Он вглядывается в моё лицо. В его глазах — боль, гнев, отчаяние, и упрямая решимость.

— Да, — звучит коротко и уверенно.

Отвожу взгляд и полушёпотом говорю:

— А если в конце пути мы обнаружим, что всё было напрасно? Что ты потеряешь годы, которые мог бы прожить иначе? С кем-то, кто сможет дать тебе то, чего я, возможно, не смогу…

— Хватит! — его голос звучит резко, но в нём больше боли, чем гнева. — Прекрати это. Прекрати пытаться «по-доброму» разрушить то, что у нас есть. Ты думаешь, я не осознаю риски? Думаю, всё будет легко и просто? Нет. Но я выбираю тебя. Всегда выбирал. И буду выбирать снова и снова, сколько бы раз ты ни пыталась меня оттолкнуть.

Он оставляет на моей щеке осторожный поцелуй. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

— Аня, посмотри на меня, — просит Ник. Медленно поднимаю взгляд. Он продолжает: — Я не прошу тебя обещать мне детей или счастливое будущее, но не отказывайся от нас. От меня. Давай просто будем вместе.

Тишина в комнате нарушается лишь нашим дыханием. Чувствую, как внутри что-то дрожит, колеблется. Пытаюсь удержать последнюю преграду, но… его глаза, его голос и слова, его руки… они словно размывают эту стену, которую так старательно выстраивала.

— Я… — начинаю, но слова застревают в горле.

— Просто скажи «да», — тихо просит он. — Даже если не уверена. Даже если боишься. Просто скажи «да» и позволь нам попробовать.

Аня

Сердце бьётся так быстро. Кажется, Никита может услышать его стук. Закрываю глаза на мгновение. Собрав всю волю в кулак, тихо произношу:

— Да.

Ник кладёт голову на мою грудь и с облегчением выдыхает.

— Анюта, я ведь чуть с ума без тебя не сошёл. Где ты была?

— Навестила маму в Саратове. Она сказала не маяться дурью, вернуться и лечиться. Помогла собрать вещи. Велела без внуков не возвращаться, — поясняю с грустной улыбкой.

Он глубоко вдыхает. Чувствую, как напряжение понемногу покидает его тело. Рука Ника находит мою, наши пальцы переплетаются.

Мы лежим так какое-то время. Его начинает клонить в сон.

— Ник, если хочешь спать, давай я сначала бельё сменю, а потом ляжем? — предлагаю шёпотом.

— Угу, — соглашается он, отпуская.

Встаю. Быстро начинаю стягивать простынь, пододеяльник и наволочки. Брезгливо швыряю их на пол, в остальную кучу вещей. Хочется сжечь всё, к чему прикасалась Ангелина, но надеюсь, простой стирки будет достаточно.

Застилаю кровать свежим комплектом постельного белья.

— Можешь ложиться, — говорю, оборачиваясь к Нику.

— Только после того, как ты меня разденешь.

— Всё ещё на этом настаиваешь? — насмешливо приподнимаю бровь, скрещивая руки на груди.

— Требую. Пока что какой-то кровати внимания перепало больше, чем мне. Разве я не достаточно уже настрадался? — давит он на совесть.

— Прости, — моментально сдаюсь под тяжестью своей вины и решаю не спорить.

Подхожу ближе. Осторожно запускаю пальцы под его футболку, цепляясь за края. Тяну вверх. Ник поднимает руки. Когда снимаю одежду через голову, его волосы лохматятся ещё сильнее. Отбрасываю вещь в сторону и вопросительно смотрю на парня.

— Продолжай, — командует он с наглой ухмылкой.

Приседаю и расстёгиваю ремень на его джинсах, затем — пуговицу и молнию.

— Сядь, пожалуйста.

Ник приземляется на кровать. Стягиваю с него джинсы и носки. Перекидываю вещи через руку. Отхожу и наклоняюсь, чтобы подобрать остальное.

— Ань, ну куда ты? Теперь ведь моя очередь! — тянет Ник капризно.

— Ничего подобного. Ты попросил раздеть. Я эту просьбу выполнила. Ложись баиньки, а мне надо порядок навести, — говорю, уже направляясь к двери.

— Тогда хотя бы побудь со мной, пока не усну, — голос Ника звучит почти просительно.

Оборачиваюсь. Смотрю на него. В его взгляде нет и тени прежней игривости. Только тепло и нежность. Молча возвращаюсь. Поправляю его подушку. Жду, пока ляжет. Укрываю одеялом, затем сажусь на край кровати. Ник закрывает глаза, едва заметно улыбаясь, а я смотрю, как мерно поднимается и опускается его грудь, расслабляются черты лица. Не знаю, правильно ли поступила, поддавшись своей слабости. Вдруг я снова ошибаюсь?

