

Лане лишь того и надо было. Она мгновенно отреагировала на изменившийся темп соития, как могла крепко обхватила меня, а комнату затопили её оглушительные вскрики и стоны, которые хвостатая даже не пыталась сдерживать.

Как оказалось, звероподобная — любительница «пожёстче». Если в прошлый раз (и единственный на тот момент времени) делать какие-то выводы было рано (всё же, порывы страсти, животное желание, поехавшая крыша, все дела), то сегодня стало очевидно: никаких сюси-мюси, няш-мяш и романтических грёз о сладострастной истоме. Только жёсткий, безудержный секс с выпуском на волю своего внутреннего зверя.

Стоит ли говорить, что балованный женским теплом в постели ещё перед отправкой экспедиции из Первоуральска, я, дорвавшись до истосковавшегося по жёсткому сексу девичьего тела и не думал возвращаться к работе? Мы с Ланой — единственные двое, предоставленные сами себе и друг другу, внутри искусственно отрезанной от окружения области, где время подчинено лишь мне и течёт с лишь мне требуемой скоростью. В нашем распоряжении столько часов, сколько я захочу, и ни минутой меньше. А потому Лана покинет мою постель столько актов спустя, сколько я захочу, и ни единым разом меньше.

Учитывая, как благотворно сказываются на моём самочувствии и выносливости тамошние обстановка и пища из-за Грани, этих самых актов Лане придётся вынести не один, не два и даже не три. Торопиться некуда.

Всё-таки, управление ходом времени — невероятно имбалансная штука. Какой там «тайм-менеджмент»? Вы, вообще, о чём? Сила Времени: вот Святой Грааль!

Правда, не без подводных камней. Расход Силы растёт в геометрической прогрессии с каждым кубическим метром объёма, которое затрагивает заклятье. Хорошо, когда уединился с Мариной или Ланой: объём одного помещения хорош для тренировки. Накрытый заклятьем объём не превышал пары-тройки десятков кубометров. А осилю накрыть этим заклятьем целую стройплощадку форпоста? Вопрос…

Успокоились мы очень и очень нескоро. Началось всё с того, что я жёстко трахнул Лану, вжав её спиной в диван, и с каким-то запредельным удовольствием залив ей «полный бак». Никогда не замечал за собой, чтоб финиш приносил настолько умопомрачительный кайф. Поняв, что этого мало нам обоим, усадил хвостатую сверху в позу наездницы и ударом ладони по ягодице пустил ненасытную волчицу в скачки до беспамятства, закончившиеся ещё одним излиянием. На третьем заходе заставил ушастую занять коленно-локтевую позу и всё тем же шлепком по заду дал команду насаживаться, исполнить которую партнёрше было только в сладость. Стоит ли говорить, что и в этот акт вытаскивать не захотел никто? Лана, почувствовавшая, что я заполняю её в очередной раз, с силой насадила себя на пронзавший её ствол, будто бы категорически не собиралась разрывать соитие. Хотели было сделать перерыв и подкрепиться, но тут «накрыло» уже меня: только дошли до кухни, как Лана оказалась разложена мною на столе, с всё тем же предсказуемым финалом. И всё это — при стократном коэффициенте течения хода времени. Шесть минут времени, прошедшие «снаружи», обернулись десятью часами для нас двоих, в течение которых мы существовали лишь друг для друга и ни для кого больше.

Лана удовлетворилась сполна. Под конец «воспитательной работы» я познакомил её с прелестями орального секса: до сего дня девушка его не практиковала, однако пришлось констатировать её неподдельный интерес к нововведению. То, с каким напором и энтузиазмом она взялась за него и относящиеся к нему техники… скажем так: нехотя она оторвалась от практической отработки новых для себя приёмов, вынув ствол из ротика, лишь когда последние силы покинули хвостатую. Что ни говори, а выносливость — параметр, имеющий конечное значение.

Да и мне, если честно, отдыхать надо. Каким бы выносливым я ни стал на тамошних харчах из-за Грани, а всему есть свой предел. Я и без того сегодня поработал донором семенной жидкости, наверстав упущенное за время пребывания в экспедиции.

Потому на сегодня хватит. Я возлюбил Лану во всех доступных для нашего опорно-двигательного аппарата позах. Девушка с нескрываемым удовольствием проглотила последнюю порцию принятого в ротик семени, подытожив новый для себя опыт орального соития. Потом последовал хороший душ с качественным детейлингом (попробуйте-ка искупайте волкоподобную собаку ростом с человека, промыв всю шерсть самостоятельно!). И уже к исходу отпущенного нам самими собой времени мы засели на кухне, восполнять потраченные килокалории.

Пока готовил нам перекус, не мог не отметить, как сидевшая за столом в ожидании еды Лана изрядно ожила. Повеселела, посветлела, успокоилась. Ушла нервозность, непонимание происходящего, неуместная агрессия (довольно безуспешно маскировавшая растерянность). Исчезнувшие эмоции уступили место блаженной неге, удовлетворению, расслабленности, живости. Хвост ушастой пришёл в движение, чего я не помню за ней со времён начала экспедиции, и семафорил о самом настоящем наслаждении, испытанном сегодня своей хозяйкой многократно и подряд. Одним словом: дорвалась до сметанки кошка (или, точнее будет сказать, «волчица»). Пренебрёгшая одеждой напарница с умиротворённым видом дожидалась, покуда я изготовлю нам снедь, с интересом наблюдая за моими манипуляциями со съестным.

Очень кстати пришлись заложенные в морозилку полуфабрикаты и печенье. На круг получилась существенная экономия времени на готовку. К моменту, когда вскипел чайник, на столе уже стояло две порции разогретых в микроволновке нажористых мясных отбивных с картошкой-пюре. Увы, без помидоров с огурцами, но этот вопрос мы ещё проработаем. Ввиду регулярного отсутствия жильцов в квартире держать скоропортящиеся продукты, в том числе свежие овощи и фрукты, не получается.

Спустя некоторое количество минут посвежевшая после затяжного секс-марафона и чувственного душа Лана, сияя и переливаясь шелковистой высушенной шёрсткой, с благодарностью принимала пищу в тарелке и сладкий чай в кружке.

С едой расправились чуть ли не так же быстро, как сготовили её: сказался зверский голод (давно не ели), сопряжённый с большим расходом сил (давно так много и интенсивно не отжигал в постели).