— Мой глагол, — мрачно выдал он. — Тело надлежит предать вечному сну. Возвести над ним усыпальницу. Сие… всех потворов справней.

Мне было категорически всё равно, что делать с почившим. Усыпальница, мавзолей, или же гроб хрустальный. Можно сжечь на костре, отправить во власть моря-океяна на пылающей ладье, закопать в землю на санитарную глубину или ещё каким образом упокоить прах с миром. Моя задача — выход на дальневосточный рубеж к сроку. Кто какими домыслами руководствовался, принимая решение об отправке тела умершего в последний путь — не интересно. У меня и своих забот хватало. Почему старец Берислав постановил именно усыпальницу заместо того же погребального костра — даже не стал спрашивать. Главное, что постановил.

Поинтересовался лишь об одном:

— Сумеречная Долина? — спросил его.

А где ещё хоронить предвечного? Не в Кремлёвской же стене, и не в Александровском саду?

Старец молча кивнул, явно всё ещё пребывая в каких-то своих мыслях.

Протопопов что-то бегло зарисовывал в своих записях, бросая на окружение ретивые взгляды. На что-то скосится, что-то запишет, дальше оглядит, опять зарисует.

— Испрошу тебя, наёмник, — обратился он тихо. — Подмоги твоей чудодейственной техники потребно. Как будет первейшая возможность — окажи услугу, поделись сохранёнными изображениями со своей бесподобной всевидящей аппаратуры на птице.

Мысль понял, мысль дельная. Раз мы всё равно экспансию на восток творим, то просто расширяться мало: необходимо осваивать то, что под расширение попало. А тут, в месте Силы, назревает ничуть не меньше, чем археологическая раскопка того, что эту самую Силу источает. Если учесть, что, со слов Берислава, её тут даже больше, чем в Сумеречной Долине, то очередная экспедиция сюда не за горами. Для её организации достоверные фото и видео материалы будут явно нелишними.

— Уреклись.

Берислав небыстрыми шагами отошёл от скита в нашу сторону и развернулся к строению. Воздел свой посох на вытянутой руке и с силой опустил его наземь, выбив подтоком ослепительный сноп искр. Вдохнул полной грудью, поднял вторую руку, наведясь на сооружение.

— Ледяное таинство.

Вроде бы, и произнёс негромко, но мне показалось, будто бы напоенный Силой голос Великого Архимага Путей отразился от стен скита и деревьев вокруг. Мозгами-то я понимал, что это невозможно, но за что купил — за то и продаю. Слова древнего старца эхом разнеслись по месту вокруг нас.

Молниеносно, будто бы на сооружение опрокинули цистерну жидкого азота, всё строение покрылось инеем, который в тот же миг начал стремительно разрастаться во все стороны. От наружных поверхностей стен — наружу, от внутренних — внутрь. Буквально две или три секунды, не больше: столько потребовалось магической технологии шоковой заморозки, чтобы убежище предвечного укрылось толстой, многометровой ледяной твердыней, надёжней всякой катанной стали защитив покоящееся в нём тело усопшего.

— Сия твердыня даст нам время, — изрёк старец, опустив руки. — Она покроет почившего от тлена да зверья. Аз же покамест… уготовлю усыпальницу, достойную даровать последнее пристанище предвечному.

Свершив справу, вернулись в Первоуральск. Там сдали Берислава на руки нашим эскулапам, посменно дежурившим в развёрнутой при штабе гарнизона медсанчасти, а сами разошлись, кто куда. Протопопова Путями спровадил до его рабочего места в Московском Управлении Тайной Канцелярии, а сам, взяв с собой Алину с Малаей, направил свои стопы до отсека, который выделили нашему отряду для отдыха.

Отряд разместился в том же здании штаба и даже на том же этаже. С той лишь поправкой, что помещение оказалось иным. То, где мы ночевали по прибытии в Первоуральск впервые, оказалось переоборудованным под операционную. Отдыхать легли в одно из соседних.

Девчата уже спали без задних ног и видели десятый сон по кругу. В помещении царила кромешная тьма и абсолютная тишина. Моё боевое охранение не преминуло возможностью избавиться от тяжёлых боевых защитных костюмов и тут же завернуться в тёплые одеяла, беззаветно провалившись в сладостное сонное забытьё.

