В её работе не было главного — искренности и души. Лишь холодная, пустая красота. Она делала это ради денег, а я следовала за мечтой. Всегда отдавала себя на сто процентов и больше, чтобы люди чувствовали живое тепло от услышанных песен, поддержку. Хотела затронуть их сердца.

Возможно, кто-то влюбится под мой трек. Или сделает предложение. Будет пить кофе или чай по утрам на кухне, слегка подпевая мотиву. Ради этого я жила, а потом перегорела.

Меня расстраивало то, что не могу уделять больше времени Никите. Он был моей опорой с первого дня и до последнего. Поддерживал, помогал, утешал. По-моему, Ник отдавал мне гораздо больше, чем я ему.

Перед тем, как принять тяжёлое решение уйти, сильно колебалась. Было ощущение, что граница между моим сценическим образом и просто Аней окончательно разрушилась. Сознание будто разделилось надвое: одна часть хотела следовать изначальному плану, а другая шептала: «Пора остановиться». В итоге победила вторая.

Я потеряла уверенность в том, что мои песни кому-то интересны. Поклонники спрашивали, когда им ждать полноформатный альбом. Я отмалчивалась, но в душе думала, что мне больше нечего сказать и предложить. Устала.

Отдача от людей была, но я не хотела жертвовать жизнью ради карьеры. Больше не считала себя певицей, да и собой уже не была.

Пришло время уступить дорогу более наглым и амбициозным личностям, как Ангелина, которые не будут особо страдать из-за фальшивых нот, вульгарного образа и отсутствия искренности на сцене.

LOVV66, TRITIA — Со всеми тенями

Аня

На следующий день стою у дома, где мы с Никитой снимаем квартиру. В руках — сумка с вещами, а в душе — надежда на то, что Никита всё ещё ждёт.

Если он не захочет меня видеть, то поеду обратно к Алине, но нам в любом случае нужно поговорить.

Когда набираю номер квартиры, никто не открывает. Возможно, он уже на работе?

Наверно, надо было ему всё-таки позвонить, но смелости не хватает. Руки каждый раз начинают дрожать, стóит только подумать об этом. В голове крутятся одни и те же вопросы: «А что, если он не захочет разговаривать?», «Что я скажу?», «А вдруг я только всё испорчу?».

Мысли наплывают одна на другую. Прокручиваю в уме десятки вариантов начала разговора. Ни один не кажется подходящим. Каждый раз, когда беру в руки телефон, сердце начинает биться чаще. Пальцы непроизвольно сжимаются, а дыхание становится поверхностным. Я представляю его голос. Представляю, как он ответит — и от этого становится ещё страшнее.

Возле подъезда останавливается такси. Из салона вываливается Ник. Едва держится на ногах.

Отбрасываю сумку в сторону. Прежде, чем успеваю подумать, уже бегу к нему, чтобы подхватить и не дать упасть в сугроб. Когда наши руки соприкасаются, Ник поднимает на меня затуманенный взгляд. Вместе с облачком пара с его губ слетает моё имя:

— Аня…

— Угу, — только и могу выдать, потрясённо разглядывая его с головы до ног.

Как же так? Ну до чего он себя довёл?! Зачем? Волосы взлохмачены, на подбородке щетина. Пахнет алкоголем и… то, что буквально заставляет гореть заживо от чувства вины — его потухший взгляд.

— Аня?! — переспрашивает Ник, крепче хватая за руку.

Несколько раз моргает, будто не может поверить, что действительно стою перед ним. Хочет притянуть к себе, но я продолжаю держать его за руки и тихо прошу:

— Пойдём домой. Холодно ведь…

Такси уже уехало. Мы всё ещё стоим на улице. Смотрим друг другу в глаза. Между нами столько невысказанных слов, но самое важное…

— Прости, — выдыхаю, опуская взгляд на наши сцепленные руки.

Ник освобождает руку и прикасается к моим волосам, выбивающимся из-под шапки. Его пошатывает. Становлюсь рядом и беру парня под руку. Надеюсь, до квартиры доберёмся без приключений.

Осторожно делаю первый шаг. Ник вцепляется сильнее, но не опирается всем телом. Медленно идём к подъезду. Ненадолго отпускаю его, чтобы поднять сумку. Он тут же обхватывает поперёк талии.

— Не уходи, — еле бормочет, утыкаясь носом в моё плечо.

