Но окно - это просто дыра в вигваме, с клапаном, который закрывается при усилении ветра. Очевидно, что каждый раз, когда вы смотрите в окно, вы видите одну и ту же сцену.

Мысль о том, что окно, не двигаясь, может показывать разные сцены - так, что кажется, будто она смотрит глазами другого человека, - была выше понимания.

Но Сура уставилась на разворачивающееся изображение пустыми от удивления глазами. Она сказала: - Очень мило. Ты можешь сделать это еще быстрее?

Эрвал вздохнула от разочарования. Возможно, ей следует отказаться от попыток разобраться в этих вещах и принять окна такими, какие они есть, как, очевидно, сделала Сура.

Полезная магия.

В течение следующего часа и более они бродили по заброшенным улицам города-мира. Очевидно, когда-то это был мир людей - они узнали стулья, спальни, столы, все явно человеческого размера. Но здесь не было никаких признаков человечности: ни картин на стенах, ни каких-либо украшений, ни занавесок, ни ковриков, выходящих за рамки строго функционального. И здание за зданием были заполнены огромными устройствами, совершенно неузнаваемыми для двух женщин: огромные цилиндры, лежащие на боку или направленные через отверстия в небо, и комнаты, полные серых, холодно-безликих коробок.

Повсюду была темнота и - Эрвал почувствовала - холод. Здание-мир было оставлено аккуратным, идеальным - ни одного перевернутого стула - и совершенно пустым.

Сура, сидевшая на корточках на полу, обхватила себя руками и задрожала. - Не думаю, что мне понравилось бы жить здесь.

- И мне тоже. - Эрвал задумалась о назначении всех этих рядов машин и коробок. Этим устройствам недоставало простой человеческой полезности шкафчиков, которые она нашла на корабле; эти машины были задумчивыми, почти угрожающими. Возможно, это был мир оружия, войны.

Может быть, подумала она, и к лучшему, что они нашли это место пустым.

- Эрвал. - Сура грациозно встала и указала на изображение на панели; от них отодвигался ряд серых коробок. - Что происходит? Ты снова перемещаешь изображение?

Эрвал подняла руки перед лицом. - Ты же видишь, что это не так. Сура, я не понимаю, что происходит. - Она сунула руки в варежки и сменила изображения на панелях; она посмотрела вниз, вверх, по обе стороны корабля, почти ожидая увидеть группу гигантских людей-машин, тянущих корабль...

Затем она кое-что обнаружила.

Вокруг корабля опустился трубчатый занавес, прозрачный, но окрашенный в синий цвет. Его стенки сверкали. Труба поднималась на много миль над поверхностью маленького мира, и, взглянув вверх, Эрвал увидела, что она тянется до самого разрушенного мира- Солнца.

Корабль поднимался по туннелю.

Вскоре мир машин сжался под ними до шара размером с кулак.

- Эрвал! Сделай что-нибудь! Забери нас отсюда! Если мы врежемся в штуку-Солнце, мы будем уничтожены!

Но Эрвал могла только сжать кулаки в варежках. - Я не могу, - тихо сказала она, уставившись на панель. - Я ничего не могу сделать. Он не реагирует.

Стены туннеля неслись мимо, теперь размытые. Вокруг Пола закрылась коробка.

Конечно, для Пола было невозможно подвергнуться простому физическому заключению; тем не менее мировые линии волновой функции, которые составляли его существо - и его связь с Солнцем - были изогнуты до такой степени, что могли разорваться из-за окружающих его нематериальных стен.

Он не мог пошевелиться.

Шок и удивление захлестнули его. Из всех странных вещей, которые он видел в своих путешествиях, это было первое, что непосредственно угрожало ему. Поразительно изменив точку зрения, он понял, что стал думать о себе как о боге, наблюдателе, неуязвимом, неподвластном вмешательству. Теперь он чувствовал непреодолимое желание отступить в пещеру простой квазичеловеческой модели себя... но если бы он пошел этим путем, за ним наверняка последовали бы безумие и ужас.

