Яркой стороной симметрии было расширение. Из мира без Раковины крошечные корабли, похожие на обтекаемых рыб, выплывали на гипердвигателях к звездам...
- Что такое "гипердвигатель"? И "звезды"?
Бойд сказала, что это были просто слова, переданные другими матерями в другие дни. Аллел задалась вопросом, поднялся ли ее воздушный шарик на гипердвигателе. Она внимательно посмотрела на корабли, но не увидела никаких признаков горелок. Она попыталась прикоснуться к картине...
- и ее рука скользнула в стену без глубины, в направлении, которое она не смогла определить. Она потрогала модель корабля; это было похоже на гайку, натянутую на невидимую нитку. Еще больше загадок...
На пике своего развития человечество было хозяином многих звезд, которые, очевидно, были очень далекими местами. И затем...
- А потом мы встретили ксили, - сказала Бойд, и они осмотрели душераздирающую сцену битвы. Неуловимые пальцы схватили маленькие корабли. - Кем бы они ни были, они были слишком велики для нас.
После войн ксили появилась темная сторона завоевания человечеством звезд: его печальное возвращение в свой родной мир, подталкиваемое темными пальцами ксили.
Они подошли к двум последним панелям. Бойд сказала: - Наконец-то мы вернулись в наш дом и перестроили его как место, защищенное от ксили. - На первой панели была изображена сфера синего цвета, увенчанная толстыми коричневыми столбами. На центральной лазурной полосе были нарисованы облака и крошечное солнце, мерцающее вдоль экватора. Края полярных шапок содержали много деталей: сбоку - изображения деревьев и людей, ориентированные так, как если бы облака были "вверху", а полюса - "внизу". - Я этого не понимаю, - призналась Бойд. - Возможно, это был этап в создании Раковины. Но вот мир такой, какой он есть сейчас. - Последнее изображение было грубо нарисовано на поверхности стены, без глубины или анимации. На нем был изображен земной шар, окруженный оболочкой. Аллел ковыряла отслаивающуюся краску. Бойд смущенно кашлянула. - Итак, теперь ты понимаешь, зачем я привела тебя сюда?
Аллел осмотрела пыль от краски. - Это просто крашеное коровье молоко. Эта последняя фотография, должно быть, была добавлена намного позже...
Бойд выругалась. Она плюнула на гладкий пол и вышла.
...И, взволнованно подумала Аллел, в таком случае, возможно, мир был больше похож на другое изображение, голубую сферу. Но что это значило? Все знали, что вокруг мира есть Раковина - ее можно было увидеть...
Она осознала отсутствие своей матери. Ругнувшись, она поспешила выйти.
Бойд стояла в нескольких шагах от двери, сжав кулаки. Снежинки кружились вокруг ее ног. - Я повторяю. Как ты думаешь, зачем я привела тебя сюда?
Аллел попыталась сосредоточиться на вопросе. - Чтобы показать мне это место? Чтобы рассказать мне его историю?
- Да! - Бескрайний снег смягчил крик Бойд. - Когда-то мы перестроили весь мир, но теперь мы не можем растопить даже несколько ледников. - Она схватила дочь за плечи, не грубо. - Люди размякли и забыли. Аллел - если я потерплю неудачу, ты должна продолжать. Возможно, тебе выпадет взять власть в свои руки и привести наш народ к мосту. Это правда нашего мира, единственная правда. Единственный способ спастись, который в наших силах.
Аллел ответила на свирепый взгляд матери. - Я понимаю, но...
Бойд усмехнулась: - Но ты хочешь спросить обитателей Раковины, каково это - жить в блюдце. - Ее глаза были плоскими, непроницаемыми для сильного холода. Аллел задавалась вопросом, как они с матерью так отдалились друг от друга, став симметричными, как противоположные полюса. Одна прагматик, другая - мечтательница? - или дура? Кто был прав? Возможно, это был вопрос без ответа...
Она знала, что Бойд пыталась заставить ее повзрослеть. Но Раковина нависала над ними, как крыша, покрытая собственным льдом. Могла ли она отказаться от всех своих мечтаний и стать копией своей матери?
- Послушай, - в отчаянии сказала она. - Я придумала, как мы можем взять мост.
Ее мать резко повернулась и ударила ладонью по щеке Аллел. Кровь хлынула в рот Аллел, и странные запахи наполнили ее голову.
