Они отправились в путь сразу после рассвета, и Тил жевал еще теплый бутон. На Оранжевой была корзина в форме седла, в которую Тил сложил свои скудные пожитки.

Утро было прохладным, но сравнительно ясным, и Дом казался сияющим ковром над головой. Тил почувствовал, что его настроение немного улучшилось.

- Оранжевая... почему ты последовала за мной?

- Твоя ба...бабушка сказала мне, куда ты идешь. Поэтому я решила последовать.

- Да, но зачем?

- Чтобы... помочь.

Он улыбнулся и запустил руку в жесткие волосы у нее за ухом. - Что ж, я рад, что ты здесь.

В тот вечер Оранжевая использовала свой сочлененный хобот, чтобы набрать пригоршни мха. Она намазала им его ноющие ступни, а затем облизала. - Моя... слюна обладает целебными свойствами, - сказала она.

Тил прижался спиной к ее меху. - Да, - сказал он. - Спасибо тебе...

Краснеющий мир исчез, и он заснул. Они прибыли в заброшенный город.

Тил прошел через арки, в низкие цилиндрические здания. Стены были гладкими, как кожа, и тонкими, как нож, без признаков возраста. Но внутри было темно и пахло плесенью.

Они уныло шли дальше.

- Бабушка рассказала тебе, что я пытаюсь найти?

- Да. Во... восемь комнат.

- Проблема в том, что я понятия не имею, как туда добраться... или даже как мы узнаем это, когда найдем. Мы идем наугад.

Оранжевая прошипела: - Из ис-историй, которые я слышала, ты... поймешь это, когда увидишь...

Тил внимательно посмотрел на нее. Была ли нотка веселья в этом неуклюжем голосе?

- Какие истории? О чем ты говоришь?

Но огромная круглая морда было пустой. На пятнадцатый день... или, может быть, на шестнадцатый... на них обрушилась снежная буря.

Это была движущаяся стена, которая достигала облаков. Мир Тила превратился в размытое пятно из огромных хлопьев; воздух был почти непригоден для дыхания.

- Мы должны... должны продолжать двигаться, - протрубила Оранжевая. Он зарылся лицом в ее покрытый снегом мех. Она обхватила его за плечи своим хоботом. - С... следуй за мной, - сказала она. - Мы найдем... восемь комнат...

Он закрыл глаза и продолжал бороться. Буре потребовались дни, чтобы утихнуть.

Тил проснулся в мире, погруженном в тишину из-за снега. Отряхнув одежду, он сел, чтобы осмотреться.

Оранжевая смотрела прямо перед собой, ее пальцы взволнованно шевелились.

- Что... - Тил прищурился в том направлении, куда она смотрела, на север, освещенный красным светом.

На горизонте что-то было: темное пятно среди снега.

Строение.

Это был куб со сторонами примерно в половину человеческого роста. Стены были цельными, за исключением единственной большой двери, расположенной на южной стороне.

Все сооружение парило примерно на расстоянии вытянутой руки от земли.

- П-песни, - прошипела корова-мамочка. - Это то, что... описывается в песнях...

- Восемь комнат, - вздохнул Тил. - Ты была права. Это безошибочно.

Оранжевая задрожала; он с любопытством изучал ее. Она была парализована страхом... но она знала, куда смотреть. Он подумал о поколениях коров-мамочек, которых использовали и презирали люди, для служения которым те были созданы, но они все это время накапливали знания, своего рода храбрость.

Он с беспокойством подумал, как много еще можно узнать о мире.

Он, спотыкаясь, поднялся на ноги, затем похлопал Оранжевую по боку. - Давай, - сказал он. - Еще немного...

Оранжевая не подходила к конструкции ближе, чем на несколько шагов. Тил подошел один. Он опустился на колени в снег и просунул руку под куб. - Должно быть, требуется ужасно много горячего воздуха, чтобы удержать это...

Тил подошел к двери и осторожно толкнул ее. Он почувствовал, как у него сжалось в груди.

Оранжевая заскулила и уткнулась глазами в свой хобот.

Он широко распахнул дверь. Интерьер был бледно-голубым.

Тил не видел голубого десять лет.

Смаргивая слезы, он поднялся в комнату. Они провели ночь под крышей впервые со времени изгнания Тила. Он проснулся в относительном тепле и неторопливо позавтракал водой и похожим на сыр бутоном.

