— Как бы меня не потопили те, у кого эта новость не вызовет восторга, — говорю скептически.

— Людей в тебе как раз привлекает открытость и честность, уязвимость образа. Они видят подругу, а не звезду. Ты как бы более досягаема, потому что они могут попросить сделать фотку, и ты не откажешь… пообниматься, поболтать. Конечно, личные границы тоже важны и нужны, но в целом-то не было происшествий, безумных сталкеров или ярых ненавистников. Только толстосумы, которые хотели поразвлечься. Их-то ты этим как раз отпугнёшь. Будем с тобой в шоколаде, — заявляет Алина уверенно.

— Не-а, ты забыла про тех, кто считает мой образ очередной маской для привлечения аудитории. Не хочется втягивать в это ещё и Ника, — продолжаю упираться. — Если сделаю так, как ты советуешь, то стану уязвимой уже в другом смысле: от меня будут ждать подробностей о личной жизни, фотографии… историю идеальной любви, но я никогда такой не была.

— Ой, да наплюй ты уже! — теряет Алина терпение. — Люди вообще много всего думают и считают, опираясь на собственные суждения. Это же не значит, что абсолютно всё — правда. И да, как артист, ты обязана выстраивать публичный образ, имидж… как угодно. При этом не обязательно пускать всех в свою постель, если эта мысль тебе неприятна.

— Ладно, будет тебе интервью. Последствия-то потом всё равно всем вместе разгребать, так какая уже разница… — выдыхаю, примиряясь с неизбежным.

Ника не получится прятать всю жизнь. Нет, я его не стыдилась. Ни за что в жизни не стала бы так думать о нём.

Просто… справится ли он с нахлынувшим вниманием?

Сейчас мы были примерно на одном уровне. Я — начинающая исполнительница, которая в основном собирает небольшие группы фанатов по клубам. Он — талантливый видеограф, который снимает для меня клипы.

Если раскрыть наши отношения, то чем всё обернётся?

— Ник, а ты всё ещё не против, чтобы я о нас рассказывала? — спрашиваю у него тем же вечером.

— Очень даже «за». Надеялся, что это произойдёт пораньше, чтобы к тебе не лезли всякие.

— Ангелина вот в курсе, что ты не свободен, однако её это не останавливает. Даже в постель умудрилась к тебе пролезть, — ворчу тихо.

— Это да… скажу ещё раз: можешь быть спокойна, ей ничего не светит, Анют. Поясню, что прятать тебя от всего мира считаю неправильным. Пусть любуются, но не трогают, — замечает Ник с лёгкой улыбкой.

— Как в музее? — уточняю с иронией.

— Да, потому что ты — моё произведение искусства, — заканчивает Ник довольно.

— Хах, ну что за старомодный подкат? То золотой стандарт, то произведение искусства, — перечисляю со смешком. — Можно понизить меня до обычного человека?

— Нельзя, потому что ты совсем не обычная, — отказывается он, заставляя меня покраснеть от смущения. — Ох, а чего это у тебя щёчки зарумянились? Как мне целую песню посвятить — это два пальца об асфальт, а самой комплименты принимать слабо?

— Слабо, когда собираюсь выйти замуж за такое же произведение искусства, — бормочу тихо.

— Милашка, — с нежностью заключает Никита, любуясь моим смущением.

— Мы о серьёзном говорили, вообще-то, — напоминаю ему. — Мне не очень нравится впускать людей в личную жизнь. Ты об этом знаешь. Вдруг всё выйдет из-под контроля и как-то тебе навредит? — делюсь опасениями.

— Нам, — поправляет Ник. — В любом случае, я уже это знал, когда начали отношения. Ты хотела исполнить мечту, а я захотел за тобой следовать. Сам. Не пытайся нести эту ответственность в одиночку, иначе опять перегоришь.

— Не перегорю, потому что ты — мой предохранитель, — летит в Ника ответка за комплимент.

Мы смотрим друг другу в глаза и начинаем громко хохотать. Напряжение как-то сразу спадает.

— И всё же… тебе правда нормально? Конечно, до масштабов мировой знаменитости расширяться не планирую, но после того, как расскажу о нас, может полететь немало грязи. Хотелось бы тебя уберечь, — поясняю с грустным вздохом.

