— Ник, со мной всё хорошо. Сложно было только в первую неделю. Сейчас — уже намного лучше.

— И звони, — выдыхает Ник обречённо.

Целует в лоб и выходит, прикрывая за собой дверь. Прислушиваюсь к затихающим шагам на лестнице. Потом запираю замок и ухожу в комнату, чтобы прилечь на кровать.

Клонит в сон. Позволяю себе задремать.

Просыпаюсь от звука уведомления.

Сообщение от Ника: «Я уже в офисе. Помнишь, где лежат таблетки? Если почувствуешь слабость — сразу звони, не жди».

Вздыхаю, глядя на строку текста. Он даже в рабочих переписках, наверное, каждые пять минут проверяет уведомления от меня.

Решаю занять себя чем-то полезным. Поднимаюсь, осторожно прохожу на кухню. Взгляд цепляется за стопку чистых тарелок в сушилке. Ник вчера их перемыл, хотя я только намекнула, что пора бы.

Открываю холодильник, достаю овощи. Буду резать салат. Это точно не запрещённая нагрузка. Уже через три минуты замираю с ножом в руке: а вдруг он посчитает, что я перенапряглась? Может, лучше просто сесть и ждать его звонка?

Телефон вибрирует.

Очередное сообщение: «Ты поела? Я написал список блюд, которые можно. Посмотри на холодильнике».

Невольно улыбаюсь: список действительно висит. Аккуратный, распечатанный, с подчёркиваниями и пометками «белок», «витамин С», «минимум соли».

Отвечаю ему, чтоб не волновался: «Салат готовлю. Всё по списку!» Добавляю смайлик с подмигиванием.

Тишина снова накрывает, будто мягкое, но тяжёлое одеяло.

Подхожу к окну. Вижу, как ребёнок гоняет мяч во дворе, как соседка выгуливает собаку, как пара пенсионеров неспешно беседует на скамейке. Обычная жизнь. Без тревожных звонков, без списков, без постоянного контроля.

Я благодарна ему за всё, но эта гиперзабота… когда каждая моя улыбка подвергается анализу, каждое движение — оценке, немного напрягает. Поскорее бы новая консультация с врачом. Надеюсь, она Ника успокоит.

Телефон снова оживает.

Он пишет: «Я тут подумал… может, нанять помощницу по дому? На пару часов в день? Чтобы ты не уставала».

Сердце сжимается. Он искренне хочет помочь, но не понимает, что мне нужно не больше заботы, а… немного свободы.

Набираю ответ медленно, взвешивая слова: «Ник, я люблю тебя за то, что ты такой внимательный, но мне нужно научиться снова жить обычной жизнью. Давай договоримся: ты доверяешь мне, а я обещаю быть осторожной. И если что-то пойдёт не так — сразу тебе скажу. Честно».

Пауза затягивается. Начинаю переживать, не перегнула ли палку.

Наконец приходит ответ: «Хорошо. Но если я почувствую, что ты скрываешь… не смогу не волноваться».

Улыбаюсь. Это уже прогресс.

Откладываю телефон, возвращаюсь к салату. На этот раз режу уверенно, не оглядываясь на экран. Возможно, нам нужно время, чтобы восстановиться от пережитых потрясений. Главное, что мы вместе. А значит, справимся.

Аня

Ник возвращается вечером и выглядит подозрительно довольным.

— Анют, я всё уладил! — с гордостью сообщает, осторожно обнимая.

— А было, что улаживать? — его поведение заставляет насторожиться.

— Недельку поработаю из дома! — говорит Ник торжественно.

И вид при этом такой… что язык не повернётся как-то возразить.

— Молодец, — хвалю его со слабой улыбкой.

Когда он на следующее утро обустраивает рабочее место за кухонным столом, сажусь рядом.

— Не знала, что так можно было, — говорю тихо.

— Ну… когда ты ушла, закончил все проекты, а новых брать не стал, поэтому работы скопилось не так уж и много, — поясняет он, немного замявшись. — Всего лишь монтаж ранее отснятого другими материала.

— Ох… я глупостей натворила, но ты-то зачем во все тяжкие пустился? — упрекаю мягко, укладывая голову на его плечо.

