Александровский посмотрел на меня.

— Молили мы Всевышнего, Мастеров, дабы был ниспослан нам тот, кто убережёт Отчизну от корыстей врагов наших, да бремя Великого Архимага Путей вынес бы. Ан оно вон как обернулось: предвечный самолично тебе своё наследие передал. Засим, наёмник, попридержи, пока что, посох при себе. Ежели всё и впрямь так, как мы уразумели, окромя тебя его всё едино никто пользовать не в силах.

— Вы сами-то о предвечных что-то знаете? — спросил я. — Мне есть смысл распинаться о чём-то, их касающемся, или же ваши археологи да историки уже что-то да раскопали?

Император отрицательно покачал в ответ.

— До сего момента ни о чём подобном не сообщало ни одно общество, каким бы естествознанием ни было увлечено. До сих пор самым известным долгожителем считался мастер Берислав, и его летосчислению есть документальные свидетельства. О том, чтоб некто сущий во плоти прожил не одну сотню тысяч лет, засвидетельствовав своими глазами зарождения, расцветы и закаты целых цивилизаций… Ты — первый, кто принёс там такие вести.

— Значит, как-нибудь найду способ снабдить вас кое-какими интересными сведениями. Память созидателя и первопроходца освоения Силы — это вам не это…

— Было бы расчудесней самых смелых мечтаний.

Внимание самодержца перешло на Великого Архимага Путей.

— Мастер Берислав. Испросил бы вас неким утруждением. Не сподобитесь ли проследовать Путями с Мастеровым на место, к скиту, да своими очами узреть обиталище с телом усопшего? Чудится мне, только вам и чин определить его дальнейшую судьбу.

— Исполню днесь, — кратко согласился старец. — О всяческом исходе оповещу самолично.

— Да будет так.

13 мая 2025/13 мая 1855

Со всеми этими скачками между мирами вообще и точками пространства в частности напрочь едет кукуха, пытаясь удержать в памяти смену часовых поясов. В Москве-то её только ночь двенадцатого мая. А на долготе, где в моём мире располагался привычный мне Красноярск, больше чем в двух тысячах километрах от места старта экспедиции в Первоуральске, уже начало суток тринадцатого мая.

Личный состав отряда поднимать не стал: девчонки отсыпались в Первоуральске, а я сам, препроводив Берислава Путями, шагнул на место последней остановки, к скиту, где испустил свой последний вздох Велимудр.

Иже с ним прибыл и Протопопов. Полковник посчитал, что негоже ему прохлаждаться в резном кабинете, коль раз уж за его спиной вытворяется поистине историческое событие. Обо всём, что касается засекреченной темы предвечного, руководитель Тайной Канцелярии захотел быть осведомлён непосредственно из первоисточника, что не лишено рабочей логики.

Никуда не делась и Алина. Разноглазка — чуть ли не куратор всей экспедиции по линии Тайной Канцелярии. Ей по должности положено контролировать всё, связанное с ней, и текущая ситуация не исключение.

Ну, и, естественно, «куда дым — туда и ветер», с нами прошла и Малая. Не оставлять же её одну в ночь после смерти Велимудра? И куда её определил бы? В Обитель Сумеречной Долины? Или в свой мир? Или расположение общежития Оболенской Академии? Или же оставить под присмотром оперативного дежурного в штабе Первоуральского гарнизона? На фиг.

Наша группа материализовалась перед скитом в полном составе, явив миру довольно вырвиглазное и колоритное зрелище. Мы-то с Бериславской ещё ладно, более или менее соответствовали окружению: как были в боевых защитных костюмах при оружии, так таковыми и остались. Лишь я держал в одной руке посох Велимудра, да другой держал за ручку девочку. Оружие висело на ремне за спиной. А вот троица руководителя Тайной Канцелярии, Великого Архимага Путей и наследницы знаний предвечного…

Глядя, как посреди абсолютно тёмной зауральской территории, не освещённой даже светом лун или звёзд, в свете затепленного Алиной «Светоча» в офицерских туфлях ступает полковник, остро захотелось отчебучить какую-нибудь тупую шутку про генералов на полигонах.