Стремясь к порядку, он создал ограниченные субличности для изучения своей тюрьмы. До него начали доходить данные, и постепенно он начал понимать.

Он был пойман в ловушку в фокальной зоне излучения чрезвычайно высокой частоты. Зона представляла собой сферу всего в несколько футов в поперечнике; нелинейные эффекты, заставляющие энергию каскадом переходить на более низкие частоты, должно быть, заставляли зону светиться подобно драгоценному камню. Отдельные фотоны проносились сквозь фокус подобно птицам, их длина волны в сто миллиардов миллиардов раз меньше радиуса электрона; короткая длина волны подразумевала огромную энергию, так что каждый фотон был мощной маленькой пулей энергии/массы... фактически, настолько массивной, что каждый фотон был почти квантовой черной дырой. И именно это сдерживало его. Черные дыры перерезали мировые линии, из которых он состоял; это было так, как если бы телесный человек был заключен в паутину из миллиарда горящих нитей.

Итак, это была эффективная клетка. Квакс поймал его.

Оставался один вопрос: почему?

Успокоившись, он переставил данные, распределенные по компонентам его волновой функции, так, чтобы пропуски, представленные вопросом, были четкими.

Он ждал. Он не потрудился измерить время. ...Квакс вернулся.

Пол быстро собрал набор множественных фокусов внимания. Теперь в потоке излучения сингулярности чувствовалось больше согласованности; частоты, фазы и траектории мощных квантов изменялись систематическим образом по мере их прохождения через его существо. Он понял, что его допрашивают: каждый фотон забирал у него еще несколько бит данных, без сомнения, для изучения его похитителем. Это был дамп данных; его считывали, как если бы он был каким-то грубым запоминающим устройством.

Он не чувствовал обиды и не пытался спрятаться. В чем был смысл? Его похититель уже должен был знать о маленькой группе людей, скользящих на своем грубом корабле вокруг гравитационного колодца Солнца. Его лучшей надеждой было позволить кваксу изучить, дождаться какой-то обратной связи.

Но он сохранил на месте свои представления вопросов.

Постепенно он различил дальнейшую эволюцию в граде фотонов. Он расширил свое осознание настолько широко, насколько осмелился, и, подобно человеку, напрягающему слух, чтобы расслышать отдаленные фрагменты разговора, прислушался. Он уловил проблески самого квакса, неуловимые впечатления чего-то быстрого, сообразительного, физически компактного; радиационная клетка, заключающая его в тюрьму, подразумевала владение глубочайшей структурой физической Вселенной.

...И он услышал ненависть.

Жестокий факт этого был шокирующим, подавляющим. Квакс ненавидел его; он ненавидел его за то, что он был человеком, и это отвращение искажало путь каждого фотона, который проходил сквозь него. Ненависть доминировала в существе его похитителя и была направлена на то, чтобы стереть все следы человечества со Вселенной.

Пол испытывал благоговейный трепет перед преступлением, которое вызвало такую вражду через пустыню времени.

Неравномерный поток данных продолжался в течение неизмеримого периода. Затем...

Изменение. Изменялись граничные условия его фотонной клетки, так что область пространства-времени, которая удерживала его, была перемещена...

Его перемещали.

Теперь в сложном потоке фотонов был еще один компонент. Пол напрягся. Там был другой разум; нечто огромное, необъятное, величественное, мыслительные процессы которого исчислялись часами, так что его медленные рассуждения звенели, как гонги... И все же это тоже был квакс; было такое сходство со строением похитителя Пола, что гигант наверняка принадлежал к тому же виду или, по крайней мере, происходил от него. И все же поток предполагаемых данных не был разрешен; там были неподтвержденные обертоны, как высшие гармоники на скрипичной струне.

Он понял, что их там было больше, слишком много, чтобы он мог различать их по отдельности, огромная иерархия кваксов нависала над ним, изучая его, как огромные биологи какое-нибудь распластанное насекомое. Они существовали во всех мыслимых масштабах пространства и времени, и все же оставались единым видом - рассеянными, многократно эволюционировавшими, но по сути все еще объединенными.