Ну, а о том, что продолжение рода является первейшей обязанностью любого здорового существа репродуктивного возраста, даже и напоминать нечего. Из окон некоторых домов, раскрытых настежь столько широко, как и входные двери, нет-нет, да доносились женские стоны, преисполненные сладострастного наслаждения, одинаковые во всех мирах и у подавляющего большинства рас.

Мы уже подходили к площади, где припарковали самоходку, когда нас настигла Мирая: девчушка бежала к нам лёгким бегом по направлению от высоких ступеней административного комплекса.

— Осматривали город? — осведомилась она безо всяких дипломатических политесов и расшаркиваний. — Вам по нраву Урафар-Ур?

— Уютный город, — кивнул я. — Понравились дома, улицы, дороги и жители. Даже подумываю построить себе дом.

В головке Мираи будто бы что-то щёлкнуло. Со стороны походило, будто она выключила режим сопровождающей эскортницы и даже начала походить на работницу градообразующего или административного комбината.

— Прямо слово? — не с первого раза перевёл для себя я. — Это… добрая весть. Велимудру было предложено оказать содействие, однако он… принял отшельничество и не прерывал его без веских причин. Ежели его преемник станет обитать в Урафар-Уре…

Теперь к ничем не прикрытому желанию в глазах Мираи добавилось без пяти минут уважение. Для меня ещё не слишком очевидно, на чём оно зиждется и чем мотивировано. Просто в моменте я стал выглядеть для девушки ещё более важной шишкой.

А дом-то я и впрямь себе думал строить. Умолчим о том, что в своём мире, где-нибудь в спокойном месте, вдали от суеты мегаполисов. Но, раз судьба подкидывает такой фортель, то отчего бы не рассмотреть вариант местного Зауралья? Понятное дело, что это вопрос даже не ближайших месяцев: есть задачи поважней. И всё же… а почему бы, собственно говоря, и не да?

— Всё ещё рассматриваю, — пообещал я. — И пока не вижу причин, почему не должен этого делать. С первого взгляда город и его жители мне понравились.

— Это… требует… совета, – медленно произнесла Мирая таким тоном, будто бы впереди хренова прорва бюрократических проволочек, но половина из них решена уже задним числом. — Сейчас же я… послана за вами. Вас приглашают к ристалищу.

Последнее слово было переведено мною не сразу. Лишь, не найдя в своей памяти более подходящего перевода, согласился, что употреблённое девушкой слово обозначает некую площадь для скоротечных и молниеносных состязаний, что и отражено в названии. «Ристалище» — от древнерусского глагола «ристать», то есть, быстро двигаться, бегать, ездить. На том сам с собой и сошёлся.

— Покажешь дорогу?

Дорога до ристалища не растянулась надолго. Урафар-Ур, конечно, разросся вширь, но не настолько, чтоб потратить на его пересечение много времени. Не прошло и получаса, как мы вдевятером уже подходили к… ну… не Колизей, конечно, и не Циркус Максимус… но нечто похожее по смыслу в это сооружение было внедрено изначально.

Огромных размеров стадион с многоярусными конструкциями зрительских мест, собранный из исполинских габаритов валунов, непонятно как перемещённых на свои места и поднятых на высоту, раскинулся на добрые гектары. Одно только поле посреди него — само ристалище — занимало квадрат сто на сто метров, и это лишь при беглой оценке. К нему, огороженному от зрительских мест шпилями, в которых память Велимудра безошибочно опознала генераторы щитов, вели несколько ходков, выходящих аккурат из-под трибун. И, судя по размеру запирающих их ворот, выводить на поле должны были далеко не бычков…

Окольными путями, верхними рядами, богато украшенными коридорами, драпированными ручной работы гобеленами и устланными столь же ручной работы коврами, нас провели аккурат в верховную ложу, где уже восседал, развалившись в кресле-троне, Уромор. Волколак не изменился ни во внешнем облике, ни в облачениях, и ничто в его образе не претерпело хоть сколько-нибудь значимых новшеств. Даже посадка его своей вальяжностью напоминала ту, с которой он встретил нас в день знакомства.

