— Я… удовлетворила владыку…?

— Ещё нет… — прорычал в ответ тот, выглаживая молодую волчицу по талии.

Судя по движению в паху зверочеловека, отчего стала шевелиться его набедренная повязка, именно к удовлетворению всё и шло. Все мы взрослые люди, и все мы понимаем, что такое звериные инстинкты, гормоны и феромоны.

— Сейчас ты будешь награждена. И на этот раз сполна.

Волколак подхватил зверодевушку на руки и уверенным шагом направился к выходу, оставив нас с самими собой и унося свою добычу прочь. Что ж. Не могу его за это осуждать. И, судя по томной радости, промелькнувшей в глазах Айяс, обратно эту парочку можно не ждать. По крайней мере, не сегодня вечером точно.

Лана с улыбкой проводила покинувших нас волколаков.

— Я бы сказала, что дело сделано? — посмотрела на меня она, взмахнув хвостом. — А ты хорош, мастер! Ты же понимаешь, что правитель земель настолько проникся твоим даром, что оставил тебя, подносителя, и ушёл наслаждаться им?

— Дипломатически, это… не самый доброжелательный по отношению к нам ход, — заметила Алина. — Такое можно и как оскорбление расценить. И всё же… если дар так вскружил получателю голову…

— Херни не предлагаю, — хмыкнул я. — И это только пробный шар.

Откуда-то из приоткрытых дверей купальни, ведущих в коридоры, раздался зычный рык и молодой девичий стон. По ходу дела, кое-кто не утерпел даже уединиться. Двое волколаков отдались страсти и животному инстинкту там, где их настигли захлестнувшие их волны влечения.

Мирая, до сих пор державшая в руке облачение и ножны с клинком Айяс, озорно улыбнулась мне и облизнулась.

— И он явно выбил наибольшее из возможного.

Как я и предсказывал, Айяс с Уромором и след простыл. Уходя от купальни, где нам, объективно, больше нечего было делать, мы слышали их голоса в одном из закоулков, но мешать не стали. Пусть развлекаются в своё удовольствие, раз так снесло крышу обоим. Мы займёмся самими собой и друг другом.

Но прежде — хороший ужин. Дипломатия дипломатией, культурный обмен культурным обменом, но не воздухом единым мы питаемся, однако. Тем более, что освободились мы к моменту, когда уже местное светило стало заходить за горизонт, и на Урафар-Ур опустились закатные сумерки. Значит, скоро и нам пора опочивать. Вон, Малая уже десятый сон видит. Лежит у себя на кровати, сопит в две дырочки, накрывшись лёгким, под стать широте местности, одеялом.

Мы же прочие, в том числе облачившаяся в свою тунику Лана, сопровождаемые неразлучной троицей прикомандированных к нам девушек из чуди, вернулись в выделенные нам покои, где с превеликим удовольствием расселись за длинным столом.

Мирая, как заправская заводила всего этого порно-балета, взяла меня за руку и настойчиво потянула, предлагая занять конкретное место и возглавить стол: для этого затащила меня к его торцу и услужливо указала на стул с высокой резной спинкой, которого, абсолютно точно, раньше тут не было. Ну, предложила и предложила. Мне-то что? Взял и присел. Тем более, что опять начала накатывать головная боль. Употреблённые половину дня тому назад препараты уже начали выводиться из организма, и эффект от приёма стал сходить на нет.

Моей усталостью и пассивностью и воспользовалась Мирая. Я не успел осознать происходящее, а хозяйственные ручки девушки уже выставили передо мной большое посеребрённое или серебряное блюдо с нагромождением печёных овощей и мясом. Мигом позже рядом появился внушительного для местных едоков габарита кубок, доверху заполненный чем-то забродившим, наподобие вина или сбитня.

Закончив свою работу, девушка и не думала оставлять меня наедине с трапезой. Напротив, прильнула к моему боку всем телом, открыто намекая на желание непосредственной близости. Дьяра и Кора тем временем помогали моим соратницам со столовыми приборами и блюдами. Те же овощи, мясо, свежие фрукты, кубки.

