— Я и не переставала тебя любить. Никогда. Даже после того, как ушла. Тогда казалось, что поступаю правильно, спасаю нас от неизбежной боли и разочарования в будущем. На самом деле я ошиблась, просто трусливо сбежала. Сейчас понимаю: лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем жить с пустотой внутри, которая образовалась без тебя. Я всё ещё не могу давать обещаний, но буду стараться изо всех сил, чтобы ты вновь почувствовал мою любовь, а не жестокость. Прости, любимый, — шепчу нежно, вглядываясь в его лицо.

— Уже. Я ведь обожаю тебя безмерно… с той самой минуты, когда у нас всё было в первый раз. Тогда сразу понял, что никого к тебе не подпущу. Ты только моя, Ань. Самая лучшая, добрая, милая, хозяйственная… необыкновенная. Никто не займёт твоего места, потому что я не позволю. Если бы знал, что надумаешь сбежать, то завернул бы в простыню и сразу потащил регистрировать брак, как было принято делать раньше, — говорит Никита с ответной нежностью в голосе.

— Если это официальное предложение, то я согласна, — киваю с улыбкой, вытирая выступившие на глазах слёзы.

Любой другой ответ был бы сейчас неуместен.

— Тогда открой ящик со своей стороны и подай коробочку с кольцом, — просит Никита, оставляя на моём плече поцелуй.

— Ты и кольцо уже купил? — удивляюсь, но слабо, потому что Алина случайно разболтала этот секрет.

— Да. Давай побыстрее, я и так ждал лишних четыре года, — поторапливает он.

Приподнимаюсь на локте и выдвигаю ящик, в котором действительно лежит небольшая коробочка, обтянутая красным бархатом. Беру и протягиваю Никите. Он открывает её и вынимает кольцо. Небрежным жестом отбрасывает пустой футляр за спину. Надевает украшение на мой безымянный палец. Сцепляет наши руки в замок и шепчет:

— Теперь точно за всё прощаю. Даже не представляешь, как сейчас счастлив.

Ник

Когда проснулся, то не сразу понял, что Аня лежит рядом.

Не верил и с минуту таращился на знакомую фигурку. По мере того, как вглядывался в её умиротворённое лицо, в голове появлялись обрывки воспоминаний.

Вроде бы она взяла меня за руку, когда чуть не упал в сугроб. Потом мы добрались до квартиры. Она показала записи с камеры и прояснила ситуацию с Ангелиной. Потом мы говорили. Аня меня раздела… наверное, после этого уснул.

Если бы что-то было, то я бы точно запомнил. Да и на ней бельё надето. Надо ополоснуться и привести себя в нормальный вид, иначе вообще могу ни на что не рассчитывать.

Осторожно встаю, чтобы её не разбудить. Осматриваюсь. На полу больше нет раскиданных вещей. Улыбаюсь. Аня уже и порядок успела навести, пока спал. Хозяйственная какая.

В коридоре замечаю на полу сумку. Вроде бы не моя. Значит, Анина? Подхожу ближе и расстёгиваю молнию, чтобы заглянуть внутрь. Точно, там её вещи. С облегчением выдыхаю, прикрыв глаза. Она правда вернулась. Всё остальное — потом.

Захожу в ванную и снова не могу сдержать улыбки, потому что вижу развешанное на сушилке бельё и всякие баночки с косметикой на полках.

После душа возвращаюсь в кровать. Ложусь на свою половину и любуюсь Аней. Длинные волосы пшеничного цвета завиваются мелкими кудряшками. Чистые, голубые глаза сейчас закрыты, тёмные реснички слегка подрагивают. Щёчки немного бледные. А губы… так хочется поцеловать, но не буду. Пусть поспит. Ещё успею.

Сердце замирает от восторга, когда она открывает глаза и встречается со мной взглядом. Исполняю своё желание: целую Аню, сладко и нежно. Потом мы заходим дальше, но не слишком. Снова говорим. Она опять извиняется, а я повторяю, что не хочу никого рядом, кроме неё. Особенно теперь, когда прожил эти дни в каком-то бреду.

Не в детях дело. Да, я их хочу, но только с ней или от неё. Без Анюты эта картина неполная, а она… глупышка, но теперь точно только моя: раз призналась, что хочет замуж, то самое время надеть кольцо на её пальчик.

