— Моё мнение просто, — отозвался офицер. — Прав и ты, государь, и наёмник. Дитя так просто оставлять негоже. И ни по-человечески, из соображений забот, и ни по совести, последнему желанию умершего. Дадим подданство. Мастеров уже вызвался стать наставником. Значит решён вопрос с кровом и пропитанием. Вон, светлейшая княжна Морозова, старшая из двух, сверхсрочно перед аудиенцией с тобой изыскала для девочки облачение своей младшей сестры. Не в дерюжной же накидке пред императорскими очами было представать… С Ланой произошёл крайне мягкий и донельзя тесный контакт: обе проявляют привязанность друг к другу. Все стороны демонстрируют готовность взять на себя ответственность.

— Старче Берислав?

— Истину глаголет Ростислав свет Поликарпович, — согласился Великий Архимаг Путей. — Чадо сие живота толком не ведало. А гридь наш, мироходец, на поруки принял. Не по-людски оставлять на произвол судьбы. Что же до наследия предвечного… ежели он сам избрал себе преемника… ходатайствовал бы поддержать возложение бремени на нашего ратника.

— Алина Святогоровна?

— Добавить нечего, Александр Александрович, — выдохнула разноглазка. — Ситуация уж больно… аховая. Правы все, как один. Мне нечем возразить. Да и… по правде сказать, «Мастер» уже показал себя благонадёжным соратником. Ежели сказал, что позаботиться о ком, так, стало быть, и исполнит. Примеры моей семьи, рода Морозовых и лично Ланы вам известны в том числе.

— С этим вопросом решено, — спокойно, будто бы больше для себя, чем для окружающих, проронил Саныч. — Порука и наставничество возложено на Мастерова, что взялся окружить подопечную заботой. Пусть. Но что с другой частью…? Вы и впрямь утверждаете, что дух предвечного заточён в посохе?

— «Заточён», пожалуй, грубо сказано, — пожал плечами я. — Велимудр перед смертью чётко выразился: после кончины он обернётся в свой же посох. Видимо, последний изначально задумывался как штатное вместилище, а не узилище или темница. Но, да. Утверждаю — и считаю — что понял всё более или менее правильно, и дух предвечного покоится тут. Берислав также подтвердил, что чувствует его.

Александровский поднял взор на старца.

— С чем имеем дело? Возможно это как-то… с позволения сказать… визуализировать? Сугубо ради всеобщей… объективности. А не то всё в толк не возьму, что именно потребно государственной тайной объявлять.

Великий Архимаг Путей шагнул вперёд и встал напротив меня, удерживающего посох. Навёл на меня свой, изготовил пальцами некое перстное сложение и принялся что-то бормотать себе под нос в полголоса.

Несколько секунд не происходило почти ничего, а потом… что ж. Местным стоит отдать должное. Изумляться беспримерно вслух и нецензурно не стали. Видимо, и не такое ожидали увидеть.

Вокруг нас стали проявляться едва различимые, но с каждым мигом всё более прорисовывающиеся туманные явления, больше всего напоминающие грязные разводы на воде. С каждым мгновением они обретали всё больший контраст и чёткость, хотя внятных границ так и не возымели. Секунд через тридцать всё свободное пространство зала аудиенций, включая высокие своды помещения, заполнили десятки небольших, до метра в поперечнике, бесформенные образования, внутри которых происходили некие сценические зарисовки. Если бы мыслил категориями своего мира, сказал бы, что вокруг нас стали тут и там проявляться голографические экраны, на которых воспроизводились записи из памяти устройства.

Лишним подтверждением этой версии стали узнаваемые виды: на некоторых из этих, с позволения сказать, «экранах», я видел то, что демонстрировал мне Велимудр в своих напускных видениях. Вон взрывающаяся третья луна на небосводе, вот рука об руку бьются люди и волколаки, вот оные же волколаки и люди восседают за одним трапезным столом и поглощают пищу. Ну, и так далее.