Чувствую себя зажравшейся эгоисткой.

Принимала его любовь, но сама при этом хотела построить карьеру. Часто задвигала нашу жизнь на второе место. Он терпеливо ждал. И даже сейчас… от меня не отказался.

— По-моему, я тебя не заслужила, — шепчу едва слышно. — Но спасибо, что ты есть.

Когда Ник засыпает, собираю разбросанные на полу вещи. Выхожу, осторожно закрывая дверь в комнату. Иду в ванную и запускаю первый цикл стирки. Чтобы не терять время зря, делаю уборку и расставляю свои вещи по местам.

Потом перехожу к гостиной. Когда вижу на полу обрывки бумаги, интуитивно догадываюсь, что это результаты моего обследования. Опускаюсь на колени и подбираю несколько фрагментов. Рассматриваю. Да, точно они. На душе снова становится так горько.

Я знаю, что в мире есть много пар, которые столкнулись с похожей проблемой. Они ждут чуда годами. Иногда оно случается. Иногда нет, как это было с мамой и папой. Некоторые создают его сами, удочеряя и усыновляя деток.

Возможно, я тоже смогла бы принять и полюбить малыша? Точно не знаю. Это требует не меньшей ответственности и подготовки. На первый взгляд кажется даже сложнее… но почему бы и нет? Если малыш не нужен биологическим родителям, это же не значит, что не нужен вообще никому. Я бы… очень хотела...

Интересно, каково просыпаться по утрам от прикосновения маленьких ладошек к лицу? Или детского крика…

Ах, чёрт! Почему мы?! Всё… должно быть иначе!

Сжимаю треклятые обрывки, сжав ладони в кулак. Ник сделал так, как я хотела поступить самого начала, прочитав строчку с диагнозом. Знаю, что не имеет смысла спрашивать, почему, за что и зачем! Знаю, что другим бывает так же плохо или хуже! Знаю-знаю-знаю!

Но это осознание не делает мою боль меньше. Изнутри всё разрывается. Задыхаюсь от рыданий. Крупные капли слёз падают на обрывки. Звук кажется почти оглушающим. Он будто замедляет ритм сердца, вытягивая всю решимость остаться. Наверняка маме было так же плохо…

Я… люблю Ника. Правда. Не хочу, чтобы он страдал.

Что же делать? Возможно, ещё не поздно снова уйти? Да, это жестоко, в какой-то степени эгоистично. Но разве оставаться с ним рядом в этой ситуации не хуже? Он… возможно, не захочет воспитывать чужого ребёнка. Мы об этом никогда не говорили, потому что думали: будут свои. А что теперь? Если мои опасения подтвердятся, то я поступила правильно. Он… переболеет и найдёт другую. Если он всё же согласится, то у нас есть шанс. Небольшой. Уйти или остаться?

Не могу решиться. Пугают оба варианта. Не могу решать всё за двоих. Нам нужно поговорить.

Вытираю слёзы ладонью и делаю глубокий вдох. Собираю обрывки и выкидываю в мусорное ведро.

На самом деле ответ для моего сердца очевиден: оно хочет остаться здесь, рядом с ним. Как и раньше получать любовь и заботу, отдавать взамен всё. Только… совесть не позволит поступить так с Никитой. Он достоин своего шанса на счастье. Достоин быть отцом. Лучшим из всех. Я не смогу быть рядом и осознавать, что лишила его этого. Да, мы любим друг друга. Наверняка будем счастливы какое-то время.

Потом он начнёт смотреть на меня тем же взглядом, каким отец смотрел на маму, когда она показывала ему отрицательный тест на беременность. Он очень хотел сына. Теперь он у него есть, от другой женщины. Папа счастлив. Они с мамой решили отпустить друг друга, без обид и упрёков.

Только его новая жена не слишком радовалась нашему общению. Тогда я тоже решила отойти в сторону, чтобы не мешать ему.

Пошла на зов собственной мечты. Встретила Ника. Всё было просто замечательно, ровно до этого момента.

Продолжаю расставлять всё по местам, будто это поможет упорядочить собственные мысли. Совсем нет, но хотя бы немного отвлекает и успокаивает, не позволяя снова сорваться и натворить глупостей. Перехожу к кухне. Вычищаю холодильник. Кое-что за неделю успело испортиться. Нужно будет сходить в магазин.