Потребовалось немало уговоров, чтобы заставить Оранжевую забраться в комнату.

- Бояться нечего - это просто большой вигвам.

- Нет, это... не...

- Ну, может, и нет...

Теперь она неловко съежилась в центре комнаты, стоя в собственных грязных следах.

Тил осмотрел комнату. Он обнаружил, что она пуста, если не считать чего-то вроде кронштейна для лампы, прикрепленного к потолку. Из всех четырех стен вели двери - даже люки в полу и потолке.

Двери смотрели на него пустыми глазами.

Он провел руками по голубым стенам. Материал был теплым, слегка податливым - неприятно похожим на кожу. Он подумал о том, как гладил живот своей жены через мягкое кожаное одеяло.

Он отогнал этот образ.

Он достал моток веревки из корзины Оранжевой. Он обвязал один конец вокруг своей талии. - Вот, - сказал он. - Не отпускай это. Если не получишь от меня вестей... через некоторое время, попробуй вытащить меня обратно. Понимаешь? И что бы ни случилось, возвращайся и расскажи моей бабушке, что ты видела. Хорошо?

Огромная голова опустилась. Он погладил ее хобот, один раз.

Он повернулся к двери напротив входа в куб. Оранжевая вздрогнула, наблюдая за ним. - Итак, - подумал он, - логика подсказывает мне, что за этой дверью ничего нет. Только другой выход, в снег.

Верно?

Он толкнул дверь. Она открылась плавно, как мышца.

За ней была еще одна комната. Она была как зеркальное отражение первой: голые стены, единственная подвесная лампа, повсюду двери.

Может быть, это действительно было отражение.

Нет, это было глупо. Он оглянулся на дрожащую коричневую массу Оранжевой. Во второй комнате Оранжевой не было... и Тила тоже, если уж на то пошло.

Он шагнул в дверь.

Что ж, пол казался достаточно твердым... и воздух был просто воздухом.

Вся его интуиция подсказывала ему, что он должен был парить на высоте пояса где-то за пределами коробчатой конструкции. Вместо этого он был здесь...

Он рассмеялся. Значит, старая песня Аллел была неправильной. Чудо второй комнаты заключалось не в том, что в ней было, а в том факте, что она вообще там была.

Потянув за веревку из скрученной кожи позади себя, он толкнул дверь в левой стене второй комнаты. За ней была третья комната, еще одна копия первой.

Он решил, что не удивлен.

Более уверенно он прошел через третью комнату и толкнул дверь слева от себя. За ней он, вероятно, найдет четвертую комнату, образующую квадратный ряд комнат, а затем он сможет снова повернуть налево, чтобы найти дорогу вокруг квадрата обратно к Оранж...

Четвертая комната не была пустой. В ней была Оранжевая. Она смотрела влево от себя; она держала грязную веревку, которая тянулась вперед через открытую дверь.

Она повернула к нему голову с широко раскрытыми от удивления глазами.

Он отпрыгнул, дрожа. Мог ли он перепутать комнаты?

Лихорадочно соображая, он снял с пояса нож Аллел и осторожно положил его на пол в комнате Оранжевой. Затем он прошел обратно через третью и вторую комнаты.

В первой комнате Оранжевая стояла лицом к нему. - Успокойся, - рассеянно пробормотал он ей. - Все в порядке...

Дверь слева от нее была приоткрыта. Каменный нож лежал на полу, прямо внутри первой комнаты. Он подошел, поднял его и засунул за пояс.

Что ж, он казался настоящим. Теперь ножей было два?

Он снова обошел третью комнату. Ножа за дверью не было... конечно.

Так что четвертой комнаты, чтобы составить квадрат, не было.

Он сел на голый пол третьей комнаты и закрыл глаза. Если он не будет осторожен, странность этого места ошеломит его.

Он открыл глаза. Он задумчиво посмотрел на люк в потолке третьей комнаты. Несомненно, он вырвался бы из этого странного круга, если бы поднялся еще на один уровень.

Он выпрямился. Кронштейн лампы был просто вне пределов его досягаемости, но он обнаружил, что если он - подпрыгнет - то сможет просто ухватиться за него обеими руками.