Да и зачем ему все эти придворные манеры? Они — изобретение людей, которым время девать больше некуда. Все эти стойки, осанки, поклоны, расшаркивания, хвалебные оды и песнопения… Это, пожалуйста, куда-нибудь подальше отсюда. Тут, в Урафар-Уре в частности и в Зауралье вообще, правили не манеры и этикет, а сырая сила, причём физическая, и Сила, облечённая в конструкты. Тут не до придворных церемоний. Отдельная посадка в похожей на ВИП-зону ложе, конечно, намекала на некую отстранённость градоначальника от прочего плебса и возвышение власть имущего над народонаселением, но не более того. Всяких церемоний разводить не стали, и на том спасибо.

— Гляжу, наслаждаешься приготовлениями? — спросил я, появляясь в ложе в компании своих девушек и приданных нам в сопровождение местной троицы белоглазых.

— Гляжу, наслаждаешься своими женщинами? – рыкнул Уромор, отозвавшись вопросом на вопрос.

Я пожал плечами.

— А кто мне запретит?

— Могу ответить тем же.

Волколак жестом когтистой лапы указал на ряд крупных резных кресел, что были выставлены рядом с его седалищем.

— Занимайте ваши места. Если до сего дня ещё не были в Урафар-Уре, то, вне всякого сомнения, зрелище вас поразит.

— Эх, показать бы тебе по-настоящему поразительное зрелище… — вздохнул я. — Шерсть поседела бы от ужаса…

И повернулся к девчонкам.

— Нам предлагается занять места согласно не купленным билетам. Местные уготовали некоторое зрелище, отчего нам грозится стать не по себе. Программы мероприятия у нас нет, но вон те генераторы щитов вокруг арены стоят явно не просто так. Потому держите наготове заклятья «Твердыни».

Уромор окинул взором едва прикрытые тела моих спутниц, отдельно задержался взглядом на Лане, ставшей держаться весьма и весьма уверенней.

— Твоё орудие излучает неуместную самостоятельность, – прорычал он, констатируя очевидное. — Ты позволяешь ей самовольство?

— Я не требую от неё слепого страха до дрожи, — отозвался я, садясь в кресло рядом с волколаком. — Это мешает действовать и приносить ожидаемый результат.

— Я и впрямь не чую от неё боязни… — выдохнул волколак. — Дух твой и дух твоего орудия перебивают друг друга. Это и есть тайна твоего подчинения? Ты даруешь ей наслаждения заместо удержания в страхе?

— Это не тайна. А наши с ней отношения. И только наши с ней, — с нажимом добавил я, дав собеседнику понять, что красные линии существуют.

Понимающая ухмылка — показатель, что до волчары, всё ж-таки, дошло.

— Даже так, не могу не повториться, – прорычал он. — Мне по нраву, как ты обходишься со своим орудием. Её тело молодо и крепко, купается в заботе и уходе. А, кроме того, ты заботишься о её разуме и духе. Для того, кто повелевает орудием, это дорогого стоит.

— Я тоже не вижу, чтоб Урафар-Ур погряз в безвыходной дыре убыточности, — заметил в ответ. — Будь ты неугодным градоначальником, тебя б уже на вилы подняли, да шкуру спустили б живьём.

— Град не приносит столько бед, сколь могут принести неприручённые орудия, — тяжело вздохнул Уромор, будто бы уже пережил нечто подобное.

Тема для разговора исчерпала саму себя.

Долго прохлаждаться без дела нам не довелось: успел лишь оценить взглядом простое, но функциональное устройство ложи, балансирующее на грани между аскетизмом и прагматичностью. Вроде бы, и отдельная ВИП-зона, но устроена без лишней цыганщины и вырвиглазного золочения всего, что плохо лежало.

Зрительные места на стадионе, обустроенные чуть проще в угоду вместимости (просто бесконечно длинные скамьи, стоящие вкруг центральной арены поэтажно), заполнялись стремительно. Навскидку, стадион был рассчитан несколько десятков тысяч мест или около того: точно подсчитывать не стал. Быстро такая толпа просочиться не смогла бы, но никто и не стал ждать, покуда рассядутся все. Чай, не в театре: опоздавшие ещё нагрянут.