Изучал нервную: проекция обширной сети сосудов сменялась не менее обширной сетью нервных узлов и окончаний.

Изучал мягкие ткани: по мановению пальца оборотня исчезло всё предыдущее, но появились сравнительно толстые изображения мышечных волокон, довольно достоверные. Были видны и прямые мышцы, и косые, и хитровыгнутые, согласно справочнику анатомии уходящие одной группой под другую.

Изучал психическую карту: это было куда интереснее, потому как куда более абстрактно. На то, чтобы вникнуть в суть отображаемого, у меня ушло время. Однако стало понятно, что творится в головке у Ланы. С некоторой долей заторможенности до меня дошло, что на бесформенной, на первый взгляд, проекции виднеются пики и провалы: аспекты психики, перевозбуждённые и угнетённые. Какие-то отвечали за страх, какие-то — за ярость, что-то за радость, что-то за возбуждение. Десятки участков относительно разнокалиберной гряды в общем смысле слова находились в упадке: в данный момент времени девушка изрядно подавлена психологически. А вот пики, отражающие повышенную тревогу и немного страха, ненормально высоки.

Изучал и скелет. Развеяв предыдущие проекции, оставил лишь изображения костей, да кожи. А вот это интересно…

На проекции скелета мы с Уромором увидели один занимательный аспект. Вместе с костями, положенным живым существам. Меня отдельно заинтересовало строение черепно-мозговой коробки: Лана была лишена человеческих ушей, но вместо них имела уши волчьи, или похожие на волчьи. Значит, имела иное строение слухового аппарата вообще и слухового прохода в частности. Я не тыкал в неё палочкой, как в диковинную зверушку, но особенности постарался запомнить. Мало ли, придётся чем-то что-то лечить? Может, ушко застудит, когда-нибудь.

А вот что отдельно заинтересовало, так это то, что на проекции отчётливо виднелось постороннее вкрапление. «Лишняя кость». Не прикреплённый к скелету, отдельной сигнатурой выделялся тот самый хрестоматийный камень-артефакт, наличие которого в своём теле Лана небеспочвенно подозревала. Его же наличие постулировал в своё время и Великий Архимаг Путей Берислав. Теперь же мы увидели это своими глазами. Прямо в том месте, где Лана и говорила: в районе матки.

Очередное обращение к памяти Велимудра в его артефактном посохе подтверждает принадлежность камня к ритуалу создания орудия. Он — единственное, что даёт новорождённым гибридам возможность контролировать свою силу и не уничтожать всё подряд, направо и налево, случайными бесконтрольными выбросами.

— Что за неописуемый бездарь творил это непотребство…?

Волколак потянулся лапой к промежности Ланы и настойчиво заставил её развести ноги шире. Та безвольно подчинилась, будто бы ей было всё равно, кто и что с ней делает.

Очередное безмолвное заклятье — и громкий резкий вскрик вислоухой девушки оглушительно взрезал слух в обширном зале, отразившись эхом от стен и потолка. В тот же миг в ладони зверочеловека, замершей возле внутренних поверхностей бёдер соратницы, будто бы от телекинеза материализовался небольшой твёрдый предмет. Извлечённый артефактный камень, весь покрытый влагой из нутра тела своей бывшей носительницы.

Уромор внимательно осмотрел камень острым звериным взглядом, подмечая следы дефектов на нём.

— Полнейшая безалаберность. Исключительное вредительство. Никогда не созерцал столь омерзительного отвращения.

С самым искренним презрением во взгляде волколак выбросил камень себе за спину и посмотрел на меня.

— Это орудие сотворил не наш род, — заявил он. — Кто бы ни приложил руку к созданию, он желторотый птенец, вознамерившийся воспарить выше солнца. Не понимает многого и ещё большего не знает. Тот, кто создал сие орудие, и есть причина её ущербности. Артефакт с руной, что должен был позволять контролировать Силу, мешал её использовать вместо того, чтоб даровать ровное проистечение. Потому и лишь потому орудие не совладало с айном.

— Раз Лана доросла до того, чтобы стать матерью, — предположил я. — Значит, в камне уже нет нужды? Она осведомлена об очень многих аспектах Силы и сама может себя контролировать.

