Испуганная, она сопротивлялась снам, но они обрушивались на ее сознание, как снежинки. Даже сон не был спасением. Она чувствовала за снами настойчивость, беспокойство; но там также были терпимость и доброта. Очевидно, Друг очень хотел, чтобы она сунула руки в варежки, подчинилась этому ужасному ощущению падения. Но она чувствовала, что если ей не удастся преодолеть свой ужас, Друг останется и поможет ей заботиться о своих людях, здесь, в Восьми комнатах и на корабле, пока они живы.

Наконец, через несколько дней сны прекратились. Возможно, Друг сделал все, что мог, и теперь ждал, смирившись с любым решением, которое она могла принять. Она стала беспокойной в пределах корабля и комнат, капризной и нетерпеливой со своими товарищами, и плохо спала.

Наконец она подошла к маленькому столику. Двое детей шумно играли у ее ног, почти не замечая этого. Она села и сунула руки в варежки. Она почувствовала миллион крошечных покалываний, как будто перчатки были набиты тонкими иголками, но боли не было.

Корабль задрожал.

У нее перехватило дыхание; трепет, пробежавший по обшивке корабля, был почти сексуальным по своей интенсивности, как будто она прикасалась к любовнику.

Она почувствовала затишье в шуме помещения. Жители деревни почувствовали волну и беспокойно огляделись, их новый дом внезапно снова стал чужим местом.

Она медленно разжала пальцы, повернула руки ладонями вниз и намеренно положила их на столешницу.

Теперь по кораблю снова пробежала дрожь; она представила, как просыпается великан, разминающий огромные мышцы после слишком долгого сна. Ее захлестнул страх; но она держала руки крепко и цеплялась за мысль, что Друг где-то нависает над ней. Конечно, Друг не причинит ей вреда.

Арк ворвался в комнату. Он дико озирался по сторонам, пот блестел на его лысой голове. - Эрвал! Что ты делаешь с кораблем?

Она обернулась. - О чем ты говоришь?

Он жестикулировал, описывая руками широкие дуги. - Ты можешь видеть это из Восьмой комнаты. У корабля выросли крылья! Они, должно быть, в сотню миль длиной, и они черные, как ночь...

Эрвал едва слышала его, потому что ее голова была заполнена новой серией снов, как будто Друг теперь был возбужден сверх всякой меры. Она закрыла глаза, покачала головой; но видения все равно не исчезали. Она могла видеть Восьмую комнату, но снаружи; это была хрустальная игрушка на фоне звезд... и корабль исчез с ее борта.

Она понятия не имела, что означало это видение. Снова и снова оно стучало у нее в голове, как удар ладонью по виску. Наконец, испуганная и сбитая с толку, она... отразила... видение вернулось.

Раздались крики; она услышала, как люди падают, плещутся в бассейне. Затем пришел тот ужасный сон - ощущение скольжения...

С криком она вырвала руки из варежек. На мгновение ее пронзила боль, сожаление, как будто она отвергала возлюбленного. Ощущение движения прекратилось.

Она огляделась. Сбитые с толку жители деревни цеплялись друг за друга, плача. Дверь, которая вела в Восьмую комнату, закрылась сама собой. На одной из стенных панелей она увидела Восьмую комнату... Но, как и во сне, комната уменьшилась в размерах, как будто она рассматривала ее с некоторого расстояния.

Мускул на щеке Арка дрогнул. - Эрвал, что ты наделала?

- Я... - Она обнаружила, что в горле у нее совсем пересохло. Она облизнула губы и попробовала еще раз. - Думаю, я переместила корабль. Но не уверена, как.

Он указал на дверь. - Если бы она не закрылась сама по себе, связь с комнатой могла бы просто разорваться. - Он обвиняюще посмотрел на нее. - Что, если бы кто-то упал? Или что, если бы дверь закрылась за одним из нас, возможно, за ребенком? Они могли быть разрезаны надвое.

Страхи Эрвал утихли, и она обнаружила, что может спокойно сказать: - Арк, не думаю, что это могло произойти. Корабль просто не создан таким образом. Он здесь, чтобы помогать и защищать нас.