Выражаясь техническим языком, мы наблюдали видеоряд, лишённый аудиодорожек и сопровождения. «Немое кино», так сказать. Но даже этого хватило, чтобы зрители прониклись моментом. Будто бы мы все оказались в центре управления каким-нибудь грандиозным объектом или в центре безопасности некой огромнейшей организации, куда на десятки мониторов стекалась информация с разбросанных по округе камер наблюдения.

Классическая, ничем не искажённая, вот прям та самая, хрестоматийная МХАТовская пауза в зале аудиенций не затянулась надолго.

Минуту, конечно же, царила тишина. Все присутствующие, включая меня самого, были заняты изучением транслируемых образов-видений.

Что-то было просто для понимания: например, видимые нами сцены боёв. В таких случаях не было необходимости иметь сверхразум или являться выпускником Высшей Академии Генерального Штаба, чтобы уразуметь творящееся на, назовём их так, проекциях.

Что-то требовало уже приложить мозги и подумать, какая такая аномалия происходит перед тобой. Например, на уже знакомом нам капище некоего айна приковали цепями к гранитной плите, а вокруг него исполняют ритуальные танцы обнажённые жрицы, изгибая свои донельзя пластичные изрисованные тела в высшей степени исступления. Сведущий человек определил бы в действе жертвоприношение, но для непосвящённого, не понимающего сути происходящего, творилась какая-то дичь.

А что-то требовало глубинного понимания процесса: как, к примеру, видение-образ приготовления некоей смеси из неопознанных на первый взгляд компонентов. Я-то, обратившийся к памяти Велимудра, уже знал, что это приготовленный раствор для обеззараживания ран, но для остальных всё выглядело как занимательный урок алхимии.

И таких проекций мы увидели многие десятки. Каждая из них чем-то, да зацепила нас.

Наконец, тишину прервал голос Александровского:

— Что ж. Это объясняет не всё. Однако же, проясняет многое.

Монарх вернул взгляд с проекций на меня.

— Ты прав, наёмник. Пока мы точно не определим, кто такой твой Велимудр и что он сделал со своим духом, Синоду об этом лучше не знать. Увы, но в каждом стаде есть чёрная овца, и в каждом строю есть свой рядовой генерал. Найдутся и те, кто захочет ликвидировать то, что посчитают ересью. Как найдутся и те, кто захочет прибрать такой подарок судьбы к рукам.

Взор молодого императора зацепился за одну из визуализаций, на которой виднелись донельзя масштабные действа по организации явно археологических изысканий: десятки фигур людей сновали по отрытому котловану, на дне которого виднелись не первой свежести каменные сооружения, покоящиеся в толще земли, очевидно, не одну тысячу лет.

— Сим повелеваю, — произнёс он. — Произошедшее днесь становится тайной государственного масштаба. Не может прознать о нём ни одно, даже отрезанное, ухо, окромя перечня лиц, чей поимённый список спущу позже руководству Тайной Канцелярии. Исполнение повеления возлагается на всех присутствующих без всяческого исключения. Ростислав Поликарпович.

Полковник тут же изготовил свою папку с писчей принадлежностью, изготовившись конспектировать указания Саныча.

— Первым. Справить документы, удостоверяющие личность, для нашей новообретённой союзницы. Вторым. Местом постоянного пребывания определить место постоянного пребывания Мастерова. Куда дым — туда и ветер. Куда Мастеров — туда с ним и чадо. Свободы передвижения не отнимать, однако же покамест воздержать от самостоятельных перемещений без сопровождения. Исключительно из соображений безопасности дитя. Третьим. Изготовить дело вышеозначенного содержания по теме предвечного старца имени Велимудр. Всё, касающееся оного хоть в каком бы то ни было качестве, подвергнуть секрету и исключить всяческое упоминание об оном в широком свете. Четвёртым. Назначить Мастерова ответственным чином по данному делопроизводству и приписать к его обязанностям соблюдение сохранности наследия Велимудра. Не от канцелярской наглости и бюрократического бумагомарательства ради, а сугубо в рамках исполняемого им контракта. Чую, оное нам ещё ой как послужит…