От забродившего в кубке напитка мне стоило решительно отказаться, но умные мысли приходят слишком поздно. В то, что мне налили простой сок, извините, не верю. Особенно, если присмотреться к бездонным озорным глазкам Мираи, чья радужная оболочка глаз почти неразличима на фоне белка. Тут уж впору поинтересоваться, уместен ли тут термин «радужная оболочка», если она такая же белёсая, как и весь глазной аппарат.

Что-то меня понесло…

Первой взяла быка за рога Ветрана.

— Александр Александрович, дорогой мой, — провозгласила Морозова, поднимая свой кубок. — Не могу перестать восторгаться твоим сегодняшним боем. Хоть и узрела тебя сегодня в сече не впервой, а всё никак не привыкнет девичье сердечко к твоим ратным повадкам. Это ж надо было удумать! Взять, да втемяшить того скакуна в стену, и пальцем того не тронув! А ты, Лана, сегодня и вовсе превзошла меня саму! За свою недолгую жизнь не припомню никого, кто смог бы исполнить «Ледяную пустошь» столь ярко и мощно.

— Благодарю вас, Ветрана Властиславовна, — с чувством достоинства отозвалась ушастая, пригубив из своего кубка, будто бы не шла речь о чём-то экстраординарном. — Бой… определённо… пошёл мне на пользу. Равно как и созерцание прочих схваток. Я… переосмыслила применение Силы на поле брани.

Пока Вета на правах главного тамады застолья продолжала распинаться о том самом, хрестоматийном и непередаваемом национальном колорите, в который нас погрузили местные облачения, разноглазка внимательно всматривалась в мою не слишком фонтанирующую жизнерадостным выражением морду лица.

— Тебе нездоровится, — констатировала она тихо. — И уже давно.

— Возможно, что просто устал, Лин, — выдохнул я. — И регулярное применение магии, и расход её бездонных запасов, и попытки уложить в памяти всё новое… Возможно, просто устал.

— Это не простая усталость, — прошептала она. — С тобой… что-то не так. Быть может, испросить помощи у госпожи Смазновой?

— Если до утра не станет лучше — обязательно. Мне ещё караван проводить до Дальнего Востока. Так что, не переживай. Последствия понимаю хорошо.

Бериславская молча кивнула, не став досаждать сверх меры. Всё же, не маленький мальчик. Если чувствую в себе силы — то и ладно. Станет совсем хреново — язык есть, испрошу подмоги.

Когда оттрапезничали, провозгласили тосты и высказались о минувшем дне все желающие, я поднялся со своего места со стойким намерением отключиться до завтрашнего утра.

— Ладно, девочки. Вы как хотите, можете бодрствовать и заниматься по личному плану, а я спать. Завтра будет день — будет пища.

Мирая, почуяв, что дело клонится к опочивальне, встрепенулась.

— Молодой господин желает омыться? — поинтересовалась она. — Или же немедля желает отойти ко сну?

— Молодой господин желает то, что запрещено уголовным кодексом, — беззлобно буркнул я, отметив начавшую возрастать внутри себя агрессию.

Не самый положительный признак, когда мне досаждают в час дурного самочувствия. Убивать всех в поле зрения ещё не подмывает, но добродушное расположение и настроение начинают стремительно портиться.

— Я должен отдохнуть, Мирая, — отозвался уже ей. — Мы безмерно благодарны за учинённый нам приём и оказанное гостеприимство. Однако мои силы на исходе после очень затяжной и не самой простой работы. Мне недостаёт отдыха.

— Мы позаботимся о твоём отдыхе, — заверила чудь. — Не переживай. Ступай с миром. А завтра новый восход породить для нас новый день.

Эта фраза, сказанная на местном языке, была последним кадром, который отложился в моей памяти за те сутки. Дальше я будто провалился в забытьё.