Оно уже давно дожидается. До того, как она ушла, прятал его на работе. Потом принёс домой. Надеялся на чудо. И вот оно случилось: Аня в моих объятиях и на ней нет ничего, кроме этого кольца. В сердце немного светлеет, когда любуюсь переливами драгоценного камня на её изящной ручке. Впредь буду внимательней следить, чтобы снова не удрала.

— Теперь точно за всё прощаю. Даже не представляешь, как сейчас счастлив.

— Обожаю тебя, — выдыхает Анечка с восторгом.

— Пока что-то не ощущается, — не могу удержаться от провокации и намекаю, что хочу ещё поцелуй, прикасаясь указательным пальцем к её губам.

Аня тянется ко мне и целует. Как же мне этого не хватало! Ночами уснуть не мог. Выл от тоски без неё.

Запускаю руку в мягкие, шелковистые волосы. Тону в них пальцами. Отвечаю на поцелуй так, чтобы Аня больше думать не смела о том, что на её месте окажется другая. Она тихо стонет мне в губы от удовольствия.

— Вот так — гораздо лучше, — ненадолго прерываюсь, когда воздуха перестаёт хватать.

Кажется, что могу целовать её бесконечно, но у меня не такие натренированные лёгкие. По длительности поцелуев Аня — профессионал и читер одновременно, но я не возражаю.

— Угу, — соглашается, глядя на меня горящими глазами.

Теперь они блестят, словно драгоценные камни. Впору с сапфирами сравнивать… ну или ещё с чем-то таким же красивым.

Сегодня буду целовать её даже там, где она обычно не позволяет из-за стеснения. Аня сама сказала: можно всё, если хочу. А я хочу. Очень.

Спускаюсь к шее. Провожу языком по коже в месте, где трепещет сердечко. Плавно скольжу руками по спине. Знаю, как она млеет от такого. Анюта тоже не отстаёт: покрывает торопливыми поцелуями мои плечи там, где может дотянуться. Её дыхание сбивается. Она явно на пределе, а ведь мы даже к главному не перешли.

— Теперь чувствую, что тоже по мне скучала, но о снисхождении просить поздно. Я тебя не выпущу. Буду любить долго и сильно. Обо всех делах можешь забыть. О том, чтобы снова уйти — тоже, — говорю, ненадолго останавливаясь перевести дыхание.

— Похоже, ты хотел напугать, но я очень надеюсь, что это было обещание, — отвечает Аня с улыбкой, кокетливо прикусывая нижнюю губу.

Её щёчки теперь очаровательно раскраснелись. До чего же она хороша…

— Хм, какое смелое заявление… так и хочется проверить, справишься ли на деле, — бормочу, оставляя на её ключицах дорожку из поцелуев, прежде чем уложить Аню на спину.

Нависаю над ней. Любуюсь, медленно скользя взглядом по телу. Кстати, ножки у Анюты правда шикарные. Впрочем, она вся будто специально для меня сделана, от внешности до характера…

— Ник, ну ты чего завис? — окликает она.

— Всего лишь наслаждаюсь прекрасным видом, нетерпеливая моя. Спешить нам всё равно некуда.

— По-моему, ты сейчас откровенно издеваешься, — кидает Аня претензию.

— Не-а, издевалась как раз ты, причём над нами обоими. Вообще не надо было уходить. Тогда проводили бы так каждую ночь, — не остаюсь в долгу я.

— Ну хватит уже-е-е, — тянет жалобно. — Свою вину признала полностью. Готова искупить поцелуями прямо сейчас.

— Хотелось бы компенсации посущественнее, — хмыкаю в ответ.

— Ну так давай, чего тормозишь? — подгоняет Анюта.

— Сама напрашиваешься, я предупреждал, — не могу сдержать лёгкой насмешки в голосе.

Неторопливо скольжу по её телу. Оно такое знакомое. Манящее.

Она вздрагивает, когда осторожно целую внизу, но широко разводит ноги, сгибая в коленях, снова невербально давая разрешение, поэтому продолжаю. Испытываю её терпение, хотя сам едва держусь. Ничего. Эта игра определённо стóит того, чтобы немного подождать. Провожу кончиком языка по её коже. Аня хватает ртом воздух. Снова закусывает губу. Какой соблазнительный, возбуждающий образ… и восхитительный вкус. Идеальное сочетание. Погружаюсь глубже. Неспешно обрисовываю каждую складочку. Она начинает тихо постанывать, цепляясь пальцами за простынь.

— Не нравится? — спрашиваю, поднимая голову, чтобы проверить её реакцию.