— А что ещё остаётся? Я больше не могу играть эту роль. Не могу улыбаться, когда хочется кричать. Не могу делать вид, что всё прекрасно, когда на самом деле…, — замолкаю, подбирая слова, — когда на самом деле просто устала.

Алина медленно поворачивается, в её глазах — смесь раздражения и искренней тревоги.

— Понимаю, что работать в музыкальной индустрии непросто. Есть много тёмных пятен, но ведь было и хорошее! Ты хоть понимаешь, сколько людей на тебя равняется? Сколько девчонок смотрит на Анну и думает: «Вот она — девушка, исполнившая свою мечту»? Ты для них — пример. А теперь берёшь и… просто сливаешься?

— Пример чего? — горько усмехаюсь. — Того, как выгорает изнутри человек, который слишком долго притворялся, что ему всё нравится? Нет, Алина. Я не хочу быть таким примером.

Она подходит ко мне, садится рядом и берёт за руку.

— Но ты же можешь всё изменить. Не обязательно уходить навсегда. Можно взять паузу, разобраться в себе, а потом вернуться, но уже другой.

Закрываю глаза, пытаясь представить это «потом». Возвращаться. Снова улыбаться. Снова играть. Снова прятать усталость за маской успеха.

— Не уверена, что смогу, — тихо отвечаю ей. — Не уверена, что хочу.

Алина не знает, что ещё можно сказать в этой ситуации, чтобы заставить меня передумать. Я тоже молчу, глядя на наши переплетённые пальцы. В комнате снова повисает давящая тишина.

Когда же мне можно будет выдохнуть?

Ник

Она правда ушла. Поверить не могу. Аня ушла от меня. Из-за какой-то бумажки, в которой было написано, что у неё диагностировано бесплодие.

Мы были вместе четыре года, а рухнуло всё в один короткий миг. Почему?

Неужели поторопился, когда заговорил о семье? Мне казалось, что она тоже этого хотела…

Когда увидел её на диване, сжавшуюся в комок, сразу почувствовал неладное, но и представить не мог, что сегодня всё закончится. Как же так? Этого просто быть не может!

Она вернётся. Должна вернуться. Просто надо дать ей время, чтобы всё обдумала, свыклась с новостью, а там уже и поговорить можно…

Нет! Не могу. Где она сейчас? Почему не берёт трубку, не читает сообщения? Вдруг с ней что-то случилось? Я же с ума сойду!

Приходит сообщение. От Ани. Слава Богу!

Аня: «Ник, всё нормально. Я уже сплю. Ты тоже ложись. Утром поговорим».

Я: «Хорошо. Сладких снов».

Иду в нашу спальню. Стягиваю с себя одежду и падаю на кровать.

Втягиваю носом аромат и холодею от ужаса.

Бельё. Оно чистое. Ею совсем не пахнет. Подскакиваю, будто кипятком ошпарило. Включаю свет и оглядываюсь.

В темноте было незаметно, но теперь…

На прикроватной тумбочке нет её зарядки и крема для рук. Исчезла книга, которую Аня начала читать недавно. Туалетный столик тоже пуст. Выдвигаю ящик один за другим. Ничего. Задвигаю обратно. Подхожу к шкафу с одеждой, только чтобы убедиться — там остались только мои вещи, но… вроде бы ещё пахнет духами, которые подарил Ане.

Мне нужно хоть что-то. Любое напоминание, что она была здесь, иначе не смогу заснуть.

Иду в гостиную и включаю свет. В книжном шкафу, оказывается, тоже пусто.

Постельное бельё сменила. Всё забрала, а после этого говорит ложиться спать. Без её тепла и аромата рядом. Смешно, но не очень.

Когда взгляд натыкается на конверт, в котором лежат результаты её анализов, от охватившего приступа злости и отчаяния рву всё в мелкие клочья.

Это ведь лечится. Даже если не получится, есть другие варианты… ЭКО или суррогатное материнство.

Может, она ушла из-за того, что разлюбила? Просто не смогла признаться…

Тогда почему сказала, что мы любим друг друга? Мы…

Про другую женщину ещё… будто это само собой разумеется!

Да не нужна мне другая! Тем более — дети от неё. Почему Аня этого не понимает?

Может, надо было сделать предложение раньше, пока она не сбежала? Зачем я её вообще отпустил?! Надо было затащить в квартиру и не выпускать из постели до самого утра, пока не поймёт, что за глупость пришла ей в голову!