— Затем, — отвечает Ник угрюмо. — Ты меня бросила, а я решил послать всё остальное. Все свои вещи забрала. Я не мог нормально спать без твоего тепла и запаха рядом. Готовить не хотелось, убирать — тоже. В ушах постоянно звучали твои слова о том, что всё в жизни заменимо: рядом со мной будет другая женщина, а с тобой — другой мужчина. Меня выворачивало буквально, а ты там ещё что-то про счастье ляпнула…

— Прости ещё раз за это, — вздыхаю печально. — И всё же… даже если меня не было рядом, это же не означает, что твоя жизнь должна разрушиться.

— По ощущениям так и было, Анют. Мы же вроде о серьёзном уже говорили… о детях, свадьбе, семье. А потом вечером пришёл домой… ты сказала, что уходишь… и всё, — бормочет он потерянно. — Я не мог этого понять и принять. Думал о разном: что ты на самом деле пока не готова… что разлюбила, но не смогла сказать…

Обнимаю Никиту, чтобы успокоить.

— Не разлюбила. И семью с тобой хочу. Как видишь, намерения у меня самые серьёзные, — ловлю его взгляд и спрашиваю с улыбкой: — Будешь моим мужем?

Никита смотрит на меня с тенью лёгкой грусти в глазах.

— Конечно буду, — отвечает, целуя в лоб.

— Итак, что у тебя за проекты в работе? Можно посмотреть? — меняю тему, чтобы немного разрядить обстановку.

Ник мрачнеет ещё больше и неприязненно морщит нос.

— Тебе не понравится, Анют. Это… с Ангелиной связано.

— М-да, приятного в этой крыске мало, но ничего не поделаешь. Работа ведь есть работа, — небрежно пожимаю плечами.

— Мы вроде как не обсуждали больше тот инцидент, но ты правда не злишься, Ань?

— А на что? Эта… эта… в общем, она явно сделала это намеренно, чтобы меня спровоцировать. Я ей такого удовольствия не доставлю. Сообщения с фотографиями удалила, даже читать не стала, — говорю с лёгким раздражением. — К тому же, свою верность доказал. Что-то поменялось?

— Нет! — выкрикивает Ник. — Меня устраиваешь только ты. Остальные до этого золотого стандарта никогда не дотянутся, даже если будут очень стараться, — говорит с улыбкой, немного расслабляясь.

— Пф, «золотого стандарта»? — фыркаю от смеха. — Такого комплимента ты ещё не делал.

— По-моему, сейчас самый подходящий момент для него. Подумал, после такого уйдёшь и не вернёшься, а ты на удивление спокойно приняла ситуацию. Чем не золотая девушка, на которой мне следует жениться? — продолжает умасливать Никита.

— До спокойствия мне примерно столько же, сколько от Москвы до Саратова пешком. Если пересечёмся с Ангелиной, то она лишится своего дорогого наращивания волос. Возможно, даже ногтей.

Никита не может удержаться и громко хохочет от такой ремарки. Рада, что хоть немного удалось поднять ему настроение.

— Так что мы сегодня монтируем? — напоминаю, потирая ладони в предвкушении.

— «Мы»? Всё ещё настаиваешь на активном участии? — Ник вопросительно приподнимает бровь.

— А-ага, — утвердительно киваю.

— Ладно, Анют, раз так просишь. У неё должен выйти клип на песню «Жар поцелуя». Сюжет там довольно… похабненький. Ангелинка будто бы сирена, танцует в ночном клубе, заманивая мужчин в свои сети. Потом, когда их целует, они «влюбляются». Начинают её целовать и раздевать. Финальным кадром она хочет вставить сцену, где её в нижнем белье поднимают на руках мужчины.

— О, так это по её меркам очень даже скромно, — не могу сдержать удивления. — Думала, голая в бассейне будет плавать, прикрывшись пеной морской.

Ника снова передёргивает, пока говорю это.

— Похоже, эта стерва нанесла тебе психологическую травму. Пойти, что ли, всё-таки волосы выдрать за такое? — говорю мрачно, постукивая пальцами по столу.

Мои ногти издают ритмичную дробь.

— Не нужно, Ань, пачкать свои прелестные ручки этой гадостью, — говорит он с нежностью, но взгляд опять стал грустным.

Ник включает ноутбук, загружает отснятый материал. Вместе просматриваем его, отбирая наиболее удачные кадры. Моё внимание привлекает тот, где Ангелина резко откидывает голову назад: свет от стробоскопа очень удачно падает на её крашеную шевелюру… создаётся впечатление, будто башка горит. Даже спецэффекты накладывать не надо!