— От кого? — не обращая внимания на колкость, спрашивает девушка.

— От кого надо, — выдыхаю с раздражением и хочу пойти дальше.

Ангелина не унимается: делает жалостливое выражение лица и тянет ко мне руки.

— Ах, Анюта… если это от Ника… не верь ему! Он тебя обманывает. Мы… были вместе. Я… не смогла промолчать. Сразу во всём созналась, отправив тебе фото, — причитает, изображая актрису из дешёвой мыльной оперы, но глаза выдают истинное желание: она хочет унизить и растоптать, насладившись ярким моментом «славы».

Даже у ребёнка получилось бы лучше, если честно. Смотрю на неё с сочувствием. Что ещё ждать от этой бесталанной?

— Знаю. Я их сразу же удалила. Жизнь — штука сложная, Ангелиночка. Люди сходятся и расходятся, друзья мирятся и ссорятся. Ника я простила, и тебя тоже прощаю, — говорю проникновенно.

Ангелину мой ответ сначала шокирует, потом вводит в бешенство.

— Ты — провинциальная дурочка, которая не может ему ничего предложить. Он всё равно будет моим, — шипит ядовито, багровея от гнева.

— Мне тебя реально жаль. Называешь меня провинциальной дурочкой, но при этом именно ты сейчас опускаешься на самое дно. Не буду читать нравоучений, но лучше бы тебе заткнуться и переключиться на кого-то другого, кто оценит все твои прелести, — легонько хлопаю её по плечу, хотя очень хочется выдрать ей волосы, как советовала Алина.

— Оставь жалость при себе, Анют. Даже поскандалить нормально не можешь. Долго будешь корчить из себя святую простоту? — спрашивает Ангелина язвительно, прямо как те недовольные в комментариях.

С раздражением закатываю глаза и обхожу её. Обдурить девушку оказалось даже легче, чем думала. Вообще-то, я правда хотела быть хорошей. Просто она оборзела.

Если Ник говорит, что я — его, то он тоже только мой, это работает в обе стороны.

Не надо было Ангелине переходить черту и тянуть когтищи к моему будущему мужу.

Пусть теперь почувствует горький привкус собственной ошибки.

Иду в кабинет, который занимает Алина. Подруга, к счастью, на месте. Захожу внутрь и прикрываю двери. Ставлю сумку на пол и опускаюсь в кресло, переводя дух.

— Что-то ты сегодня без настроения, — замечает мой менеджер.

— С Ангелиной пересеклась, — роняю мрачно.

Лицо Алины кривится в гримасе отвращения.

— Эта даже буддийского монаха до ручки доведёт, — кивает она с пониманием.

— Знаю, что твой день рождения ещё не скоро, но считай, что это подарок, — достаю из сумки телефон.

Открываю фотоальбом со скриншотами с камеры наблюдения и протягиваю подруге. Она берёт телефон, пролистывает снимки.

Забавно наблюдать за сменой эмоций на её лице: сначала было отвращение, теперь удивление, шок и брезгливость.

— Ну и зачем это мне? — морщится она, протягивая устройство обратно.

— А разве не ты хотела выгнать её из «Алхимии» и стереть из медиапространства? — напоминаю ей, вздёрнув брови.

— Хочешь, чтобы я это руководству показала? — доходит до подруги.

— Да. Каждому, с кем она спит, сделай анонимную рассылку, а там… — думаю, продолжения не требуется, если судить по тому, какой недобрый огонёк вспыхнул в глазах Алины.

— Анюточка, ты — моё золотце! — восклицает она жизнерадостно. — Это намного лучше, чем подарок на день рождения.

— Рада, что мы друг друга поняли, — киваю удовлетворённо.

— А откуда у тебя такой компромат? — спрашивает менеджер с любопытством.

— С камеры наблюдения в квартире. Мы там всякие ценные вещи храним вроде аппаратуры Ника, моих украшений, записей и прочего. Установили для безопасности, — поясняю ей равнодушно.

— Она и Ник… — Алина в шоке таращит на меня глаза, прикрывая рот ладонью.

— Не-не-не, даже не додумывай, — торможу её. — Ник в тот вечер сильно напился. Она увязалась за ним. Подумала соблазнить, но он её даже пьяный не захотел. Тогда эта стерва плеснула в него чем-то, он отключился. После Ангелина разделась и легла рядом.