- Ты ничему не научилась, - хрипло сказала Бойд. - Я лучше оставлю тебя здесь. - Она заставила себя податься вперед, сжав кулаки до белизны.
Аллел пробормотала: - Я серьезно. - Она почувствовала, как кровь застывает у нее на губе. Она осознала, что потеряла шапочку. Но Бойд колебалась.
- Как?
- Если у меня получится... - Она закашлялась и сплюнула кровь. Это было отчетливо видно на фоне снега. - Если у меня получится, ты поможешь мне построить машину с гипердвигателем, чтобы долететь до Раковины?
Глаза Бойд сузились. - Я в это не верю. Ты торгуешься со мной... - Затем она вытащила из объемистого кармана носовой платок из коры. - Вот. Приведи себя в порядок. Дюжина воинов сошлась на мосту. Они размахивали дубинками, срубленными с коровьих деревьев, их чудесные мясные почки были раздавлены. Для Аллел, наблюдавшей за происходящим сверху, грубые дубинки были символами удручающей симметрии подъема и падения человечества.
Мост представлял собой сверкающую параболу, облепленную вигвамами. Из вигвамов появились защищающиеся воины, грязные и вопящие, размахивающие камнями и дубинками. Кровь забрызгала проезжую часть. Вскоре стало трудно разделить две стороны, но Аллел могла видеть, что, как и прежде, нападавших отгоняли.
Поднялся ветерок, и огромный воздушный шар над ней со скрипом пришел в движение, его сшитая кора натянулась. Брезентовая перевязь натирала ей подмышки, и она следила за спиртовыми горелками, которые гроздьями, как ягоды, висели прямо над ее головой. Воздушный шар болтался в воздухе. Скоро его груз станет легче, подумала она, неуверенная в своих чувствах.
Ее тень проплыла над схваткой, касаясь бойцов, мужчин и женщин, которые жались друг к другу, как пропитанные кровью термиты. Они смотрели вверх в страхе или предвкушении. Она взяла маленькую спиртовую лампу, одну из множества, привязанных к ее поясу. Она зажгла лампу, перерезала шнур своим каменным ножом и аккуратно бросила лампу в беспорядочную линию защитников. Лампа вспыхнула пламенем; игрушечный человечек с криком побежал, его рубашка превратилась в факел. Еще одна лампа, и еще. До нее донеслись гневные крики, сопровождаемые летящими дубинками. Никакое оружие не могло достать ее, и она уронила свои лампы. Затем линия защитников прорвалась, и битва хлынула через мост. Вигвамы рухнули, и старики закричали. Аллел показалось, что она услышала торжествующий крик своей матери.
Ее лампы погасли, Аллел уронила мешочек, и воздушный шар поднялся еще выше. Она смотрела на сложный гобелен Раковины и ждала, когда легкий ветерок унесет ее домой. Воздух в вигваме был пропитан потом и грязью ее матери. Левое запястье Бойд представляло собой обрубок разорванных кровеносных сосудов и раздробленной кости. Оно было прижжено; теперь Лантил омывал его молоком и слезами. Бойд сжала предплечье Аллел так, что оно запульсировало от боли. - Дочь! Твой чертов пакетик с дымом сработал...
Аллел осторожно потянула руку, желая только одного - чтобы ее отпустили. - Да. И теперь тебе придется помочь мне построить настоящую машину, чтобы преодолеть Пропасть.
Лантил толкнул Аллел в грудь, его покрытая старческими пятнами рука затрепетала, как птица. - Тебе должно быть стыдно так с ней разговаривать. Разве ты не видишь, что ей больно?
Но Аллел не сводила глаз со своей матери.
Бойд медленно усмехнулась. - Ты не сдашься, не так ли? Полна решимости доказать, что я неправа. Все в порядке. При одном условии.
- Что?
- Возьми и меня тоже. Я выполнила здесь свою работу; может быть, я тоже хочу увидеть людей из Раковины... Ах...
Боль заставила ее замолчать. Лантил прижал забрызганную кровью голову дочери к своей груди.
Аллел ослабила хватку матери и пошла к своему тюфяку, чтобы приступить к осуществлению своих планов. Она лежала лицом к стене из коры. Вся деревня собралась на запуск. Они подталкивали друг друга локтями и указывали на участки оболочки на воздушном шаре, которые сами помогали сшивать, забыв о пяти годах издевательств Бойд.
