Машина в своем золотом мешочке повернулась, задумавшись, как какое-то огромное животное.

- Посол, какова ваша цель?

По словам посла, у призраков было две цели. Первая заключалась в использовании граничных условий между областями с разными постоянными Планка для создания идеальной отражающей поверхности, извечной цели призраков, накапливающих энергию.

Вторая цель была более интересной.

- Мощность любой вычислительной машины ограничена принципом неопределенности, - сказал посол. - Исследование, скажем, далеких простых чисел всегда было ограничено тем фактом, что изменения энергии внутри устройства должны оставаться выше уровня неопределенности.

- С уменьшением постоянной Планка мы можем пойти дальше. Гораздо дальше. Например, нам уже удалось найти опровержение древней человеческой гипотезы, известной как гипотеза Гольдбаха.

Гольдбах предположил, что, по-видимому, любое четное число может быть выражено как сумма двух простых чисел. Двенадцать равно пяти плюс семи; сорок равно семнадцати плюс двадцати трем. Столетия усилий не доказали и не опровергли эту гипотезу.

Планковская машина нашла контрпример, число в районе десяти, возведенного в восьмидесятую степень.

- Думаю, я впечатлен, - сказал я.

Призрак мягко покатился. - Друг мой, вековые проблемы тают перед нашей планковской машиной; уже несколько проблем перебора привели к...

Я сказал послу, что верю в это, и предложил изложить детали позже.

Научные платформы теперь удалялись, оставляя золотисто-серебряную сферу открытой и одинокой.

Посол Радиатора продолжил свою лекцию. - Но мы хотим пойти дальше. Мы рассматриваем этот метод корректировки постоянной Планка как средство исследования - не только очень большого, но и бесконечного. Наше устройство проверит некоторые из наиболее важных теорем нашей и вашей математики простым прямым исследованием случаев, вплоть до бесконечности.

Я уставился на подпрыгивающего призрака. - Думаю, я перестаю понимать. Не будет ли бесконечное количество дел по-прежнему занимать бесконечное количество времени? - и энергии?

- Нет, если время и энергия распределяются в уменьшающихся количествах, так что общая сумма приближается к некоторому конечному значению. И - если принцип неопределенности полностью устранен - нет предела малости распределения энергии.

- Верно. Итак, вы собираетесь довести постоянную Планка до нуля.

- Правильно. И, Джек, математические догадки - это только начало. Тренировочное упражнение. Искусственный разум эвристичен - он гибкий; он может обучаться. Имея в своем распоряжении его безграничные возможности, мы ожидаем наступления новой эры...

В центре посеребренной планковской сферы вспыхнула ослепительно яркая искра. Машинное устройство забилось, как какой-то гротескный зародыш.

Я сплел мысленные пальцы в узел из посеребренной веревки. - Посол, "космос может разлететься вдребезги".

- Что?

- Что это значит для вас?

- ...Ничего. Джек, вы...

Пламя заполнило сферу, подавляя машину. На мгновение сфера засветилась ярче, чем ядро звезды.

Затем сфера стала серебристой. Она была похожа на какое-то огромное привидение. Изображения теснящихся научных платформ, прорезанных стен полости города-мира дрожали по его бокам.

- Посол, что происходит?

- ...Я не уверен.

- Вы достигли планковского ноля?

- Да. Но устройство должно подать нам сигнал...

Стенки сферы сжались на несколько сотен футов, задрожав; это было так, как если бы сфера была живым существом, вдыхающим воздух.

Мой корабль дернулся прочь от сферы к стенам камеры. Один член экипажа остался кувыркаться в космосе, как капля ртути в свободном падении. Я мрачно цеплялся за свой канат.

Стены все еще были за много миль отсюда.

Поверхность сферы вздулась и захлестнула нас. Я был совершенно один.

Одинок.

Темнота.

...Темно, потому что фотоны не могут нести энергию здесь, в планковском ноле; ничто не возбуждает мои оптические датчики...

Холодно. Как мне могло быть холодно? Я потер руки. Я чувствовал, как мои пальцы ломаются, как старая, раскрошившаяся бумага.

