— Яра!

Не прошло и нескольких секунд, как буквально из ниоткуда материализовалась ещё одна субкомпактная девушка-чекушка ростом с Еню, что вкупе с белёсыми зрачками глаз и насквозь седыми волосами однозначно выдавало в ней принадлежность к чуди белоглазой.

Девчушка была одета однообразно с прочим лётным составом. Лёгкие сандалии на тонкой подошве, что тонкими ремнями охватывали тонкую изящную стопу и лодыжку, заходя на голень на древнеримский манер. На бёдрах — короткая до неразумного неприличия накидка, прикрывающая ягодицы лишь благодаря росту девушки. По краю накидки был пущен местный этнический орнамент на выбеленном фоне. Собственно, из одежды-то и всё. Если не считать выбеленной ленты, которой были стянуты в меру длинные, до плеч, волосы у затылка. Кроме этого на лодыжках и запястьях виднелись крупные, но изящные браслеты золотистого цвета, на широких корпусах которых был ювелирным способом выбит узор. На груди девушки красовалось ожерелье в виде компактного кулона, своим наличием невольно подчёркивающего аккуратную и подтянутую фигурку. Небольшие серьги с золотистым отливом украшали маленькие ушки. Довершала композицию не то диадема, не то коруна, усеянная мелкими полупрозрачными камешками. Вот на этот раз, наверное, уже не артефактными. Слишком малюсенькие. На таких руны выбивать — лишь микроскоп мучать.

Некоторое неопределённое время мы будто бы зависли. Оба стояли, любуясь друг другом, и забыли обо всём. «Влюбились с первого взгляда до беспамятства» — не то слово, и едва ли уместно. Просто заинтересовались друг другом. Девушка — одна из немногих среди своего народца, которую я видел так близко и мог рассмотреть настолько детально. Я — первый за какое-то неопределённое время чужеземец, явившийся на эту землю, и которого можно рассмотреть так близко и настолько детально.

Яра с неподдельным интересом воззрилась на меня, выше её практически в полтора раза.

— Я вся твоя, владыка Уромор, — сиюминутно доложилась она по прибытию.

И опять воззрилась на меня бездонными глазками, преисполненными любопытства.

— Яра — одна из наших дозорных всадниц, — пояснил волколак. — В чрезвычайных случаях может со своим зверем покрыть расстояние, которое пешему пересекать не меньше тридцати дней. Её зверь самый выносливый из всех.

И обратился к мелкой белоглазой.

— Яра. Цель, что лежит на востоке. Пешему до неё больше полусотни дней пути. Необходимо доставить туда Тотем, чтобы хожий Путями смог отверзнуть там врата. Когда сможешь изготовить своего зверя?

Яра не наигранно задумалась.

­– Насколько велика спешка? — спросила она.

— Без смертельной гонки на выживание, — произнёс я. — Твоя жизнь и здоровье на первом месте. Нет нужды загонять зверя до смерти, чтоб он рухнул с неба наземь от усталости вместе с тобой. Скорость… комфортная для тебя и твоего летуна.

Девушка перевела на меня взгляд, задумчиво потёрла подбородок тоненькими пальчиками и качнула скульптурным точёным бедром, открытым для мужского взора больше некуда.

— Дня… три?­ — не то спросила, не то утвердила она. — Если за три дня доберусь… то этим угожу?

— Более чем.

— Тогда… завтра на рассвете.

Яра посмотрела на рослого волколака снизу вверх.

— Отдохну сама и отдохнёт мой Кыш. Подготовим снедь в дорогу и накормим зверя впрок. Завтра с восходом солнца поднимемся на крыло.

Отлично. Значит, у меня будет весь сегодняшний день и ночь, чтобы изготовить Тотем.

Можно, конечно, отдать малой и беспилотник: его рама стараниями Бериславской уже напитана Силой, и «птичка» сама является маяком. Вот только отдавать лёгкий карбоновый борт в лапы незнакомого существа, по меньшей мере, небезопасно. Слишком хрупкая машинка. Ещё сломает, чего доброго, по неосторожности. Не со зла, а просто так, потому что может.

«Птичку… жалко…» ©.

Цитата всех Шуриков.

