Оборачиваюсь к Нику, чтобы выразить своё возмущение:

— Кажется, теперь моя очередь спрашивать, не стыдно ли тебе?

— Немного, — говорит Ник совершенно неискренне.

Снова смотрит на меня так, будто готов сожрать целиком. Если учитывать многочисленные засосы на коже, то такой вариант кажется вполне правдоподобным.

— Ты же сейчас врёшь, — упрекаю его.

— Да. Мне ни капли не стыдно, Анют. Ты понятия не имеешь, насколько прекрасна и желанна для меня. Взял бы снова хоть сейчас, — признаёт с самой бесстыдной и обезоруживающей улыбкой.

Интонация его голоса заставляет испуганно вздрогнуть и скрестить руки на груди. Он ведь не шутит! Озираюсь в поисках сорочки, которая должна валяться где-то на полу. Нахожу её и быстро надеваю. Щёки пылают от смущения.

Он… вообще-то, всегда был таким. Просто сейчас у него обострение. Эта обманчиво-сладкая улыбка и потемневший взгляд голубых глаз так и говорят: одно неосторожное движение с моей стороны, и изголодавшийся по ласке Ник снова повалит на кровать. Стараясь не потерять равновесие, делаю осторожный шаг в сторону. Взгляд невольно падает на смятые простыни. Тёмные пятна на светлой ткани выглядят пугающе контрастно.

Следы нашей близости повсюду: на мне, во мне, на этой кровати…

Оглядываю Ника. Он всё ещё за мной наблюдает. Замечаю на его плечах царапины от своих ногтей.

— Похоже, тебе тоже досталось, — вздыхаю печально, пальцами расчёсывая спутанные волосы.

Ник опускает взгляд на свои плечи, поглаживает кончиками пальцев следы от моих ногтей. На его лице мелькает довольная улыбка.

— Потрясающе. Значит, удовольствие получали оба.

— Почему ты говоришь это с такой гордостью, дурачок? Я же тебя поцарапала, — мой голос наполнен негодованием, но уголки губ слегка подрагивают, потому что пытаюсь удержаться от улыбки.

— Ой, точно! — театрально вздыхает он. — Требую покрыть все раны нежными поцелуями, Ань.

Ник переворачивается на живот и демонстрирует ещё больше царапин, которые тянутся вдоль спины.

— Ты невыносим, — вздыхаю, но подхожу ближе, чтобы осмотреть. Осторожно провожу пальцем по одной из отметин. — Больно?

Ник перекатывается на спину, ловит мою руку и прижимает к своей груди.

— Если поцелуешь, то сразу полегчает, — уверяет, а глаза искрятся весельем и чем-то более глубоким, трепетным.

Похоже, я снова попалась. Ну и ладно.

— И сколько же поцелуев для этого нужно? — интересуюсь мягко.

— Один поцелуй за каждую царапину, но учти, что их тут много, — улыбается Ник, раскидывая руки в приглашающем жесте.

Наклоняюсь к нему, осторожно касаюсь губами первой отметины на плече. Его кожа тёплая, чуть солоноватая от пота.

— Раз, — шепчу, переходя к следующей царапине.

— М-м, уже чувствуется облегчение, — с блаженством бормочет Никита, тихо вздыхая. — Продолжай.

Я улыбаюсь, не отрываясь от «лечения». Каждый поцелуй — лёгкий, почти невесомый. Когда добираюсь до последней царапины на спине, Ник неожиданно переворачивается, притягивает к себе и заключает в объятия.

— Теперь моя очередь, — шепчет, прежде чем накрыть мои губы поцелуем. Ощущаю в нём искренность, благодарность, нежность. Отвечаю, принимая своеобразные извинения. Когда Ник отстраняется, его глаза снова сияют.

— Вот теперь действительно полегчало. Спасибо, — улыбается, ласково проводя рукой по моей щеке.

— Всё же их нужно обработать, но для начала сходим в душ, — быстро чмокаю его в лоб и убегаю из комнаты, чтобы не провоцировать ещё больше.

— Анечка, вернись! Ты одну пропустила, кажется, — летит в спину его жалобный оклик.

Аня

Принимаю душ и переодеваюсь, крепко заперев двери ванной комнаты. Когда выхожу, сразу сталкиваюсь с Никитой.

— Ты что, под дверью караулил? — спрашиваю с удивлением.

— Да, потому что помнил про своё обещание. А вот ты явно за «Динамо» болеешь, — произносит, окидывая взглядом.

— Намекаешь на то, что я — динамщица, да? — стараюсь сдержать улыбку и не рассмеяться, чтобы ещё больше его не обидеть.

Выражение лица Никиты и без того сейчас очаровательно-капризное: брови нахмурены, губы упрямо поджаты, голубые глаза сверкают недовольством. Будто я ему в самом деле отказала, но всё ведь было!

— Почти в лицо говорю, — подтверждает Ник, прижимая к себе.

