— Что ж, — уже больше улыбнулась Лана. — Успокоил.

Девушка вздохнула.

— Спасибо, тебе, мастер, за отношения твои тёплые, и речи сладкие. Даже не верится мне, что со мной всё это происходит. Сказать по правде, я не надеялась понести даже от насилия. К прокажённым никто и на пушечный выстрел не подходит. А слышать, что в числе первых войду в род и подарю первенца иномирцу, что призван под знамёна и стяги Великого Императора Всероссийского… это… невероятно…

Я пожал плечами.

— Тебе спасибо. Печально, конечно, что познакомились с тобой при столь удручающих обстоятельствах, как нападение неведомой твари. Но мы с тобой в любом случае сработались бы. У нас другого выбора не было.

Мы с девушкой переглянулись.

— Ну, что? Пойдём? Работа не ждёт. Для тех, кто остался за Гранью, прошло не больше пяти минут. И без того задержались часов на десять. А если задержимся ещё, совесть взыграет уже у меня.

И поднялся из-за стола.

— Только при одном условии, мастер.

Лана поднялась вслед и подошла вплотную, прильнув ко мне всем телом.

Руки сами обняли хвостатую и прижали её к груди.

— Если подобное сегодняшнему… вскорости повторится…

— Не переживай, — я погладил соратницу по спине, пояснице и начинающемся от низа спины хвосту, докуда доставал длиной руки. — Теперь подобное у нас с тобой будет на регулярной основе.

Раз у нас выкроилось время, которым мы почти играючи научились управлять, то уделим минутку-другую времени и навестим кое-кого.

«Кое-кто» дожидались нас в отдельном помещении, оформленном и украшенном ничуть не беднее зала аудиенций. В довольно крупной переговорной за массивным резным столом на дорогих стульях с высокими спинками, не уступающих по вычурности императорскому трону в зале, сидели, дожидаясь нас, Злата и сопровождавшая пока что ещё не очень здоровую девушку Марина.

Марина сменила облачение служанки на форменное обмундирование родовой гвардии. Строгий приталенный китель, в меру укороченная юбка с широким поясом, высокие кожаные сапоги с чуть завышенным каблуком. На поясе — портупея с кобурой, которую ощутимо отяжелял лежавший в ней пистолет. Всё в тёмных тонах, что придавало девушке властности и исполнительности.

Злата покамест рассекала в классическом русском атласном сарафане поверх кипенно-белой нижней рубахи. Стоило лишь неугомонной девочке перестать нарезать десятки километров по дому, как зажили ноги: больше не было нужды в специализированной обуви, которую я подогнал ей. Сейчас малышка щеголяла в красноватых сапожках, проглядывающих из-под слегка укороченного до середины голени сарафана.

— Обе выглядите шикарно, — не смог не отметить я. — Форма гвардии тебе идёт также, как и сарафан помощницы, Марин. И ты тоже, Злата, прекрасна сегодня, как никогда.

— Благодарю на добром слове, — сопровождающая Злату девушка ослабила одну ногу, подставив её на мыс сапога.

Ещё не настолько откровенный жест, как его можно было бы интерпретировать, если бы не юбка подозрительно короче, чем до середины бедра. В такой комплектации движение походило на намёк.

Злата, поднявшаяся со стула, степенно покрыла разделяющие нас шаги и с нежностью прильнула ко мне.

— Здравствуй, Злата, — я поцеловал девушку в темечко. — И ты, Марина, тоже.

— Ну, здравствуй-здравствуй, Александр Александрович, — улыбнулась мне старшая помощница семьи Бериславских. — Смотрю, весь в делах да заботах… Даже не заскочишь на чашечку чая… после шести часов вечера…

Ага. Понятно. Пароль принят. По всей видимости, девушка осталась довольна нашей мимолётной «тренировкой по управлению времени». Теперь «забрасывает удочку» на следующий заход.

— Обязуюсь исправиться, — подмигнул ей в ответ. — Как раз обуздал время. И шесть часов грозят растянуться до шестисот.

Улыбка враз пропала с лица Марины, уступив место не наигранному изумлению.

— Во сто крат⁈ — опешила она.

— Имеется подтверждённый опыт, — кивнул. — Покажу и научу, если захочешь.

Вслед за мной в помещение вошла Алина.

