Лишь залпом выпив свой чай и отставив опустевшую кружку к такой же опустевшей тарелке, я позволил себе констатировать:

— Очевидно, инцидент исчерпан? Полагаю, ты прониклась всей глубиной моих чувств к тебе.

— Я виновата, мастер, — призналась Лана, отставляя свою кружку.

Голос девушки был изрядно охрипшим и надорванным. Ещё не сорванным, но уже не столь звонким и мелодичным, как обыденно. Как оказалось, хвостатая не умела вести себя тихо, когда её трахают. Даже, когда ротик ушастой был занят моим стволом, она издавала преисполненные томного разврата звуки на грани доступной для себя громкости. А уж когда горло было свободно от каких бы то ни было объектов за щекой, крики и стоны не умолкали ни на минуту, и не думая снижать громкость. На протяжении нескольких часов с перерывами на «перевести дух» звероподобная проверяла качество шумоизоляции в квартире, что не могло не сказаться на её голосовом аппарате.

— Признаться, опасалась, что тот случай, когда ты одарил меня мужским вниманием, окажется последним. Ты — единственный, кто взял меня за всю мою сознательную жизнь. Как представила, что больше подобного не случится… так… потеряла голову и самообладание…

— Не переживай, — хмыкнул я. — Последним он не будет точно. Каждый день такие забеги не гарантированы, это факт. Но «голодной» ты у меня не останешься. Не после того, что я с тобой сегодня делал.

Лана озорно улыбнулась, изрядно повеселев за последние несколько часов.

— Ну, а… после того, что ты со мной делал… последует ли законное продолжение? Или у наёмников слишком часто меняются женщины, чтоб брать их, плодоносящих, в свои жёны?

— А тебе уже не терпится взять мою фамилию? — усмехнулся в ответ. — У тебя есть время, покуда не рапортуем Александровскому об окончании экспедиции. При первейшей же возможности возьму отпуск на некоторое количество дней и отдохнём. Заодно сыграем свадьбу. Но учти: в первую брачную ночь ты уже обязана превзойти себя сегодняшнюю! Покажешь мне ещё больше любви, страсти и желания.

— О, — томно проронила девушка с придыханием. — Поверь, мой мастер… Я превзойду не только себя… но и всех твоих женщин, что были у тебя до встречи со мной.

Вот что с людьми (и искусственно созданными для борьбы с айнами орудиями) делает качественная воспитательная работа. Ещё немного поднажму, подработаю напильником после сборки, и в морально-психологическом плане Лана станет самой мощной боевой единицей. Возможно, даже стоит поставить её ответственной за мораль в подразделении. Чую, настолько окрылённого и воодушевлённого бойца надо будет держать всемером: ей теперь и море по колено.

— Раз инцидент исчерпан, то резюмирую, — рискуя повториться, проинформировал я. — Отставить в сторону самокопания. Что-то смущает — скажи. Чего-то не понимаешь — спроси. Чего не хватает — закажи. Я не всесилен, но смогу дать тебе очень и очень многое. И на тот случай, если тебе понравилось заниматься самокопанием, сообщаю: ты — моя. Официально и бесповоротно. За жизнь, здоровье и благополучие как тебя, так и ребёнка отвечаю я. Значит, решать твои проблемы тоже мне. Сегодня мы победили две из них: свою самооценку и отсутствие собственного жилья. На очереди — деньги в наличном виде для поддержания штанов (в твоём случае юбки) и пропитания на случай, если со мной что-нибудь случится. А там, глядишь, и остальные беды решу, по типу твоего притеснения.

— Да кто ж в здравом уме меня притеснять-то станет? — улыбнулась Лана. — Когда за спиной мой мастер, что якшается с самим Императором?

— Поверь. Найдутся простофили.

Озорное веселье начало уходить из взора девушки. Но лишь для того, чтоб уступить место рабочему выражению лица звероподобной соратницы, начавшей входить в свой обыденный, «боевой» режим.

— Я безгранично благодарна тебе, мастер, — констатировала она. — Ты один из немногих в мире, кто отнёсся ко мне благосклонно. И единственный, кто взял. Клянусь тебе, ты не пожалеешь, что связался со мной. Быть может, я не оправдаю всех твоих надежд и чаяний… однако же… сим же клянусь в вечной преданности. Я не посмею и помыслить, чтоб причинить тебе неудобство. А раз ты дал мне сил… я потрачу их все на угождение тебе. Лишь только дай приказ.