— Прости, милый, но ведь оба знаем, что если бы я сделала так, как тебе хотелось, и не заперла дверь, то всё продолжилось бы…

— И что в этом плохого, а? — перебивает он с жалобным выражением лица. — Ты разозлилась из-за отметин на коже? Было больно, неприятно?

— Нет, всё было хорошо, но сейчас ты не дал мне договорить: то всё продолжилось бы, а мне нужно сходить в магазин, чтобы приготовить нам завтрак, — отвечаю как можно мягче.

На секунду в глазах Ника мелькает испуг, но когда переводит взгляд на обручальное кольцо, то они моментально теплеют.

— Ладно, но давай сходим вместе? Или напишешь список, а я быстренько сгоняю. Только не уходи снова, Анют — просит Ник, оставляя на моей щеке поцелуй.

— Пойдём вместе, но тебе нужно принять душ и… одеться, — говорю смущённо, стараясь не слишком залипать на его груди взглядом.

Он опять только в полотенце завернулся! Нику явно нравится наблюдать за моим смущением. Или это намеренная провокация. Не удивлюсь, если всё вместе, плюс какая-то третья причина.

— Что такое? — спрашивает он игриво, замечая реакцию. — Разве моё тело не в твоём вкусе?

Чувствую, как краснею ещё больше.

— Ты прекрасно знаешь, что да.

Пытаюсь собраться с мыслями, но его близость сбивает с толку. Глубоко вдыхаю, стараясь говорить твёрдо:

— Мне нравится в тебе всё: от внешности до характера, и даже эта игривость кажется милой. Я вижу, как ты на меня смотришь, и понимаю, чего хочешь, но… нам правда нужно в магазин, прости.

Ник, прижимая мою ладонь к своей груди, довольно сообщает:

— В самое сердце! Если хотела вразумить, то эффект получился обратным: теперь ещё больше хочется снять полотенце и предстать перед тобой во всей красе, раз считаешь неотразимым.

Чувствую, как быстро колотится его сердце. Ласково похлопываю плечо. Эх…

— Сделаешь это вечером, — выдыхаю с грустью.

— Да! Всё, на этот раз ты сама пообещала! — глаза Ника торжествующе блестят. — Ладно, ради нашего похода в магазин готов пожертвовать своим идеальным образом.

— Иди уже, а я пока составлю список, — отвечаю, стараясь не рассмеяться.

Он снова целует в щёку, на этот раз чуть дольше, и направляется в ванную. Перед тем как закрыть дверь, оборачивается.

— Может, всё же потрёшь мне спинку?

— Не потру, а обработаю царапины. Иди уже! — поторапливаю его.

Когда устраиваюсь на кухне за столом, всё ещё чувствуется тепло от его прикосновений. Вздыхаю, и начинаю писать список покупок на листке бумаги. Мысли то и дело возвращаются к Нику: к его улыбке, к тому, как умеет заставить меня смущаться одним взглядом.

«Сосредоточься на списке», — мысленно говорю себе, выводя очередное название продукта, но улыбка всё равно невольно появляется на лице.

Ник возвращается довольно быстро. Подходит сзади и обнимает за плечи, прижимая к себе.

— Всё, я готов к лечению, особенно если оно будет таким же приятным, как ранее.

— Твой энтузиазм даже душ не остудил? — спрашиваю тихо, вдыхая аромат его чистой кожи.

Она пахнет свежестью и морским бризом с горьковатой нотой. Этот одеколон подарила ему совсем недавно. Расслабляюсь и позволяю Нику обнять чуть крепче, накрывая его руки своими ладонями. Теперь будто тоже обнимаю себя.

Так тепло и хорошо. Выкинуть бы ещё эти навязчивые мысли о будущем из головы…

— Знаешь… на самом деле мне очень страшно. Я… — сжимаю его руки чуть крепче и делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить: — никогда раньше не рассказывала, но то, что происходит сейчас, очень похоже на историю моих родителей. Мы были вполне счастливой семьёй, обычной. Только папа очень хотел сына. У мамы не получалось забеременеть. Они пытались. Не год и не два. Десять лет. Не смогли. Мама побоялась делать операцию, потому что уже была я. Они решили отпустить друг друга. Развелись. Папа снова женился. Его новая жена родила сына. Каждый раз, когда я приходила, чтобы немного пообщаться, она подавала намёки, что не слишком этому рада. Папа это пресекал. А мне… было сложно. Я смотрела на маленького брата. На его новую жену. На него. Он был так счастлив… а я как бы не вписывалась. Была лишней. Постепенно сократила общение. Он сначала спрашивал, в чём дело, но мне не хватило смелости признаться, что я по нему скучала. Родители развелись уже после моего совершеннолетия. Ну и как бы… пусть я — дочь, зачем мне влезать в новую семью и создавать конфликты? Так я подумала, и поехала в Москву. Мама меня поддержала, а отец… даже не знает.