Значит, необходимо найти какой-нибудь достаточно ёмкий в плане Силы материал, из которого можно сварганить маяк, который, в свою очередь, будет сигналить мне за тридевять земель. При этом, артефакт обязан получиться максимально лёгким, чтобы, в случае чего, не сильно нагружать этого Кыша.

А вот насколько лёгким, кстати? Где предел грузоподъёмности у этих ящеров?

­— Сколько нагрузки можешь взять с собой на зверя? — спросил я у Яры. — Вы летите вдвоём. Значит, твой вес у него на спине. Берёте с собой снедь и воду на три дня. Это… учитывая размеры ваших зверей… ещё с тебя весом?

Яра кивнула.

— Так и есть. Если два моих веса — это всадница и запас пищи, то на груз остаётся ещё один мой вес.

Я наклонился, подхватил девчушку предплечьем под ягодицы и поднял. Та инстинктивно подогнула ножки, будто бы её брали на руки не раз, не два и не десять на дню, и поймала равновесие, на всякий случай ухватившись за выступающую лямку моего «плитника», чтоб не свалиться.

Ну… да. Навскидку, с округлением, плюс-минус запас на всякие украшения, в изобилии навешанные на тело, килограмм двадцать или двадцать пять весит девушка низкорослого народца чуди белоглазой. Может, до тридцати. Но вряд ли больше.

Опустил на землю наездницу, с неподдельным интересом воззрившуюся на меня после моего манёвра.

Если так подумать, то четверть центнера — не слишком ли до хрена? Где, вообще, зависимость между размером, массой Тотема и расстоянием, на которое он «светит»? Моя «птичка» с гарантией «светит» на полтинник километров. Возможно, что я «увижу» её и дальше. Ещё не экспериментировали. С этим надо бы с полторашкой проконсультироваться. Раз разноглазка помогала мне напитывать Силой мой борт, значит, и в этом вопросе должна быть сведуща.

— Я понял. К завтрашнему рассвету изготовлю Тотем, который вы возьмёте с собой. Постараюсь сделать его максимально лёгким.

К слову. Коль раз уж мы всё равно на аэродроме базирования находимся…

— Яра. Покажешь мне Кыша?

Нашедшийся в своём стойле Кыш оказался не херовым таким птеродактилем. Иначе эту курицу и не назвать. Его тело — собственное, туловище вместе с ногами и прочим — превосходило в размерах даже Уромора.

Тело ящера было пигментировано в защитный грязный цвет.

По спине, от самого затылка и до кончика хвоста, шли спинные наросты, в толще шкуры на которых отчётливо проступали крупные кровеносные сосуды. Вероятно, они использовались в полёте как природный радиатор: набегающие ветровые потоки остужали разгорячённую кровь, которая обязана была быть горячей при таком энергозатратном способе перемещения. В одном месте несколько крупных наростов отсутствовали: строго над грудным и поясничным отделом позвоночника ряд был хирургически вырезан и уже давным-давно зажил. Очевидно, туда закреплялось седло наездницы.

Заострённая от природы морда с крупными, крепкими, размером больше моего кулака зубами в вытянутом клюве длиной в мою руку указывала на способ пропитания зверя. Свою добычу он хватал прямо в полёте. И неважно, где он пролетает: это рыба в подповерхностной толще воды, лёгкие грызуны на поверхности земли или маленькие пташки в небе.

На грудине виднелись мощнейшие, буквально без пяти минут гипертрофированные грудные маховые мышцы. С такими перекачанными группами верилось охотно: существо может находиться в небе и не такое время.

— Мяса в твой вес ему хватит на три дня полёта? — спросил я. — Столь крупное и мускулистое тело должно расходовать прорву энергии на полёт.

— Поэтому мы кормим их ещё перед вылетом, — подтвердила Яра. — Желудок зверя мог бы и меня вместить, сожмись я. Мы заполняем его сырым мясом, и ближайший день можно забыть о кормёжке. В следующий раз накормлю его уже на следующий день.

— Воды много пьёт?

Яра пожала голыми плечами.

— Зависит от многого. Куда лететь, как долго, насколько печёт, как часто машет крыльями… да. Много.

Зверь, почуяв, что его обсуждают, повернул ко мне свою вытянутую заострённую морду и посмотрел немигающими глазами. Достаточно большими и с довольно широкими зрачками, чтоб при необходимости ориентироваться в сумерках.