Орбиты электронов в атоме пропорциональны постоянной Планка. При ее нулевом значении орбиты должны разрушиться... верно? Итак, больше никакой химии. Сколько пройдет времени, прежде чем процесс разрушения достигнет моего мозга?

Каково это будет?

А квантовые волновые функции, связывающие меня с остальной Вселенной, все превратились в пыль при планковском нуле.

Я чувствовал это. Я был один в этом разрушенном пространстве.

Что с кораблем? Он все еще направлялся к стене?.. Что-то еще здесь, со мной. Призраки? Нет; что-то большее, более могущественное.

Бесконечное.

Устройство разума было безграничным. Оно застряло в этом прерывистом пространстве и было взбешено.

Взбешено болью, которую я узнал.

Теперь я различал другие умы. Призраки. Они были похожи на крошечные звездочки, сияющие и удаляющиеся друг от друга.

Планковский разум набросился на нас. Призраки были подавлены, как насекомые в огне. ...Корабль вырвался из сферы; квантовые функции нахлынули на меня (на одно драгоценное мгновение я стал видимым, как призматические волны, плещущиеся вокруг меня), и я снова оказался во Вселенной.

Корабль мчался по проходу между городом и миром, волоча за собой рваные фрагменты. Призраки умирали повсюду вокруг меня, их гордые тела опали.

Я оглянулся назад по коридору. Серебряный полукупол смотрел нам вслед, как какой-то огромный глаз.

- ...Посол Радиатора?

- Я все еще здесь, Джек.

Мы вылетели из города-мира. Парамедики призраков приплыли на наш корабль и ухаживали за ранеными.

Город-мир менялся.

Свет, чистый и белый, исходил из сотен порталов, освещая темное вещество гигантской звезды. Массивные приводные узлы на полюсах были повреждены; я видел искры, с шипением пробегающие по поверхности ближайшего. Флотилия тяжелых кораблей призраков приблизилась к приводным узлам.

- Посол, что они делают?

- Мы должны попытаться починить приводные устройства, иначе спутник упадет в ядро... Джек, рост планковской области в этой полости не контролировался. Мы боимся.

- Держу пари, что боитесь.

- Мы собираемся попытаться отодвинуть спутник от звезды-гиганта.

- И что потом?

- Мы должны найти какой-нибудь способ сдержать пузырь.

Я уставился на ядро гиганта. - Посол, это ошеломит вас. Каковы пределы его роста?

- Пределов нет. Возможно, ксили вмешаются.

- Ксили не боги. - Я быстро соображал. - Посол Радиатора, послушайте меня. Имеете ли вы какое-либо влияние на здешние операции?

- А что?

- Прекратите попытки починить приводы.

- ...У меня нет полномочий.

- Тогда найдите кого-нибудь, кто это сделает. Как действующий посол человечества здесь, я официально прошу об этом. Посол Радиатора, вы это записали?

- Да, Джек. Зачем вам это нужно?

- Потому что я тоже напуган. Но думаю, что выход есть. Призраки отсоединили приводные узлы от города-мира. В течение часа планковский пузырь заслонил разбитый спутник; он висел в сиянии гигантской звезды, идеально серебристый. Нас вытащили оттуда. Я мог видеть отражения на поверхности пузыря, цепочки кораблей-призраков, направляющихся в безопасное место. Потребовалось около суток, чтобы планковский пузырь столкнулся с ядром звезды. К тому времени он был шириной в десять тысяч миль и продолжал расти. Огромная рябь пересекла его чудовищную поверхность. Он скользнул внутрь ядра звезды, горящий термоядом водород плавно сомкнулся над сияющим яйцевидным пузырем, вакуоли вспыхнули.Час спустя ядро начало разрушаться. Развоплощенные, посол Радиатора и я парили над виртуальными изображениями разрушающегося ядра. Я сказал: - Хотел бы я, чтобы Ева могла это увидеть.

- Да.

К настоящему времени, конечно, призраки разобрались в этом сами; но я не мог удержаться, чтобы не рассказать об этом. - Это был ваш случайный комментарий о давлении вырождения электронов, который дал мне ключ. Предположим, что постоянная Планка была сведена к нулю в ядре звезды. Высшие квантовые состояния разрушились бы - значения спина, например, упали бы с кратных этой постоянной до нуля.