— А ключи как теперь достанем? Я свои дома оставила... у тебя с собой? — спрашиваю, слегка повернувшись в его сторону.

— Ключи? — переспрашивает Никита.

— Да, нам надо как-то попасть домой. Ключи есть? — прошу ещё раз, протягивая руку.

Хватка на талии ослабевает. Слышу, как Ник хлопает по своим карманам в поисках ключей. Что-то со звоном падает на бетон. Оборачиваюсь и вижу связку от нашей квартиры. Никита хочет её поднять, но я останавливаю, ухватив его за плечо.

— Тише, не надо. Я сама подниму, а то ещё упадёшь. Ты-то точно потяжелее ключей будешь, — бормочу рассеянно.

Заходим в подъезд. Даже успешно добираемся до лифта, но внутри кабины Ник всё-таки наваливается и прижимает так сильно, что становится трудно дышать.

— Ник, осторожно, — хриплю я.

— Анюта-а-а, — тянет он.

— Что? — спрашиваю тихо, но ответа не следует.

Поднимаемся на нужный этаж. Выволакиваю парня чуть ли не на себе и тащу к квартире. Даётся это тяжело, если учитывать, что на другом плече висит сумка с вещами.

Когда мы наконец-то оказываемся дома, с облегчением перевожу дух и включаю в коридоре свет.

Сначала бросаю сумку на пол, потом поворачиваю Никиту лицом к себе.

— Постой смирно, окей? Я с тебя куртку сниму, — прошу его.

Никита кивает и глупо улыбается.

Стягиваю его верхнюю одежду и хочу убрать в шкаф, но оказывается, что за неделю моего отсутствия Никита запустил не только себя, но и дом. По крайней мере, здесь вещи в полном беспорядке. Снимаю свою куртку и бросаю всё пока так, как есть.

Усаживаю Никиту на банкетку, чтобы разуть. Он мешает и тянется к моей макушке с намерением поцеловать.

— Анют, ты вернулась? Не уйдешь теперь? — едва могу различить его слова.

— Не уйду, — отвечаю тихо.

Всё же удаётся стянуть с него ботинки. Отставляю их в сторону.

Пытаюсь отстраниться, чтобы подать ему руку и отвести в спальню, но он снова хватается за меня. Притягивает к себе и утыкается лицом в живот.

— Чего ты так долго? Я соскучился. Ждал. Звонил. Писал, а ты… — бормочет с упрёком и обидой в голосе.

Даже без этого я была готова упасть перед ним на колени и вымаливать прощение за то, что натворила, но его интонация меня добивает.

Присаживаюсь так, чтобы он мог посмотреть в глаза. Обхватываю ладонями его лицо. Сдерживая слёзы, тихо говорю:

— Прости, Ник. Спасибо, что ждал. Больше не уйду, обещаю.

— Обещаешь?

Утвердительно киваю. Ник жмётся ко мне и невнятно бормочет. Удаётся разобрать:

— Это хорошо.

Диалога сейчас явно не получится. Лучше уложить его спать.

Аккуратно отстраняюсь и встаю. Протягиваю руку. Вместо того чтобы за неё ухватиться и пойти, Ник тянет к себе. Чувствую, как его пальцы осторожно забираются под кофту. Он скользит по коже, задирая её всё выше. Когда прижимается губами к животу, у меня дыхание перехватывает.

— Я так соскучился, — повторяет он, оставляя всё больше поцелуев.

— Давай хотя бы до спальни дойдём?

— Точно, — соглашается Ник.

Снова подаю ему руку, чтобы помочь подняться. Осторожно веду за собой.

В спальне тоже беспорядок. Повсюду раскиданы вещи. Кровать не заправлена, простыни смяты. Практически на полу валяется мой любимый плед…

Сердце от тоски сжимается, когда смотрю на всё это. Что здесь вообще происходило, пока он был один? Даже когда обоим было лень наводить порядок, квартира не выглядела так ужасно.

Веду Ника к кровати, по пути отодвигая разбросанные на полу вещи ногами. Когда остаётся сделать небольшой шаг, отпускаю руку. Думала, что Никита теперь сам справится: обойдёт и ляжет спать.

Зря, потому что он, не удержавшись на ногах, повалил меня на кровать, прижав телом сверху.

— Теперь точно… не уйдёшь, — пробормотал Ник довольно.

— Ах, да я и не собиралась, — отвечаю с тяжёлым вздохом.