Пытаюсь выбраться из-под него, но Ник на эту жалкую возню не обращает внимания, припечатывая:

— Врёшь.

— Нет, но давай поговорим об этом попозже? Сейчас — раздевайся и ложись спать.

— Давай, — соглашается, перекатываясь на бок. — Ты первая.

— Что? — переспрашиваю со смешком, поднимаясь. — Я о тебе вообще-то говорила.

— Тогда раздевай меня, — предлагает Ник с пьяной улыбкой.

В голове пробегает тревожная мысль о том, что его недавно видели с Ангелиной. А если он был в таком же состоянии и предложил ей то же самое?!

— Это… думаю, твоей девушке не понравится, — с трудом выдавливаю слова.

— Раньше тебе всё нравилось, — тянет Ник с обидой. — Разлюбила?

— Подожди… а вы с Ангелиной разве не вместе теперь? — удивляюсь тому, что он всё ещё считает меня своей девушкой и предъявляет подобную претензию.

— Чё?! — искренне оскорбляется парень, а затем негодование на его лице сменяется испугом. — Эта крыса тебе фотки переслала? Ань, я клянусь, что пальцем её не трогал!

— Какие фото? — совсем путаюсь в ситуации и перестаю понимать, о чём он говорит.

— Анюта, ничего не было, клянусь! — продолжает твердить Ник. Кажется, он даже протрезвел, потому что смог подняться без моей помощи. — Ань, честно! Эта дура сама увязалась, — продолжает оправдываться, заглядывая в глаза.

— Расскажи всё с самого начала, если можешь, — прошу спокойно, хотя сердце начинает трепетать от нервозности и закравшихся сомнений.

Ник тяжело вздыхает, но потом говорит:

— Три дня назад пошёл в бар. Выпил много. Она потом прицепилась. Про тебя спрашивала. Я ничего не говорил о том, что мы расстались. Ангелина сделала какие-то свои выводы и захотела «утешить». Послал её, конечно. Потом сел в такси, она на переднее сиденье заскочила. Сказала, что нам в одну сторону…

— Эта наглая фифа от нас на другом конце города живёт, вообще-то, — перебиваю, чтобы выдать уточнение. Внутри всё кипит от злости.

— Тогда я соображал плохо. Отмахнулся. Думал, что просто до дома доеду, а она уж как-нибудь сама по себе, но Ангелинка в туалет напросилась, я разрешил. Пытался её прогнать, честно. Она так на нервы действовала… — бормочет он с досадой.

— Всё? — спрашиваю глухим голосом.

Смотреть ему в глаза сейчас сложно, но это единственное, что помогает держать себя в руках.

— Анют, я… сказал ей свалить и дверь захлопнуть. Сам пошёл спать. Она потом в комнату заявилась, плеснула в меня какой-то бурдой, я и отключился. Наутро она мне фотки показала, где голая рядом лежит, — заканчивает тихо, прикрывая глаза рукой.

Шарю по карманам в поисках телефона.

Блин! В куртке оставила. Резко разворачиваюсь и иду в коридор.

— Ань! — кричит Ник вдогонку.

— Я за телефоном, — успокаиваю его, а сама сгораю изнутри от бешенства.

Нахожу смартфон, сжимаю его в ладони. Холодный металл чуть остужает кипящую внутри ярость.

Аня

Возвращаюсь в комнату, стараюсь дышать ровно, но воздух будто наждаком царапает горло.

Ник сидит на кровати, ссутулившись. Рукой по-прежнему прикрывает глаза. Вижу, как подрагивают его пальцы. Он точно бы так не поступил, но… если что-то было, я легко узнаю правду.

Озираюсь по сторонам и замечаю на потолке небольшую камеру, которую мы установили примерно два года назад, для безопасности. Ник хранил дома дорогостоящее оборудование для съёмки, я — свои демо-записи, украшения, наряды для выступлений.

Учитывая, что хозяева иногда приходят осмотреть квартиру, чтобы убедиться в сохранности имущества, нам это показалось логичным. Они тоже не возражали.

Кто же знал, что она правда пригодится, да ещё по такому странному случаю?

— Три дня назад, да? — переспрашиваю, открывая приложение для наблюдения за домом. — 28-го января?

Перевожу взгляд на Ника. Он с опаской кивает. Ищу запись. Проматываю на скорости до нужного момента. Выдыхаю и присаживаюсь рядом с ним на кровать. Нажимаю «воспроизвести», и отодвигаю смартфон так, чтобы он тоже мог видеть.