— Блин, вот ведь больная! — восклицает подруга в сердцах.

— Да, на всю голову, — поддерживаю я. — Даже после этого не угомонилась, продолжает Ника преследовать. Я ему сказала, что надо заявление в полицию подать, но он отказался. Ну, мы-то не такие благородные с тобой, правда же?

— Правда, подруженька, правда, — охотно кивает Алина с коварной ухмылкой.

— Теперь можно и о работе поговорить, — выдыхаю с облегчением. — Я тут стихи кое-какие нацарапала. Пришла твоего авторитетного мнения просить, — закрываю фотоальбом и перехожу к заметкам. — «Ты случился внезапно, как первый снег. Я сразу поняла — ты мой человек. Сердце забилось, пропустило удар. По телу мурашки и в душе пожар», — напеваю я. — Это припев. Как думаешь, зайдёт?

— Очень даже, — одобрительно кивает Алина. — И очень подходит к случаю, раз раскрыла народу карты. Они сразу подумают, что песню посвятила будущему мужу.

— Так и есть, это для Ника! — на моём лице появляется солнечная улыбка. — С куплетами и бриджем пока не определилась. Хочется сделать акустическую версию, просто под гитару, чтобы исполнить вживую на вечере в «Тропикане».

— Ты меня сегодня радуешь, как никогда! — поддерживает мой энтузиазм Алина. — Это же то, что народ обожает: редкое и уникальное. Можно будет добавить к анонсу мероприятия, если успеешь доработать.

— Тогда я полетела в студию! — хлопаю в ладоши и срываюсь с места.

Вечером того же дня возвращаюсь в кабинет Алины и проигрываю ей несколько вариантов записи со студии. Они звучат очень сыро, но я собой всё равно довольна.

— Вот это ты метеор, Анюта! — восхищается подруга.

— Как думаешь, есть смысл включать в сет-лист для «Тропиканы»? — спрашиваю с сомнением.

— Можем просто обозначить, как демо-версию новой песни. Ты же все равно её выпускать будешь, — небрежно пожимает плечами Алина.

— А руководство разве такое одобрит? — снова начинаю тревожиться.

— Ты не готовую песню народу сливаешь до релиза, а именно недоработанный вариант. В крайнем случае, если им не понравится, просто забракуют и не выпустят, — поясняет подруга свою точку зрения.

— Вот это будет печально. Песня правда получилась от души, хорошей, — вздыхаю я.

— Не бойся, выплывем как-нибудь, — подмигивает Алина.

— Если ты так говоришь, то доверюсь. Ничего другого мне не остаётся. А что там насчёт Ангелины? — переключаюсь на другую тему, чтобы не переживать напрасно.

— О, у нашей красотки скоро настанут «весёлые времена», — мурлычет подруга с предвкушением.

— Опасная ты девушка, Алинчик, — хмыкаю с уважением.

— Мы, Анют. Ты же мне буквально всё на блюдечке с голубой каёмочкой принесла, — поправляет Алина. — Ник будет не против?

— На скриншотах нет его изображения, я тщательно всё вырезала. Другое дело, что Ангелина до сих пор считает себя неприкасаемой, — говорю не без досады в голосе.

— Разберёмся по ситуации, — произносит подруга решительно. — Если у кого-то возникнут вопросы относительно того, откуда это взялось, что лучше говорить?

— Правду. Она обманом проникла в нашу квартиру и начала себя непристойно вести. По моральным соображениям мы не стали доводить дело до публичного конфликта, но проинформировать руководство были обязаны, — выговариваю чётко и без колебаний.

— А хорошо я тебя натаскала, — в глазах Алины сияет гордость. — Даже врать не придётся, потому что всё так и было. Получается, на интервью у Моны ты тоже всё специально выдала?

— Да, получилось неплохо. Не стала говорить только о диагностированном выгорании и бесплодии. Всё равно это уже в прошлом, — замечаю с лёгкой улыбкой.

— Ну и славно. А когда планируешь рожать-то? Мне надо морально подготовиться к тому, что снова стану «бывшей», — усмехается подруга.

— Не станешь, я всё равно буду писать песни. Авторам тоже нужен представитель, — успокаиваю её. — Ну а с ребёнком… надеюсь, что скоро.

— Тогда удачи вам, Анют! — Алина искренне улыбается.

— Спасибо, — встаю и подхожу к ней, чтобы обнять.