Оборотень прикрыл когтистой лапой глаза и пробормотал пару непечатных даже по меркам чуди белоглазой ругательств.

— … и он ещё величает себя преемником предвечного Велимудра… Да ты столь же желторотый птенец, как и тот, кто сотворил твоё орудие. А ещё повадился оплодотворять чужие творения… Так доставь же свой Тотем, да протори к нему Путь!

— Мы миновали больше двух с половиной тысяч вёрст. В пересчёте на среднюю скорость человека, пешим порядком нам бы понадобилось на это около тридцати дней без остановки на сон, отдых и еду. А впереди идти ещё шестьдесят с лишним таких дней. Кто и как доставит мне туда Тотем?

— Рождённый ползать — летать не может, — наставительно изрёк Уромор удивительно знакомое мне мудрое сочетание, отнимая ладонь от морды. — Так поручи же работу тому, чьё призвание — полёты.

Только я хотел было сморозить какую-нибудь глупость про почтового голубя, как вдруг до меня дошла картина, которую хотел нарисовать в моём сознании собеседник.

— Я жажду изучить новое для себя. Научишь?

Знаете то самое чувство, когда от досады хочешь покусать свои локти и сгрызть собственные сапоги? Иногда похожее возникает, когда тебя ни свет, ни заря осеняет какая-то безумно умная мысля, которая, как известно, приходит опосля.

Так и тут. Я уже с берега понял, о чём говорил Уромор. Птицы — они и в другом мире птицы.

Отдельные виды земных птиц способны преодолевать десятки тысяч километров в беспосадочном режиме полёта. Помнится, как-то читал мимоходом статейки, где говорилось, что снабжённые передатчиками птицы покрывали порядка десяти-тринадцати тысяч километров через океан за одиннадцать-тринадцать дней, питаясь прямо на лету, и перед вылетом активно жируя: нарабатывали себе топливные жировые запасы. Способность птиц подолгу находиться в воздухе обуславливается умением ловить восходящие потоки воздуха, что экономит им силы в режиме планирования, когда нет необходимости в маховом полёте. К тому же, в отличие от подавляющего большинства наземных существ, за птицами замечена особенность спать в полёте, попеременно отключая полушария своего мозга для отдыха. Одно бодрствует, другое спит. Ну, а всякие альбатросы и прочие морские перелётные гуси удачи и вовсе, держа скорость в районе ста или ста пятидесяти километров в час, способны держаться в небе сутками напролёт, покрывая от тысячи километров за вылет. А если наши предки догадались использовать для связи и сообщения почтовых голубей, то кто сказал, что в этом мире нет тех же почтовых динозавров?

Об этом я думал, наблюдая, как меланхолично и без малейшей нотки стеснения полностью обнажённая Лана натягивает на себя боевой защитный костюм, абсолютно игнорируя взгляды мужских глаз, направленных на неё.

В оправдание не покусанных локтей гласит то, что до этого момента времени у меня на руках не было ни малейшей толики информации о наличии в этом мире управляемой биологической авиации. Да, мы потеряли лишними пару недель времени, но наша ли это вина? По своей ли приходи и безалаберности мы принялись изобретать велосипед и забили болт на простейшие решения? Если бы нам кто-нибудь сказал, что можно было бы ускорить процесс, разумеется, мы выбрали бы самый быстрый способ достижения цели.

Дождавшись, покуда Лана облачится, Уромор вывел нас из помещения, где проходил ритуал, и сетью не слишком запутанных коридоров вывел нас на задний двор здания городской администрации.

Там, на заднем дворе, в большом прямоугольном закутке, метров сто на пятьдесят в размерах, по периметру стен стояли здоровые стойла, поименовать которые иначе, кроме как «ангары» не поворачивался язык.

Возведённые всё из той же смеси камня, глины и чего-то похожего на цемент, что роднило их с остальным комплексом, огромные загоны метров десять на десять в основании доходили до доброй пятёрки метров ввысь. И кто бы, вы думали, гасился в этих курятниках? Те самые курицы, на которых не так давно нас догоняли Акса и Руна.

