— В желании получить любовь и внимание обоих родителей нет ничего плохого. Ты имела право требовать всего этого, потому что ты — его дочь. Меня растили с такой мыслью, поэтому мне сложно понять, почему он не заметил очевидного конфликта между вами и не попытался исправить ситуацию, а просто… отпустил, — отвечаю тихо. — Я так не могу.

— Получается, ты такой замечательный, потому что у тебя родители такие же, — с улыбкой в голосе замечает Аня. — Ну а у меня мама просто супер. Можно сменить тему на что-то более приятное?

— Пока нет, Анют. Пусть неприятно, но надо говорить о таких вещах, а не замалчивать. Хотя бы подумай о том, чтобы позвонить отцу, ладно?

— Хорошо. А что дальше? Как объяснить, что его новая жена меня невзлюбила и поэтому я решила их с Павликом бросить? — Анюта явно начала волноваться. Это слышно по интонации голоса, а ещё она растягивает краешек свитера.

Обнимаю её чуть крепче.

— Так прямо и скажешь. По-моему, тебе в этой ситуации стыдиться нечего. Он не только отец Павлика, но и твой тоже. Ты же не стремилась первой начать конфликт и разрушить их семью.

— Пока что мне на это смелости не хватит. В тот год, когда мне исполнилось восемнадцать, родители развелись. Отец нашёл другую женщину. Она сразу же забеременела. Родила. Думала, получится как-то с ней взаимодействовать. Хотела за Павликом присматривать, но она не разрешала. У меня и мысли не закрадывалось о том, чтобы ему как-то вредить. Даже на руки брать почему-то не разрешала. Может, это было что-то вроде материнской ревности… не знаю. Я просто спокойно закончила школу и уехала. А как теперь объяснять отцу, что не стала экономистом, как он мечтал? Что песни в клубах пела? И… замуж собираюсь?

— Словами через рот, Ань, — отвечаю с усмешкой. — Конечно, он удивится, но не съест же за это.

— Да, ты прав. Съесть точно не сможет, потому что мы в Москве, а он — в Саратове, но звонить ему всё же не буду, — она сводит всё к шутке и упрямо поджимает губы.

— Ладно, как скажешь. Тогда перейдём к другому вопросу. Возможно, тебе эта параллель покажется странной, но разве ты не поступила схожим образом, покинув «Алхимию»? Тогда, в лифте, ты сказала: «Всё в жизни заменимо. Песни, написанные мной или для меня, споёт кто-то другой». Столкнувшись с трудностями, решила не преодолеть их, а уйти. Согласен, что было много негатива, но о хорошем-то тоже не надо забывать. Тебе ведь нравилось выпускать песни и читать комментарии от поклонников, которые писали, что это «саундтреки к их жизни».

— Да, было такое, но теперь ведь хочется совсем другого. Я уже говорила. Тебя разве всё устраивало при таком раскладе? — Аня поднимает голову с моего плеча и заглядывает в глаза.

— Здесь то же самое: было то, что не нравилось, и то, что очень люблю. Я никогда не чувствовал, будто живу в твоей тени. Скорее, считал себя надёжной опорой. Думал, что мы друг другу полностью доверяем, в том числе и в профессиональной жизни, но ты предпочла умолчать о проблемах, вместо того, чтобы решать их вместе. Сейчас мне не надо делить тебя со всеми. Не будет плотных графиков и переработок, мужиков, которые оглядывают мою невесту на сцене масляными взглядами… в общем, исчезнет много раздражающих факторов, тут ты права. Хорошего тоже не станет: новых песен, встреч с фанатами, которые ты так любила проводить. Мне нравилось работать вместе. Проекты, которые связаны с тобой, считаю самыми лучшими в своём портфолио. Мы постоянно обсуждаем идеи, советуемся, принимаем что-то во внимание. Даже если не сходимся во мнении, то спорим конструктивно. Приводим аргументы. Знаешь, как меня достало работать с Ангелиной, которая пытается вякать про ракурсы, свет и постановку кадра, хотя ничего в этом не понимает? До ручки просто доводит! Мы учились друг у друга, вместе росли, развивались… продолжаем это делать. Мне жаль всё это терять. Прости, если это кажется давлением. А ещё… в этот раз ты даже с новой песней нигде не выступала. Заходил в комментарии под твоими постами: там многие из-за этого факта расстроились, — рассказываю тихо.