— Я принимаю твою клятву.

Вот сейчас надо оставить при себе свои армейские и наёмничьи закидоны, и выкинуть за шкирку все скабрёзные шуточки с прибаутками. Лана — сама серьёзность. Для неё обсуждаемый вопрос — вопрос собственной чести и достоинства. Такие вещи не обсуждают с юмором. Полчаса назад хвостатая была моей любовницей, от меня же беременной, и будущей матерью. А сейчас она — моя подчинённая, поклявшаяся идти за мной, своим мастером и командиром. У отдельных народов на такие случаи вообще был особый ритуал. Нередко зиждившийся на крови. Сейчас точно не время для тупого юмора.

— Обеты служения — обоюдоострый меч, — постулировал я. — Как орудие подчиняется своему мастеру, так и солдат идёт за своим командиром. Как только один из них даёт слабину — идеально слаженная система рушится. В свою очередь не только принимаю тебя как сильную, готовую служить мне. Обязуюсь заботиться о тебе, как о той, что пошла под моё крыло. И как тот, кто ответственен за твоё нынешнее состояние, сообщаю: в самое наиближайшее время безродная сирота Лана сменит своё обращение. Надеюсь, «Лана Мастерова» тебя не сильно смутит?

Девушка настороженно посмотрела на меня.

— Так… сказ о фамилии… не был шуткой? Ты… и впрямь вознамерился взять меня женою?

— Подумываю создать свой род, — кивнул я. — Пока вопрос не находится даже в зачаточном состоянии. Отложил его на будущее, покуда не вызнаю всё о вашем обществе. Если доживу до мирного времени — то семью так или иначе надобно. Отцовский инстинкт уже взыграл. Но вливаться в чью-то семью не хочется. Это существенно ограничит мои полномочия и рамки дозволенного. Однако… если создам свой род, где надо мной не будет начальников и старших… горе тем, кто от собственного скудоумия вознамерится перейти нам дорогу. Ты своём опыте уже поняла, как я привык устранять преграды.

— Огнём и мечом, — взор Ланы окреп и потяжелел. — Мастер. Скажи… правильно ли я уразумела, что женою стану не единственной? Коль раз уж госпожа Бериславская понесла от тебя… то в роду и ей место предначертано?

— Не только. Сказать по правде, ещё до знакомства с тобой мы с Бериславскими и Морозовым заключили соглашение о помолвке. Как иномирцу, не подчиняющемуся законам Империи, мне не возбраняется принять под крыло обеих сестёр Бериславских. А того кроме, вопрос о замужестве Морозовой уже фактически решён: Ветрана тоже хочет выйти за меня. Правда, у неё, кроме двух телохранительниц, тоже младшая сестра есть, но там о женитьбе нет ещё даже разговора: девочка слишком мала для выданья. Хотя, чую, пройдёт лет сколько-то, и она пойдёт по стопам старшей сестры…

— И, само собою разумеющееся, наследников ты захочешь от каждой из них.

— Разве ж плохо?

— Так нет, — хвостатая улыбнулась краешком губ. — Напротив. Мне даже совестно оттого, что опередила всех твоих женщин и первой подарю тебе первенца.

А у самой выражение глаз и взмахи хвостом довольные-предовольные. Будто бы первой покорила считавшуюся недоступной гору или побила некий недосягаемый мировой рекорд. Прям, труженица-передовичка, не иначе.

— С Алиной вы ещё поборитесь, — хмыкнул я. — Ещё не понятно, кто из вас вперёд другой родит. С остальными даже соревноваться нечего. Милослава, младшая дочка Морозовых? Ей, насколько понимаю, даже десяти лет ещё нету. Злата, младшая дочка Бериславских? Той, по-моему, семнадцать, «уже можно», но девушка лечится от безумия препаратами, несовместимыми с плодоношением и родами. Плод этого может не пережить. Ей сейчас беременеть нельзя по медицинским соображениям. Ветрана с Катей и Настей? Этим тоже по семнадцать, но тела ещё не готовы к родам. Годков-то уже хватает, а вот глаз видит, что ещё немножечко им поспеть бы надобно. Так и получается, что это игра в одни ворота: вы с разноглазкой впереди планеты всей.