Просто… когда она сказала про другого мужчину с ней рядом, из меня будто душу вынули. Её голос и лицо… ничего не выражали. Ни единой эмоции.

Она уже всё решила. За обоих. Меня это задело. Сильно. Зачем-то сказал, что буду ждать. А она… ещё раз попросила прощения и сбежала, пряча от меня слёзы.

Хотя, нет. Знаю, что говорил честно, от всего сердца. Такую девушку, как она, я готов ждать.

Понял это сразу, как только увидел. Она приехала в Москву ради карьеры певицы. Такая юная, милая, с горящими глазами… ещё кудряшки эти. Я попался сразу.

Мне понравилось её снимать… а снимать одежду с неё спустя несколько месяцев ухаживаний понравилось ещё больше.

Оказалось, что я был у Ани первым мужчиной. Тут же захотелось стать единственным. И чтобы она была только моей. Единственной, той самой. Терпеть не мог, когда возле неё вились мужики. Надеялись, что им что-то перепадёт, раз она хочет раскрутиться. Думали, ляжет под них, но Аня лишь мило всем улыбалась. Много работала. И спала только со мной.

Всегда выбирала меня. Я видел по её глазам, что все чувства взаимны. Вот и в этот раз тоже выбрала… моё счастье, а не наше, с ней.

К чему это чёртово благородство?! Уж лучше бы она хоть немного была эгоистичной стервой: вцепилась в меня когтями, опутала, окольцевала и не отпускала никогда… я сам этого так хотел.

Возможно, потом всё стало бы хуже.

Но это потом, а я загибаюсь без неё уже сейчас.

Даже спустя четыре года она оставалась такой же пленительной и притягательной. Её яркие голубые глаза светились счастьем, когда наши взгляды пересекались. Прикосновения мягких губ по утрам были лучшим пробуждением. Обожаю её заразительный смех. То, как она меня обнимает — тоже. Рядом с ней было так тепло и уютно, а сейчас стало невыносимо холодно. Меня буквально колотит изнутри.

Что же будет дальше? Неужели Анюта правда ушла насовсем?

Пожалуйста, пусть это будет не так. Пусть она тихонько постучит утром в двери. Скажет, что передумала. Мы просто забудем этот вечер и сделаем вид, что его никогда не было.

Думать о том, что Аня оставила меня навсегда… страшно.

Я всё перерыл в поисках вещей, которые хранили бы её запах. Наконец-то нашёл. Плед, в который она любит заворачиваться. Хотя бы он на месте. Запах слабый, едва уловимый, но он есть. Прижимаю его к себе и возвращаюсь в кровать.

Это её не заменит. Никто и ничто не заменит мне Аню.

В комнате тихо.

Раньше здесь всегда звучал её голос: она могла одновременно распеваться, болтать по телефону и слушать записанные аудиодорожки. Теперь тишина заполняет собой каждый угол и щель.

Она не вернулась на следующий день. Не позвонила, хотя написала, что поговорим. Снова перестала читать сообщения. Не отвечала. Хорошо, что совсем не заблокировала.

Социальные сети обновлялись, прогревая публику перед выходом новой песни. Отслеживаю каждый пост, хотя знаю, что за это отвечает её менеджер, Алина. Они вместе выбирают фото и придумывают подписи. Раньше Аня делала это сама, но руководство звукозаписывающей компании настояло на том, чтобы она доверилась профессионалу.

Как-то мы сидели на кухне и обсуждали, нужно ли ей продлевать контракт, чтобы продвигаться дальше.

— Знаешь, когда приехала сюда, то видела всё в розовом цвете. Вроде как теперь нормальное зрение возвращается, — пошутила она, но выглядела при этом грустной и уставшей. — Понимаю, что мне повезло больше, чем остальным, кто гнался за такой же мечтой. Работаю с порядочными людьми, которым можно довериться. Просто… теперь кажется, что я хотела совсем не этого. Думала, придётся попотеть… но чувствую себя выжатой, словно лимон. Не могу написать и строчки. Петь тоже больше не тянет. Слушатели и зрители видят конечный продукт, но ради его появления мне приходится многим жертвовать. Я так давно не виделась с мамой. Очень соскучилась. С тобой тоже чаще пересекаемся по рабочим вопросам, чем в одной квартире… может, ну это всё?