Ник действительно разделся и лёг спать, потом к нему подошла Ангелина. Разбудила. Он попытался вышвырнуть её из нашей спальни. Эта девка выплеснула ему в лицо стакан воды. После этого он потерял сознание, как и говорил.

Самое интересное началось дальше. Ангелина затащила его на постель, разделась догола и легла рядом. Начала делать фото.

— Дрянь, — злобно цежу сквозь зубы.

— Ань… я в тот вечер столько выпил, что был просто не в состоянии что-то даже с тобой сделать. На неё и подавно не полез бы, веришь?

Его взгляд умоляет, чтобы я сказала «да».

— Верю, но видео мы всё же досмотрим, — отвечаю нейтрально.

Никита заметно огорчается, но молчит. Проматываю запись до того момента, как Ангелина одевается и уходит. Между ними действительно ничего не было.

— Всё, можешь выдыхать. Твоя мужская честь реабилитирована, — хлопаю по его плечу с ухмылкой. — Теперь своими глазами увидела, что к ней не прикасался.

— Ох, слава Богу, — бормочет Ник с явным облегчением, что меня настораживает.

— Почему сам эти записи не догадался просмотреть после случившегося? Ещё лучше было бы отнести их в полицию и написать заявление, — говорю тихо, откладывая смартфон в сторону.

— Забыл вообще про эти камеры, не до того было, — сознаётся он.

— Вот они и пригодились… к сожалению, — замечаю невесело. — Наверное, эта дура подловила удачный момент специально для тех фотографий, но я их не видела. Она давала номер телефона, но я сразу же переместила контакт с чатом в папку «Раздражает», отключив уведомления. А ты почему так уверенно заявил, что ничего не было, раз записей не видел?

— Так я уже сказал, что был не в состоянии. Ну и вообще… тебя люблю.

— Добил, — признаю, прикладывая пальцы к виску, имитируя выстрел в голову. Откидываюсь на кровать. — Почему, Ник? Думала, видеть меня не захочешь, на порог не пустишь. Это я должна была просить прощения и говорить, что всё ещё люблю.

— Почему тогда ушла?

— По этой же причине. Ты — самый замечательный мужчина в моей жизни. Единственный. Мне хотелось выйти за тебя замуж и создать семью. Крепкую, дружную. Диагноз эту мечту похоронил. Теперь не уверена, что имею право быть рядом с тобой. То, что я не могу быть матерью, ещё не значит, что ты должен отказаться от мечты стать отцом… — говорю монотонно, упираясь пустым взглядом в потолок.

— Аня! — рявкает Ник, не давая закончить мысль. — Опять этот бред несёшь?! Я не хочу снова его слушать, поэтому повторю: ты сошла с ума, если к тебе в голову закралась мысль, что я захочу видеть рядом другую женщину и иметь от неё детей. Потому что влюбился именно в тебя. Только тебя, Анюта, хочу называть своей женой и матерью наших детей. Что мне ещё сказать, чтобы это дошло? — спрашивает с отчаянием.

— А если их не будет? Не хочу давать тебе ложных обещаний и надежд. Мы можем ждать пять лет… или десять, и не дождаться своего чуда, Ник, — откликаюсь подрагивающим голосом.

— Зачем тогда вернулась? Чтобы ещё раз сказать это? Для человека, который сказал, что всё ещё любит, это слишком жестоко, — звучит его подавленный голос.

— Зачем? Вчера, прочитав твои сообщения, хотела поговорить. Попросить прощения. Да, мои слова тогда и сейчас прозвучали жестоко, но я всё ещё люблю, поэтому не хочу, чтобы ты страдал вместе со мной. Неужели не понимаешь? Лучше взглянуть на реальность сейчас и отпустить друг друга. Потом будет только больнее, — пытаюсь достучаться до него, договаривая ранее прерванную фразу.

— Замолчи, — приказывает Ник, нависая надо мной. — Не надо решать за обоих. Ты запуталась и сама не знаешь, что тебе нужно. Зато я уверен в том, что мне нужна именно ты. Хватит убегать. Просто останься… тогда с нами всё будет хорошо.

— Ник, — делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе, — ты говоришь так, потому что не до конца понимаешь, с чем нам, возможно, придётся столкнуться. Это не просто «подождать и посмотреть». Это может затянуться на годы неопределённости, анализов, процедур, разочарований… ты готов к этому? Реально готов?