Развешиваю первую партию белья на сушилке. Закладываю вторую.

Пишу Алине, что останусь у Ника. От неё приходит ответ: «Ну и славно, совет вам да любовь». Потом набираю сообщение для мамы.

О том, что натворила Ангелина, думать и рассказывать не хочется. Очищаю чат, в котором висят её непрочитанные сообщения с фотками. Не хочу их видеть. Ник ни в чём не виноват.

Позволяю себе слабо улыбнуться. Из него получится идеальный муж, очень верный. Даже пьяный на другую девушку не полез. Это достойно восхищения. Многие и в трезвом уме, доброй памяти не брезгуют сходить на сторону, а Ник был только моим, хотя отпустила. Ну что он за чудо такое?

Мессенджер забит уведомлениями: от коллег, поклонников, незнакомцев. Возможно, там что-то важное, но сейчас у меня нет сил и настроения, чтобы всё прочесть и ответить. Переключаю телефон на беззвучный режим. Откладываю в сторону.

Когда стиральная машина подаёт сигнал, развешиваю бельё.

Потом иду в душ. Переодеваюсь в ночную сорочку. Прокрадываюсь в комнату и забираюсь под одеяло к Нику, чтобы тоже немного поспать.

Аня

Когда открываю глаза, первое, что вижу — лицо Ника. Он лежит на боку, подперев голову рукой. Смотрит на меня и улыбается той самой улыбкой, от которой обычно уношусь в неприличные фантазии.

— Добрый… вечер? — говорю слегка сонным голосом. Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что за окном уже темнеет. — Ты давно так лежишь?

Ник тихо смеётся, и от этого звука по спине пробегает знакомая, приятная дрожь.

— Достаточно долго, чтобы успеть рассмотреть каждую черточку твоего лица. Ты даже во сне невероятно красива.

Его пальцы нежно касаются моей щеки, проводят по линии скулы, спускаются к подбородку. Я прижимаюсь к его ладони, впитываю тепло.

— То же самое могу сказать и о тебе. Уже принял душ и побрился, — приподнимаюсь на локте и провожу рукой по его влажным волосам.

— Угу, — кивает Ник. Перехватывает мою ладонь и целует запястье. — А ещё я много думал.

— И о чём же? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение за лёгкой улыбкой.

— О том, что хочу просыпаться так каждый день, — его голос становится тише, — о том, что… — он делает паузу, заглядывая в мои глаза, — хочу тебя поцеловать.

— А почему не поцеловал до сих пор? — спрашиваю, немного робея, но не отвожу взгляд.

— Не хотел будить, — признаётся, наклоняясь ближе.

Подаюсь вперёд, встречая его поцелуй. Сначала сладкий и нежный, а потом — более напористый и жадный, будто оба пытаемся наверстать упущенное время.

Ник отстраняется и с улыбкой сообщает:

— Вот теперь вечер добрый.

Кладу голову ему на плечо. Сейчас для меня существуют только он: его руки, будоражащие прикосновения, надёжные объятия… и это невероятное ощущение, будто всё встало на свои места.

— Предлагаю плавно перевести его в хорошую ночь, — бормочет Никита, поглаживая мою спину.

Скольжу взглядом и замечаю, что вокруг его бёдер… обёрнуто лишь полотенце.

— Есть идеи? — спрашиваю с улыбкой в голосе.

— О, у меня их целый список, — заверяет и проводит кончиком носа вдоль моей скулы, заставляя сердце биться чаще. — Начнём с того, что это полотенце явно лишнее… и не только оно.

Его руки скользят ниже. Пальцы подцепляют край сорочки и медленно тянут ткань вверх. Когда они соприкасаются с моей кожей, почти забываю, как дышать.

— Так нечестно, Ник, — шепчу, пока руки сами тянутся к узлу на полотенце.

— Не тебе говорить о честности, Анют, — Ник ловит и прижимает ладонь к своей щеке. — Не после того как со мной поступила.

— Я знаю, что виновата. Буду просить прощения каждый день, если хочешь…

— Нет, — перебивает Ник, и смотрит на меня так, как всегда: с нежностью, восхищением и желанием во взгляде. — А вот тебя, наоборот — даже очень. Можно?

Блин, я его точно не заслужила! Такого шикарного и всепрощающего… но спасибо, беру!