Он с любопытством уставился на нее, почесывая затылок. - Ты говоришь об этом так, как будто оно живое.

- Возможно, так оно и есть. - Она дотронулась до варежек и вспомнила волнение, охватившее ее чувства.

- Забери нас обратно. - В голосе Арка слышалась едва сдерживаемая дрожь.

Она посмотрела на стенные панели. Жители Восьмой комнаты беззвучно взывали к кораблю, колотя по хрустальным стенам; они были похожи на насекомых в ящике со льдом, и обитатели корабля оцепенело смотрели на них.

Эрвал кивнула. - Да. Все в порядке. - Она снова сунула руки в варежки; корабль снова задрожал, как будто это было какое-то огромное животное, готовое выполнить ее приказ.

Она почувствовала, что Друг парит рядом.

Она закрыла глаза и - представила - как корабль вернулся на свое место рядом с Восьмой комнатой. Последовало еще одно сбивающее с толку скольжение в пространстве, на этот раз более короткое, и корабль остановился.

Она подняла глаза. Дверь, преграждавшая путь в Восьмую комнату, растворилась; жители деревни на корабле бросились к двери и обняли своих товарищей, как будто их разделяло гораздо больше, чем несколько сотен ярдов и несколько минут.

После этого многие из маленькой группы вернулись в сравнительно знакомые пределы Восьми комнат - некоторые зашли так далеко, что провели несколько ночей снаружи, утопая в холодном, успокаивающем снегу, - и прошло некоторое время, прежде чем они снова стали доверять внутренностям корабля. Некоторое время Эрвал не решалась снова двигать корабль; но когда она сунула руки в рукавицы, это было похоже на ощущение мускулов под густыми волосами на предплечье Деймена. Пол ликовал.

Люди могли быть неискушенными, но они не были примитивными, Пол ясно видел это. Они были сформированы пребыванием в Галактике на протяжении миллионов лет. Женщина, несмотря на весь свой страх и неуверенность, без труда усвоила основные понятия - что объект, в котором она сидела, был кораблем, который можно было направлять через огромные пространства, - несмотря на тот факт, что подобные вещи были настолько далеки от ее собственного опыта. Это было так, как если бы люди эволюционировали ради космических полетов, как если бы необходимые творческие концепции были заложены в глубоких ментальных мышцах мозга женщины - возможно, атрофированных, но теперь активирующихся заново.

Пол попытался проанализировать свои собственные реакции. Не так давно он был близок к пику своей изощренности, его сознание было мультиплексировано, а чувства охватывали всю Галактику... Теперь он проводил так много времени, запертый в грубой модели самосознания с одной точкой зрения, чтобы общаться с женщиной-пилотом, что ему грозила опасность деградации.

Зачем он это делал? Почему его это волновало?

Он стряхнул с себя самоанализ. Предстояло решить более важные проблемы. Он так долго был сосредоточен на вопросе обучения людей управлению кораблем, что забыл подумать о том, куда они должны были его доставить. Он уже почувствовал, что самая продвинутая из них, женщина-пилот, начинает задавать подобные вопросы.

Он должен подумать.

Он отдалился от женщины. (Возникло острое, горько-сладкое чувство потери.) Затем его сознание умножилось, раздробилось и расправилось, как крылья корабля, и небольшая боль исчезла. Наблюдающий квакс узнал о существе с квантовой функцией благодаря его взаимодействию с примитивами и только постепенно пришел к пониманию того, что это человек продвинутой формы.

Теперь эволюционировавший человек исчез.

Квакс задумался.

Примитивные люди были беспомощны. Позже будет время забрать их.

Квакс отбыл, следуя за эволюционировавшим человеком. Друг ушел.

Эрвал ненадолго забеспокоилась; но он вернется, когда будет нужен ей.

А пока был корабль.

Внутри теплого чрева корабля дни были неизменны, их течение отмечалось только перерывами на сон.

Эрвал нашла способ приглушить свет в главном помещении, и каждый "вечер" жители деревни забирались в свои гнезда из одеял, и вскоре чистые стены корабля наполняли тихий шорох храпа, нежное почесывание, приглушенная отрыжка и пуканье.