Я опустил голову и посмотрел на низкорослую Злату, своими бездонными глазками, до краёв полными тёплой ласки глядящую на меня снизу вверх.

— Ну? — спросил её столько же тепло и нежно. — Как ты у нас поживаешь?

— Прекрасно поживаю, — теплотой и лаской был напоен также и голос малышки. — И всякий раз с нетерпением жду нашей следующей встречи.

— Как и я, — улыбнулся ей. — По ночам хорошо спишь?

— Отвечу как и ранее, — девушка потянулась ко мне, привстав на носочки. — По ночам я… скучаю…

По тоненькими губкам пробежался язычок: младшая наследница Бериславских облизнулась.

Что ж. Восхитительно. Изумительно. Прелестно.

Светлый незатуманенный взгляд. Чёткая, грамотная речь с уместными ударениями и внятной дикцией. Своевременный ответ на поставленный вопрос. Ответ логичен и является закономерным к поставленному вопросу. Тест простейший, буквально детский, но даже его прохождение — уже достижение. Несколько месяцев назад, со слов Бериславских, Злата даже родных не узнавала.

Поведение уже не являло нам скатившуюся в детство девочку. Может, оно ещё отдавало некоторыми нотками наивности, но общая модель уже подчинялась законам биологии и гормонам, идущими рука об руку с биологическим возрастом тела. Взгляд, движения, интонация… всё говорило о том, что Злата не просто возвращается в своё тело, но и слышит его сигналы. А тело, достигшее репродуктивного возраста, сообщало, что уже, что называется, «пора». В манере держаться младшей Бериславской отчётливо слышались плохо скрываемые намёки на гормональную перестройку и то, что можно с осторожность назвать «взрослением».

Я доволен.

Повернулся к Марине.

— А как у нас поживает рана на боку?

Помнится, в первый день посещения имения Бериславских обрабатывал девушке разодранное повреждение на торсе. Тогда, мягко говоря, ситуация была близка к катастрофической и в воздухе витал очевидный привкус грядущего заражения крови.

— Зажила бесповоротно, — кивнула собеседница. — Уж не ведаю я, какими чудодейственными снадобьями ты владеешь, Александр Александрович. В последнее время нет нужды даже в повязке на ночь. От раны не осталось и следа.

Ещё лучше. Значит, предположение о регенеративных способностях местных жителей себя оправдало. Хотя, признаюсь, ожидал, что останется хотя бы шрам или рубец. Но нет. Со слов старшей помощницы семьи, повреждение рассосалось без видимых следов.

Алина, зашедшая со мной, с нескрываемой сестринской любовью и заботой коснулась Златы, но вспомнила, что зашла по рабочим задачам.

— Марина, имею спросить, — сразу озадачила девушку она. — Считаем необходимым оказать подспудную подмогу мануфактуре светлейшего князя Морозова. Хотим, чтоб ты, Силой овладевшая ещё больше, подсобила тому на производстве. Сумеешь ли покрыть цеха с тем, чтоб те быстрее справили свой план? Необходимо ускорить течение хода времени на месте.

— Не пробовала, госпожа Алина, — призналась честно старшая помощница. — Что после той… сладкой ночи… Сила стала хлестать через край и время подчинилось иначе — так то даже господин хозяин заметил, а потому на должность к Ратибору и перевёл. Однако ж целая мануфактура… и как долго?

— За несколько дней надобно успеть изваять план, рассчитанный на несколько недель.

Взгляд Марины помрачнел.

— Это… совсем не то, с чем я готова помощь, ваше высокопревосходительство. На столь долгий срок меня едва ли хватит.

— Ты про объёмы Силы в накопителях? — спросил я.

Девушка утвердительно кивнула.

— На этот счёт не переживай. Тебя буду подпитывать я. Знаешь же, что есть способ заимствовать Силу от одного одарённого, чтоб опоить ею иного. Так и будем делать. Видишь ли… Такую же задачу мне предстоит провернуть в другом месте и почти одновременно с тобой. Мне физически не удастся быть в двух местах одновременно. Потому буду каждые полдня или день навещать тебя, чтоб поделиться своей Силой. Нас интересует другое. Осилишь ли ты это сама? Поддерживать заклятье несколько часов — уже нагрузка. Тут же понадобится куда больше концентрации и сосредоточения.