— А теперь подумай ещё раз. Много ли ты знаешь себе подобных, кто, тебе подобно, вот так вот шагнул «из грязи в князи»? Ещё полгода назад драила полы в Императорской Академии и не смела с прочими бесшёрстными за обеденный стол сесть, а нынче исполняешь невероятно секретное государево поручение, о котором знают даже не все его приближённые, и пользуешься его же милостью да его же протекцией. Ходишь в другой мир, как к себе домой (собственно, с относительно скорого времени это будет твой второй дом). Не просто сидишь за одним столом с людьми, для которых ты близкая подруга, а преломляешь хлеб и делишь ложе с призванным выходцем из иного мира. Ещё и носишь под сердцем зачатое от него дитя. Есть в твоём окружении кто-то, кто может похвастаться хотя бы половиной из перечисленного? А теперь подумай ещё раз. Что станет с теми недалёкими полоумными недоумками, кто вздумает перечить воле благоволящего тебе самодержца, и продолжит поносить, на чём свет стоит? Не находишь, что такие излишне языкастые могут плохо кончить? Ты — моя. И за тебя я буду рвать пасть всем, без исключения.
Очевидно, с этого ракурса Лана на ситуацию не смотрела. Что бы ни хотела сказать мне девушка, она обречённо поникла, а взгляд начал медленно сменяться с жёсткого и претензионного на жалостливый и виноватый. Кажется, до соратницы начало доходить, насколько она была однобока и неправа.
— Ты могла и не заметить, но ты дорога не только мне. За всё время пребывания в вашем мире я не видел в глазах полковника столько благодарности, как в тот миг, когда испросил Александровского о твоём жилье. Хлеще чувства видел лишь раз: когда разноглазка узнала, что мне по силам излечить её младшую сестру от безумия. Тогда малышка просто повисла у меня на груди, рыдающая надрывным голосом в истерике до подкошенных ног… Протопопову ты дорога не меньше моего, поверь. А я… «Мне солдат дороже себя самого». Помнишь эти слова? Их приписывают одному из величайших полководцев моей страны из этого мира, но менее точными от этого они не становятся. Я действительно исповедую этот принцип. Ты для меня не просто расходный материал, каким могла бы быть, потому как отличаешься от людей и вообще, как выяснилось, человеком не являешься. Ты — Лана. Дорогая мне девушка, которую я спас. И милая мне девушка, которая от меня беременна. Пусть, как выяснилось, человеческого в тебе нет ни грамма: ты помесь айна и волколака. Думаешь, мне есть до этого дело? Ты — моя.
На глазах рекомой стало делаться мокро. Покрытая шерстью хвостатая может рыдать сколько угодно: большую часть влаги шерсть и скроет. Но вот собирающиеся на глазах слёзы не увидеть невозможно.
— Ты говорила, что тебе некуда податься? Теперь есть, куда. Даже, если со мной что-нибудь случится, и ты не найдёшь поддержки в миру среди людей, у тебя есть защищённый тыл. И не какой-то эфемерный, а конкретное место, где ты уже была и видела его размах. Место, где ты сможешь укрыться от непогоды, недовольных, и себя самой, ежели дойдёт до этого. Место, где ты сможешь растить ребёнка даже, если меня вдруг не станет. Теперь у тебя будет документальное свидетельство, оспорить которое не возьмётся даже самый отбитый остолоп. После выполнения нашей с тобой задачи — сейчас, извини, время неурочное — я загляну в Казначейство, стрясу с них своё жалование и поделим его между нами. Будет у тебя ещё и длинный рубль, которым сможешь выкормить дитя и себе найти пропитание. А если дойдёт до того, чтоб защищаться самостоятельно… тот волчара сказал — это мы ещё проверим — что твоя сила искусственно созданного орудия вернулась к тебе в полной мере. Осталось лишь научиться ею пользоваться. Много Силы отнимает зачатое дитя. Но стоит тебе разродиться… Есть шанс, что даже Сила Путей окажется подвластна тебе. Добавим к этому твою «броню» в виде членства подопечной Тайной Канцелярии. «Вынести сор из избы»? Это — не сор, Лана. Это тяжеленный монолитный высокопрочный блок. Один из первых камней в незыблемом фундаменте твоего будущего, твоего благополучия, и светлой, безоблачной жизни нашего потомства. И мы с тобой заложили его собственноручно.