Ну, не прям уж «те самые», которые непосредственно те же. А «те самые» в смысле, что принадлежали к тому же биологическому виду.

Здоровые твари с телом, размером с человеческое. Размах крыльев должен составлять не меньше, чем десять-тринадцать метров. Огромные, исполинские ящеры с манёвровым хвостом, мощными задними конечностями, развитыми плечевыми передними, и между всем этим делом натянута тонкая кожистая мембрана-перепонка, будто бы всё существо выполнено по схеме несущего крыла.

Рядом с каждым таким ящером в индивидуальном загоне трудились местные полурослики. Кто-то накидывал на спину ящеру кожаное седло, кто-то менял на полу соломенную подстилку, кто-то вбрасывал в кормушку охапку мяса, кто-то вливал в поилку воды…

Стоит ли говорить, что во лбу каждой из тварей (я имею ввиду ящеров) был вмонтирован камень-артефакт?

— Этим способом мы держим сообщение на десятки дней пешего перехода во все стороны, — внешне равнодушно, но с хорошо замаскированным чувством гордости изрёк Уромор. — Мы имеем возможность в непостижимо короткие сроки уведомлять окрестные города, созывать соборы и разведывать происходящее на местности. Ни одному бегуну-скороходу такая скорость не снилась даже в самых сладостных мечтах.

Ага, зато бегунам-скороходам снились вон те полуобнажённые всадницы, драконьи наездницы, в одних сандалиях на босу ногу да коротеньких юбках, по конструкции не сильно отличающихся от набедренных повязок. Как и большая часть женского пола в Урафар-Уре, они ходили с голой грудью, но выглядели при этом настолько органично, привлекательно и эстетично, что любой гонец, их завидев, тут же забыл бы не только суть своего письма-передачи, но и адрес получателя, и адрес отправителя.

Рекомые всадницы-наездницы с интересом оборачивались на нас, явившихся на их, с позволения сказать, «аэродром».

— Такие звери без труда носят верхом. Значит, и мой Тотем смогут унести.

— Не только смогут унести. Уже означенным мной способом ты сможешь видеть то, что видит ездок. Ты сможешь управлять телом ездока. Ты и только ты сможешь повелевать расстоянием. Даже, если ты не знаешь точного места, куда надлежит выйти. Ты сможешь глазами ездока избрать место, куда приземлится зверь. Ты сказал, больше шестидесяти дней пешего пути? Такое расстояние эти наездницы покрывают меньше, чем за три дня.

Я окинул аэродром базирования вместе со стойлами и обслуживающим персоналом. Полтора десятка стойл, в каждое вмещается по одному ящеру. Некоторые пустуют. Или умерли, или на вылетах. Некоторые ящеры осёдланные: то ли готовятся к вылету, то ли недавно приземлились. Возле отдельных снуют местные полурослики, на фоне исполинских тварей выглядящие несколько аляповато. Среди них — единицы, одетые однообразно: лётный состав. Молодые, компактные, легковесные девчушки, которых, очевидно, по этому признаку и отбирали: чем меньше нагрузка на летательный аппарат или птицу, тем дольше возможно находиться в воздухе, и тем дальше можно переместиться. Рядом с ними — куда как более крепкие мужчины, столь же сребровласые и с такими же бездонными белёсыми глазами из чуди белоглазой. То ли мастеровые, то ли дрессировщики, то ли просто смотрители этого зверинца. В количестве большем — все остальные, у кого в руках рабочий инструмент: вилы, грабли, ухваты, коромысла. По первому впечатлению похоже, что ящеры запросто носят по несколько десятков килограмм на несколько сотен километров за раз. А если нагрузка будет меньше, то, возможно, уже пойдёт разговор и о нескольких тысяч.

— Даже быстрее. В стороне восхода нам придётся обогнуть внутреннее море по берегу. Если у наездниц будет возможность пересечь его по короткому прямому пути, тогда нивелируется минимум один световой день.

— Тогда тем более, — коротко рыкнул Уромор.

Он осмотрелся, поискал кого-то или что-то, и громко рявкнул на весь аэродром: