Теперь интерфейс поднимался к ним, как протянутая рука, обрамленная панелью из прозрачного дерева, вмонтированной в основание корабля; внутри него вспыхнул свет, невероятно далекий и похожий на синюю вихревую линию.
Хорк яростно орудовал рычагами управления. Несмотря на всю свою внешнюю легкомысленность на ранних этапах путешествия, он, казалось, пришел в ярость после встречи с Карен Макрей. Или, возможно, этот гнев был в нем с самого начала, подумала Дюра; возможно, его всегда возмущало положение людей, брошенных на произвол судьбы и беспомощных на этой Звезде. Но теперь, впервые, у него появился повод для этой ярости: Карен Макрей и ее неосязаемые спутники-колонисты в сердцевине Звезды.
Дюра удивлялась собственному самообладанию. Она была напугана, да; и внутренняя подвижность угрожала захлестнуть ее, когда она смотрела в приближающуюся пасть червоточины. Но в то же время она осознавала, что не противостоит неизвестному, как Хорк. Знания человеческих существ были спокойными, подробными и аналитическими. Вселенная за пределами Звезды, вселенная прошлого за пределами здесь-и-сейчас: эти царства были абстрактными, отдаленными, но для Дюры они были такими же реальными, как мир воздуха, свиней, деревьев. Хотя она никогда их не видела, она выросла с ксили и их творениями, с артефактами ур-людей, и для нее они были не более экзотичны, чем дикие воздушные кабаны на корке Звезды.
Возможно, в конце концов, знания человеческих существ, ее племени - их тщательное, почти навязчивое сохранение явно бесполезных знаний из прошлого - на самом деле были механизмом выживания.
Дюра увидела, что интерфейс теперь был очень близко; тонкие, идеальные вершины верхней грани расходились в сторону от изогнутого иллюминатора корабля, а остальная часть кадра была укорочена перспективой.
Затем четкие линии артефакта начали скользить по иллюминаторам корабля, медленно, как лезвие ножа по коже. Нисходящая траектория корабля неуклонно приближала его к центру грани; но теперь они явно дрейфовали, скользя к одному острому, как нож, ребру.
Что-то было не так.
Хорк дернул за рычаги и ударил ладонью по хрупкой консоли. - Черт возьми. Он не отвечает. Магнитное поле здесь нарушено - возможно, из-за наличия интерфейса - и...
- Смотри! - Дюра указала вниз.
Хорк уставился на край, его шипящий голубой свет рисовал глубокие, движущиеся тени на его лице по мере приближения. Он выругался. - Это ударит по нам.
- Возможно, мы в безопасности. Может быть, ур-люди спроектировали эту червоточину так, чтобы она была максимально безопасной; может быть, корабль просто отскочит, и...
- А может, и нет. Возможно, ур-люди не ожидали, что кто-то окажется настолько глуп, чтобы влететь в их дверной проем на деревянном корабле. Я думаю, что эта чертова штука собирается разрезать нас надвое.
Ребро интерфейса, проплывающее мимо окон, превратилось из абстрактной линии в светящийся стержень толщиной с человеческую руку.
Дюра обхватила себя руками. Позади нее свиньи были уютной, теплой массой, оазисом знакомого. - По крайней мере, попытайся, черт бы тебя побрал. Может быть, тебе удастся превзойти магнитное поле интерфейса.
Теперь за стенами корабля произошла впечатляющая вспышка, внезапный шквал бело-голубого света, который затопил каюту и заставил ее вскрикнуть. Свиньи снова завизжали от ужаса. Корабль накренился. Хорк перекатился на своем сиденье, а Дюра схватилась за удерживающие ремни свиней.
- Мы попали! - закричала она.
Хорк потянул за рычаги. - Нет. Это собственное поле корабля; должно быть, оно касается края... Корабль реагирует. Думаю, Дюра, ты права; похоже, мы начинаем работать против поля артефакта. Продолжай кормить этих животных, черт бы тебя побрал!
Вспышки продолжались, и содрогание корабля приобрело устойчивый, неистовый ритм. Дюра вцепилась в упряжь свиней, стараясь кормить их в своем собственном непоколебимом ритме.
Медленно, мучительно медленно вращение ребра замедлялось, и голубое сияние, заполнившее кабину, начало уменьшаться. Дюра посмотрела в иллюминаторы; ребро удалялось, и магнитные вспышки уменьшались, становясь прерывистыми и нерегулярными, прежде чем полностью исчезнуть.
Теперь корабль со всех сторон окружали три стержня грани, стена бледного света медленно поднималась мимо нее. Наконец корабль проходил сквозь грань, поняла Дюра; они действительно входили в интерфейс.
- Да, - пробормотала она. - Но вряд ли мы в безопасности.
Хорк поднял руки над панелью управления. Затем он намеренно нажал все три рычага вперед; корабль устремился вперед, к интерфейсу. Она услышала гудение тока в защитных лентах вокруг корпуса. - Мы идем дальше, - сказал Хорк.
Дюра ожидала разглядеть синие линии интерфейса, этот световой прямоугольник, изнутри. Но не было никаких признаков других граней, остальной части червоточины; вместо этого за стенами корабля была только темнота, еще более глубокая, чем сумеречное свечение нижней мантии. Это было так, как если бы они входили - не в коробку света, а в устье коридора, похожего на один из темных переулков Парца. На самом деле, казалось, что она могла различить линии коридора, тянущегося через червоточину и дальше в бесконечность; черное на черном, это было все равно что смотреть в горло. В глубине коридора были вспышки - резкие, тихие и отдаленные, свет, который на мгновение расплескивался по тусклым стенам. Медленно в ее сознании складывалась картина, каждая вспышка давала новый фрагмент; коридор представлял собой цилиндр с гладкими стенками, возможно, пять человеческих ростов в поперечнике и...
И насколько глубокий?
Стены теперь окружали их со всех сторон; черное горло обхватило хрупкое судно, как будто его проглотили. Она почувствовала порыв воздуха через капилляры в голове; освещенные вспышками, фрагменты стен проносились мимо корабля, как обрывки сна. Стены, казалось, сходились на большом расстоянии, смыкаясь вокруг точки в бесконечности. Но это было невозможно, не так ли? - потому что сама граница раздела, четырехгранная рамка света, имела всего десять или дюжину человеческих ростов в поперечнике.
Но, конечно, коридор был очень длинным - невозможно длинным - поскольку само назначение червоточины состояло в том, чтобы соединять отдаленные места. И теперь она входила в такую червоточину; скоро корабль пройдет через устройство, чтобы появиться...
Где-то в другом месте.
На мгновение страх, примитивный, иррациональный и абсолютный, всплыл в ее сознании; это было так, как будто тайна всего этого проникала в ее глаза, уши и разум. Она закрыла глаза и вцепилась пальцами в мягкую кожу упряжи для свиней. Неужели она сейчас впадет в панику суеверия?
Червоточина была артефактом, сказала она себе. И артефактом, созданным людьми - возможно, ур-людьми, но, тем не менее, людьми. Она не должна съеживаться перед простым устройством.
Она заставила себя открыть глаза.
Корабль содрогнулся.
Дюра закричала: - Слишком быстро! Ты едешь слишком быстро, черт возьми; мы перевернемся, если ты не притормозишь... Ты с ума сошел?
Рычаги управления все еще были зажаты в мясистых руках Хорка, но когда он повернулся к ней, его широкое лицо было пустым и удивленным. - Это не я, - медленно произнес он. - Я имею в виду, это не корабль... мы больше не движемся сами. Дюра, нас затягивает в червоточину. - Он уставился на маленькую консоль управления, как будто искал там ответ. - И я ничего не могу с этим поделать.
* * *
Крис почти автоматически преодолел турбулентное магнитное поле. Он зачарованно уставился на нейтринный источник, почти забыв о собственной опасности. Источник был башней, темной, невообразимо массивной, выступающей из бурлящей массы квантового моря. Когда он поднялся в воздух мантии, вязкое фиолетовое вещество моря покрылось коркой, разбиваясь вдребезги, фрагменты по спирали поднимались вверх вокруг плотных линий магнитного поля.
Здесь было вещество из глубин сердцевины Звезды - глубже, чем опускался любой колокол, возможно, даже глубже, чем смог бы достичь деревянный корабль Хорка. Здесь происходило вытеснение вещества из огромного единого ядра, которое было душой Звезды, из-под туманной границы между морем и сердцевиной. Материя источника была гиперонной; каждый гиперон представлял собой огромное скопление кварков, намного более массивных, чем любой обычный нуклон, и гипероны были связаны вместе путем обмена кварками в сложные фрактальные массы. Но по мере того, как материя извергалась через горловину полюса, ее структура разрушалась, неспособная поддерживать себя в условиях пониженной плотности мантии. Кварковые пакеты распадались, высвобождая поток энергии, и преобразовывались в ливни нуклонов; а свободные нуклоны - протоны и нейтроны - быстро застывали, образуя охлаждающиеся куски вещества сердцевины.