Слёзы лились из глаз девушки безудержным потоком. Она явно была растеряна. Подавлена собственной недальновидностью. Где-то на заднем плане в её взоре читалось осознание вины от собственной неправоты. Как будто она хотела провалиться сквозь пол и без слов вымаливала прощения за свои ошибки, раскаиваясь в содеянном.
Я подошёл вплотную к соратнице.
— Ты — моя, — повторил фабулу сегодняшнего разговора и свой давешний вопрос. — Чего тебе не хватает? Чувства самоуверенности? Гаранта стабильности и благополучия? Веры в завтрашний день?
«Всего и сразу», — подумалось мне. «И без того очевидно. Та, кого не считали даже за человека, и кто человеком не является по умолчанию, внезапно обрела женское счастье и теперь не понимает, что с этим делать».
Лана подняла на меня взгляд и посмотрела насквозь мокрыми от слёз глазами.
— Я боюсь, мастер…! — с побитым от плача голосом, чуть не переходящим в скулёж, проронила она. — Ты первый и единственный, кто так тепло ко мне отнёсся! Ты самый ближний для меня на всём белом свете! Ты у меня один! Я боюсь… боюсь, что оставишь меня…!
Не вижу ничего предосудительного. Сейчас Лана не в состоянии мыслить рационально. Её мышление затуманено эмоциями и нервным потрясением. С точки зрения гаранта стабильности я и впрямь должен неотлучно находиться подле беременной девушки. А раз я, с её же слов, настолько ценен для неё, то любое хоть сколь бы то ни было длительное отсутствие будет порождать невиданных размахов стресс. Так что, это не тот случай, за который надо выговаривать с занесением в личное дело.
— Не могу сказать, что твой страх беспочвенен, — отозвался ей. — Твой жизненный путь пересёкся с наёмником. Человеком без своей жизни, которая куплена его нанимателем. Мы не можем распоряжаться своим графиком, планами или будущим. Наша работа — представлять интересы нанимателя, даже в том случае, если это сопряжено со смертельным риском. За это нам и платят. Поэтому у нас почти никогда не бывает психологических якорей. Мы не держимся за друзей, за родных, за дом. Наш дом — там, где нам платят, а наши женщины — те, кто греют нам постель. Даже, если они меняются каждую ночь, как перчатки. Но наш с тобой случай иной.
Я вздохнул.
— Разноглазка — первая девушка в вашем мире, которая мне повстречалась. Красивая, добрая, любящая, заботливая, ответственная. Злата, её сестра — девушка, которую я выцарапал из бездны безумия. Милая, нежная, игривая, живая, весёлая. Ветрана с Катей и Настей — девушки, которых я спас точно также, как и тебя, вступившись в перестрелке с превосходящими силами атакующего противника. Крепкие, уверенные, цветущие, сильные, надёжные. А ты, Лана — девушка, которую я спас точно также, как и их. Уничтожив врагов и злопыхателей, что покусились на тебя. Прекрасная, умная, преданная, благодарная, желанная. Моя.
Что-то скуп я сегодня на эпитеты. Такую вдохновенную речь зачехлил, а подходящих случаю красочных оборотов вспомнить не могу.
— Вы все мне дороги, — повторил я. — Мне вас оставлять абсолютно не с руки. Как и сказал: за помощь мне каждая из вас получит по заслугам. Причитающееся настигнет всех. И оставлю я вас лишь в одном случае: если меня настигнет смерть, или случится что-то, что мы физически не сможем преодолеть. На любые прочие случаи — запомни: ты — моя. Никому отдавать не собираюсь, и начни уже, пожалуйста, быть более уверенной.
— Тогда покажи мне это, мой мастер, — дрожащим голосом проронила Лана. — Покажи, что я твоя. Возьми меня и сделай своей на веки вечные! Так, чтоб сомнений не осталось!
Последнее оставшееся на мне нательное бельё стянуто как более не несущее никакой пользы и смысловой нагрузки и отправлено прочь. Сильным давлением на плечи Лана прижата к дивану. Девушка широко развела ноги, обхватила ими меня за поясницу и покорно отдалась на волю. А дальше… Со всей этой экспедицией ощущался острый недостаток секса. Я и без того уже раздумывал, как бы спустить накопившееся напряжение и выпустить пар. Так что, в предварительных ласках нужды не было. Член занял боевую готовность раньше, чем мы заняли позу. Резкий вход в партнёршу вырвал из горла девушки громкий хриплый рык, заставивший её выгнуться подо мной. Куда там… Я сверху, сильнее физически, крупнее и тяжелее в два раза.