— Мне нравится делиться творчеством с людьми, но я не хочу быть знаменитой, — выдаёт Аня. — Получается, ты против того, чтобы всё заканчивалось?

— Не совсем так. Я не «против», а всегда «за». За тебя, Ань, — поправляю с улыбкой. — Если твёрдо уверена, что хочешь именно этого, то возьму на себя финансовый вопрос. Мы просто будем жить обычной семейной жизнью. Если всё же сомневаешься, то и в этом случае поддержу. Буду рядом в любом случае, как и обещал.

— А фраза про поклонников к чему была? — уточняет она.

— Да так, обидно за них немного. Хоть бы прощальное выступление устроила. Уж если бросаешь шоу-бизнес, то делай это красиво, — моя улыбка становится шире, а тон голоса — менее серьёзным.

— Хочешь, чтобы всем сказала, что заканчиваю карьеру ради создания семьи с шикарным мужчиной и другим ловить больше нечего? — со смехом спрашивает Аня.

— Да-да, именно так, — активно поддерживаю такую формулировку.

— Алина от этой идеи взбесится, — предупреждает она, но в глазах уже видны весёлые искорки.

— Вот и отлично! — посылаю ей невинную улыбку. — Это будет моей маленькой местью за её пособничество в побеге.

Ник

Основным приоритетом для меня оставалось здоровье Ани.

Отдых пошёл ей на пользу: она всё чаще улыбалась, шутила. На самочувствие не жаловалась, но я внимательно за ней следил. Когда записалась на приём к врачу, настоял на том, чтобы присутствовать.

И вот сейчас мы находились в кабинете гинеколога. Аня сидела на стуле, крепко вцепившись в сумку. Я стоял рядом, положив руки на её плечи.

— В этот раз могу порадовать, Анна Сергеевна, — сияет улыбкой приятная женщина лет сорока.

— Что, киста сама собой рассосалась? — со слабой улыбкой шутит Аня.

— Это было бы здорово, но нет, к сожалению, — врач отрицательно качает головой. — Вам всё ещё нужна операция, но диаметр новообразования небольшой. Мы можем провести лапарасокпию, то есть получить доступ к брюшной полости через несколько проколов, чтобы удалить её. Шрамов при этом не останется и восстановление займёт гораздо меньше времени.

— Хм… звучит действительно хорошо. А что будет дальше? — спрашиваю осторожно.

Женщина переводит взгляд на меня.

— Если судить по результатам анализов, то противопоказаний к операции не имеется. Мы можем провести её в ближайшее время. Потом будет период восстановления, а там уже можно подумать о планировании беременности, — заявляет она бодро.

— А как же гормональный дисбаланс? — спрашивает Аня с изумлением.

— Всё уже не так страшно. Рада, что прислушались к моему совету и отдохнули.

— То есть вы хотите сказать, что после операции у нас реально получится… зачать ребёнка? — голос Ани дрожит, она даже немного приподнимается на стуле.

Врач мягко улыбается, берёт со стола папку с анализами и перелистывает несколько страниц.

— Скажу осторожно: шансы очень хорошие. Мы скорректируем гормональный фон после операции, пройдём небольшой курс поддерживающей терапии, и можно будет приступать к планированию. Главное — не торопиться и дать организму восстановиться.

Чувствую, как Аня сжимает мою руку. Замечаю, как в её глазах блестят слёзы, но на лице появляется робкая улыбка.

— А сколько времени займёт восстановление после лапароскопии? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие.

— В среднем от двух до четырёх недель, — отвечает врач, откладывая папку в сторону. — Первые дни после операции проведёте в стационаре под наблюдением. Потом — домашний режим, минимальные физические нагрузки. Через неделю можно будет вернуться к обычной жизни, но без излишеств. Полный цикл реабилитации длится около месяца.

Аня глубоко вздыхает, отпускает мою руку и проводит ладонями по лицу.

— Получается, если сделать операцию в ближайшие дни…

— То уже через пару месяцев вы сможете начать подготовку к беременности, — завершает фразу врач. — Но повторюсь: важно не спешить. Организму нужно время, чтобы прийти в оптимальное состояние.