Сколько я видел таких ситуаций? Какой-нибудь многозвёздочный, как коньяк, командир до хрена высокой степени важности являлся, как чорт из табакерки, на какой-нибудь полевой объект с инспекцией и брезгливо обходил малейший комочек грязи, чтоб — упаси, Боже — не испачкать зеркально налакированные туфельки. Для справки несведущим, полевые объекты и полигоны в грязи почти всегда. Все. Как по количеству, так и по площади, занимаемой. Особенно танковые и колёсные. Найти сухой и проходимый для кабинетных тапочек, да ещё и в хорошую погоду — это должны исторически сойтись звёзды.

Ещё куда ни шло выглядел Берислав. Древний дед инсайд в своей неизменной балахонной накидке, опирающийся на боевой артефактный посох, со спины походил на перехожего дервиша или странствующего монаха в паломничестве.

Но стоящая подле меня Малая в трофейном, чуть большеватом для неё сарафане и с прекрасно, умелой рукой затянутой косой, пребывавшая в означенной локации в вышеозначенное время суток…

Берислав огляделся вокруг.

— Сие есмь место Силы, — констатировал старец. — Вяще её тут, чем нигде более. Велико-богато даже, нежели окрест Обители.

Я посмотрел на разноглазку.

— Всё никак не уразумею, как вы эти самые «места силы» чуете да распознаёте. Я, например, решительно не ощущаю никакой разницы между этим местом, Обителью или своим домом.

— Так ты мироходец, гридь, — обронил Великий Архимаг Путей, не оборачиваясь. — В тебе самом Силы безмерно, аки дурнины в дурне. Почто тебе разницу чуять? Егда ярилом осенён, светоч огарка свечи не узреть.

— Это для нас ощущается разница, — пояснила Алина. — Мы чуем потоки Силы, но сами можем обращаться лишь с её сравнительно малой частью. Ты же взываешь к таким объёмам, что ими можно утопить всё видимое в окрест. Если сильно упростить, ты не видишь моря в океане. Для тебя всё — безбрежный океан. А нам же, оказавшимся в пучине, напротив: уже нет разницы, озеро ли это, море или океан. Дальше озера всё равно не различим.

«Всё равно, что-то где-то не сходится», — подумалось мне.

Я же прекрасно чую свой беспилотник за полсотни километров, а он есть ничто иное, кроме как Тотем, маяк, созданный усилиями разноглазки. Именно правнучка Великого Архимага Путей заправила его Силой и заставила «фонить». А обрётшая Силу полторашка физически не способна залить в карбоновую раму БПЛА, изрезанную рунами, умопомрачительный объём Силы. Каким же образом я, ослеплённый собственными безграничными запасами Силы, и неспособный увидеть меньшее, чую свою «птичку», в которой этой самой Силы по сравнению со мной — чуть?

А. Вспомнил. Мы же «заправляли» «птичку» Силой на специально обученном столе, стоящем в Обители. Само по себе место Силы залило в беспилотник столько, что даже я его чую. Вот и объяснение нашлось.

Берислав шагнул к скиту и затеплил в руке свой «Светоч». Ещё один источник озарил достаточно ярким светом окружение.

— А источник Силы определить можно? — спросил я. — Ну, там, не знаю… Сама земля вокруг это, тело предвечного или его посох?

— Твердь земная окрест скрывает нечто, — угрюмо произнёс старец. — И оное распростёрлось на многие вёрсты. Будто бы… схожее есть и с Обителью.

По ходу дела, и сюда упал один из обломков третьего спутника планеты. Кажется, он и «фонит». Странное дело, но на него не реагируют мои приборы. Дозиметр и счётчик электромагнитных полей молчат, будто бы не чувствуют ничего чужеродного…

Великий Архимаг Путей прошёл к скиту. Отворил дверь, и, перестукивая подтоком своего посоха, вошёл внутрь, осеняя себе путь «Светочем». Мы же, понимая, как в единственном помещении и без того тесно, остались сторожить снаружи, чтоб не создавать внутри столпотворения.

Старца не было буквально несколько минут. К нам он вышел в состоянии глубокой задумчивости, будто бы вызнал нечто, опрокинувшее его мировоззрение или же заставившее померкнуть весь свой пережитый жизненный опыт.

— Что скажешь, старче? — спросил я. — Ты тут самый сведущий. Потому как Велимудр даже в своей памяти не оставил ни инструкций, ни пожеланий на свой счёт.