Чтобы не будить спящих, мы с Алиной избавились от «брони» ещё за дверью, в коридоре. Всё-таки, «плитники» нам пошили адекватные, с почти бесшумными быстросбросами на камербандах, чему благодаря нет необходимости оглушительно трещать липучками при снятии с тела, но ткань всё равно шуршит, железо фурнитуры всё равно лязгает, и костюмы сами по себе тяжёлые, при укладке тоже издают звуки.

Не учли лишь один момент. Кровати-то в наличии были, но лишь по числу убывавших в экспедицию. Сейчас же мы наличествовали в количестве «плюс один»: Малая не учитывалась даже в перспективе.

Бериславская шёпотом указала мне на этот нюанс.

— Не проблема, — пожал плечами я. — Девчонку под бочок — и пусть спит рядом.

— Тогда пусть заночует со мной, — предложила Алина. — Мы в детстве часто спали в одной постели со Златой. К тому же… ты крупнее, а кровати не слишком широкие. Мы обе поместимся на одной, а тебе с девочкой будет несподручно.

На том и порешили.

Мнения «девочки» никто не спрашивал, потому как от накатившей на неё усталости Малая вырубилась в тот же миг, как оказалась на свободной койке. Её сил не хватило даже на то, чтобы снять облачение: с этим ей помогла заботливая напарница, умудрившаяся в процессе не разбудить ребёнка.

Я же в это время держал в руке «Светоч», ослабив силу заклятья с тем, чтобы не мешать светом спящим. Поработал эдаким дежурным освещением на полставки. Зато Алина видела, что делает в полумраке, и действовала не на ощупь. А я увидел ещё одну сторону разноглазки.

Я уже видел наследницу древних знаний, любящую правнучку Великого Архимага Путей. Уже видел действительного тайного советника первого класса, офицера Главного Управления Тайной Канцелярии. Уже видел до истерики, дрожи в голосе и подкошенных ног переживающую за свою младшую сестру старшую дочь семьи. Уже видел отдающую себя всю без остатка в безраздельное властвование любовницу, страстную, горячую, пылающую неуёмным желанием, готовую на многое ради своего партнёра. А теперь увидел девушку, нежную, аккуратную, заботящуюся о той, кто в этой заботе нуждается, будто молодая мать. Глядя, как тихо Алина расстёгивает и стягивает с девочки сарафан, стараясь не потревожить сон провалившегося в него от усталости ребёнка, я понял, что рука у разноглазки, что называется, «набита». Видимо, Злата и впрямь требовала к себе изрядного внимания. Вряд ли у офицера Тайной Канцелярии хватит столько практики, чтоб с такой заботой и нежностью укладывать спать дитя.

Малая избавлена от лишнего облачения и обуви. Алина ласково переложила легковесную девочку головкой на подушку и бережно укрыла её тёплым ведомственным одеялом до плеч.

— Будто заботливая молодая мать, — улыбнулся я. — Надеюсь, своих детей ты будешь нянчить также, как чужих.

Низкорослая девушка выпрямилась над кроватью и повернула ко мне голову.

— Ну… — чуть смущённо прошептала она, чуть ослабив одну ногу. — У тебя есть все шансы убедиться в этом…

— Даже так…?

Я бесшумно подошёл к напарнице со спины и приобнял её за плоский животик.

— Мне рассматривать это как намерение родить от меня детей?

— А у меня есть выбор? — хмыкнула шёпотом Алина. — После всего того, что ты со мной сделал, ты просто обязан взять меня в жёны!

Нагнулся к партнёрше и горячо прошептал ей на ухо, буквально обжигая своим дыханием:

— Заметь. За язык никто не тянул. Сама предложила.

И притянул её к себе рукой, которой обнимал за живот сзади.

В ответ она вжалась в меня всем телом и шумно вдохнула.

13 мая 2025/13 мая 1855

Ожидаемо, случились корректировки.

Хорошо слаженный, спетый и отработавший рутинные манипуляции отряд стал существенно терять время на банальных, простейших распорядках.

Ладно, хорошо. Утром в шесть часов по местному времени все мы без исключений поднялись с игрой трубача, сыгравшего общую побудку. Да, чуть раньше, чем хотелось бы, но проснулись сравнительно легко и относительно непринуждённо. Подъём — он и в другом мире подъём.