— Нужды нет, — рыкнул Уромор. — Но без него орудие не полноценно. Артефакт нёс и вторую роль. Его посредством создатель повелевал орудием в бою. Мог видеть то, что видит орудие. Мог чувствовать то, что ощущает орудие. Отдача приказаний словами требует расхода времени, в то самое время как отдача силой мысли молниеносна.

— Я тебя услышал.

Безусловно, велик соблазн «прокачать» Лану и сразу «апнуть» её до вершины могущества. Кто откажется иметь максимально тюнингованное оружие? Но есть маленький нюанс. Лана беременна. Развитие плода в непосредственном соседстве с посторонним предметом в матке чревато осложнениями. Пусть девушка сначала родит. А потом, если захочет, мы проведём с ней ритуал и поместим в неё камень вновь.

— Стало быть, отныне ей доступна полная мощь её природы?

— Но не эффективность, — возразил Уромор. — Орудие получает приказания от своего создателя. Создатель — тот, кто направляет ход битвы. Без его видения поля боя, навыков и умений орудие — лишь рубака, машущий дубиной. Сил ей теперь не занимать. Но применять их она не умеет.

Что ж. И на том, как говорится, теперь спасибо.

— Сколько велики её запасы Силы? Допустим, сможет ли она воззвать к Силе Путей? Или, допустим, обратиться в форму зверя?

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил оборотень. — Её накопитель сейчас почти пуст. Много Силы забирает зародыш, зачатый от твоего семени. Стоит только ей разродиться, и ей откроются Пути, и покорятся прочие аспекты Силы. Само орудие получилось безукоризненным. Но тот, кто его создавал, полнейший простофиля и чуть не запорол собственную работу. Он дословно выковал лучший меч и самолично затупил его. А что до вопроса обращения… Это расходует куда меньше сил. Стоит ей объяснить, как это делать, и природа сама возьмёт своё. Это орудие порождено семенем айна, но выносила её самка волколака.

Собеседник развеял проекцию тела и осмотрел Лану уже своими глазами, не через призму магии и Силы.

— Должен отметить, твоя самка в превосходном состоянии. Ты умелый мастер. Сама она крепка телом и духом, однако же любое орудие, пахаря или ратника, требует ухода и досмотра. Я вижу, ты с чувством заботишься о ней. Это видно простым глазом даже по её шерсти. Такая гладкая… такая… переливающаяся…

Волколак не удержался и погладил Лану мощной когтистой лапой по пока что ещё плоскому животу.

— Расскажешь, как ты такого добился? Многие наши самки, избранницы глав, и те порой выглядят хуже. Твоё же орудие затмит собой первую самку общины.

— Рассказать мало, — хмыкнул я. — Необходимо реализовать и поддерживать. Не переживай, расскажу. Покажу, и даже привезу на пробу несколько… назовём их так, даров. Будет в знак укрепления нашей будущей дружбы.

Уромор оскалился, оглушительно рассмеявшись на весь зал.

— Но битве между нами всё равно быть! — довольно заявил он. — Добро! Мы уреклись. Ты сказал, что идёте на восход? И когда же ты почтишь нас своим визитом вновь?

— Я не знаю, — честно признался я. — У нас в пути каждый день задержки. Да столь часто, что даже в Урафар-Уре пришлось немного задержаться. Мы существенно отстаём от плана. Мне видится, что ещё дней двадцать-тридцать. Может, быстрее. Уже не от нас зависит.

В мыслях прогнал пару симуляций и режимов работы, наподобие того, что мы провернули с «Бармаглотом».

— Если так подумать, то я хож Путями. Ежели так, то нам ничто не мешает хоть каждый вечер возвращаться в Урафар-Ур, а поутру убывать.

— Зачем такие изобретения? — нахмурился волколак. — Ты же не просто так следуешь на восход? У тебя есть цель? Так почему ты сразу не настигнешь её?

— Я там ещё не был. У меня нет возможности шагнуть в место, где не присутствовал самолично или где нет Тотема, что укажет мне путь.