— Анют, ну чего ты? По-твоему, я настолько слабохарактерный, что расклеюсь от парочки злобных комментариев? — насмешливо поднимает брови Ник.

— Нет, милый, — отрицательно качаю головой. — Как раз наоборот: ты настолько хорош, что не хочется портить всем этим.

— Поздно спохватилась, Ань. Я уже испортился, когда в тебя влюбился, — подмигивает он.

— Почему так считаешь? По-моему, ты такой же идеальный, каким был в день нашей встречи. Самый добрый, талантливый, умный, щедрый, заботливый, понимающий, нежный, надёжный, внимательный… ничего не убавилось. Наоборот, только прибывает. Мне тревожно из-за того, что к нашей паре будут проявлять интерес. Раньше это был мир для двоих. Теперь в нём станет многолюдно.

— Ну и что с того? — не понимает беспокойства Ник. — Мы же изначально обо всём договорились: отношения — серьёзные, карьера — совместная, ну и так далее. Если переживаешь, что начну завидовать возросшей популярности, то зря. Я первым в клуб твоих фанатов записался. Ну и ещё у нас всё взаимно. Мы же говорим, советуемся, поддерживаем. Ты поёшь, я занимаюсь визуальным оформлением. Четыре года уже так живём. И обязательно продолжим, — заканчивает он уверенно.

Аня

Так уж вышло, что первым мероприятием после возвращения в «Алхимию» стал прямой эфир на радио у Моны Золотарёвой, «спасибо» за это Алине. Возможно, таким способом подруга решила мне мелко отомстить.

Я сидела в студии, готовилась. Подготовка заключалась в том, чтобы прокрутить в голове возможные вопросы и подобрать подходящие ответы.

Моны пока не было, но появление ведущей в комнате ощущалось сразу. Она обладала настолько яркой, кипучей энергией, что её можно было сравнить с бокалом игристого. Внешний облик тоже это отражал: Мона надевала необычные украшения вроде каффов и кулонов, волосы красила в ярко-зелёный цвет. Её передачи имели популярность как раз из-за своей вычурности, сыроватости и честности. Девушка могла разговорить любого гостя, а я сейчас оказалась на его месте.

Ощущения были специфические, будто со скалы прыгать собираюсь без страховки. Пальцы на ногах поджимаются от напряжения.

Дверь в помещение открылась. На пороге появилась Мона со стопкой листов в руках.

— Привет, Анюта! Рада тебя видеть! Готова пооткровенничать? — сияет девушка шикарной улыбкой, проходит за стол и занимает свободное кресло.

— Привет, Мона! Боюсь, если бы в очередной раз отказалась, то ты разбила бы палаточный лагерь возле офиса «Алхимии», — шучу с лёгкой улыбкой.

— Спасибо за идею, возьму на заметку, — поддерживает девушка, весело подмигивая. — Предупреждаю: вопросы будут сложные. О тебе, творчестве, обстановке в индустрии, личной жизни… и даже о твоём недавнем решении закончить карьеру.

— До тебя и такие слухи дошли? — изображаю удивление.

Мона проницательно щурится, разглядывая моё лицо.

— Хочешь сказать, что неправда? — интересуется с подозрением.

— Конечно, — киваю уверенно.

— А мне твой менеджер на ушко совсем другое нашептала, — заявляет Мона со смешком.

— Ох уж этот менеджер… — шиплю себе под нос с досадой.

Всё же Алина настроилась на месть.

— Так было или нет? Мне нужны детали из первых уст! — наседает радиоведущая.

— Это личное, — говорю сухо.

— Анют, ну мы же творческие личности. Можно сказать, что единомышленницы! Твоя честность поможет поднять мне рейтинг передачи, да и ты останешься в плюсе, — пытается зайти с другой стороны.

— Будут тебе откровения, но на многое не рассчитывай, — предупреждаю её.

Мона одобрительно поднимает большой палец вверх. До начала эфира остаётся совсем немного времени. Подают сигналы. Мы синхронно надеваем наушники.

Перевожу дыхание и готовлюсь к самой длинной, изматывающей беседе в своей карьере.

— Доброго утречка, мои дорогие! Я — Мона Золотарёва, а вы поймали эфир нашей передачи «Честно о себе». Сегодня со мной в студии певица Анна. Анюта, поприветствуй слушателей! — начинает Мона.