— Да, — говорю, глядя прямо в глаза. Не могу удержаться и провожу ладонью по его предплечью. — Теперь тебе можно всё, любимый, но только если правда этого хочешь.

— Конечно, хочу. Всё хочу, а особенно — тебя, — выдыхает он, перемещая мою ладонь в ту область, где быстро колотится его сердце.

Чувствую, как от слов Ника по всему телу разливается тепло. Он медленно проводит рукой вдоль щеки, зарывается пальцами в волосы, слегка наклоняет мою голову назад. Его взгляд — горячий, почти обжигающий — скользит по лицу, словно пытаясь врезать в память каждую секунду.

— Ты такая красивая, — произносит он глухо. — Даже не представляешь, как долго об этом мечтал всё время без тебя.

Его губы вновь находят мои — на этот раз поцелуй глубже, настойчивее.

Я отвечаю, чувствуя, как внутри разгорается пламя, для которого уже нет преграды. Руки Никиты снова скользят по спине, притягивают ещё ближе. Провожу пальцами по его плечу, ощущая, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Каждое прикосновение отзывается в нём тихим вздохом.

Ник перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Сажает сверху, давая почувствовать, как серьёзен в словах, сказанных чуть ранее. Упираюсь ладонями в его грудь, пока Никита касается поясницы тёплыми ладонями. Задирает сорочку вверх, открывая себе больше доступа.

— Не стыдно было так меня мучить? — спрашивает, скользя пальцами вдоль спины по позвоночнику, вверх и вниз.

— Очень стыдно, — шепчу с придыханием, тая от нежной ласки.

— Что-то не похоже, — с сомнением тянет Ник. — Не отвечала на сообщения и звонки, сама тоже не пыталась связаться. Эфир на радио я тебе не засчитаю, потому что очень обижен, — хитро щурится он, перемещая руки к груди, продолжая неспешно поглаживать моё тело.

— Ты слышал? Тогда я говорила о тебе, — говорю на одном дыхании.

Выгибаюсь под его руками, чтобы почувствовать больше. Практически лежу на Никите, но этого недостаточно. Он скользит руками вниз: уверенно, но бережно, словно до сих пор не верит, что всё это реально. Каждое прикосновение отзывается внутри волной жара, от которой кружится голова.

— Знаю, но сказал же, что обижен. Как вину заглаживать будешь? — спрашивает Ник, переводя взгляд на мои губы.

— Так? — спрашиваю с сомнением, но приближаюсь и целую.

Буквально впиваюсь в его рот, ласкаю языком, не сдерживая себя. Когда дыхания перестаёт хватать, отстраняюсь и вопросительно смотрю на парня.

— Умничка моя, — довольно улыбается тот. — Давай-ка уберём всё лишнее, чтобы не мешало.

С этими словами он окончательно снимает мою сорочку и отбрасывает на пол. Теперь сверху я полностью обнажена. Остались только трусы, но он не торопится их снять.

Вместо этого осторожно укладывает на спину. Устраивает мою ногу у себя на плече и целует лодыжку, окидывая жадным взглядом тело. Неспешно продвигается выше. Когда добирается до бёдер, поцелуи становятся более откровенными, нетерпеливыми. Ник скользит языком по коже, вызывая мурашки. Он останавливается лишь на секунду, чтобы послать мне дерзкий взгляд и хитрую ухмылку, пока стягивает оставшееся бельё зубами. Отбрасывает его куда-то в сторону. Снова возвращается к бёдрам и оставляет несколько горячих поцелуев.

— Никита… — выдыхаю, когда до меня доходит, что он собирается делать дальше.

— Ты сама сказала: всё, что захочу, Анюта, — напоминает Ник. — А я очень давно хочу попробовать тебя на вкус. Поэтому раздвинь свои шикарные ножки, пожалуйста.

— «Пожалуйста»? Да ты у меня настоящий джентльмен, — замечаю с язвительным смешком.

Расплата за дерзость следует мгновенно: Ник поднимается выше и слегка прикусывает шею.

— Вообще ни разу, но для тебя стараюсь им быть, — он трётся носом о место укуса и покрывает его поцелуями. — Впрочем, если ещё стесняешься, то подожду. Всё равно больше от меня никуда не денешься. Влюбишься и поженимся, — мурлычет довольно, устраиваясь рядом.

После его слов атмосфера в комнате для меня неуловимо меняется: снова чувствую привкус собственной вины.