Он покачал головой, глядя на город сверху вниз, как будто он был неким богом, парящим над ним. Здесь, снаружи, внутренняя сторона, фрустрация его жизни в городе и вокруг него казались далекими, сведенными к тривиальности; он чувствовал себя возвышенным, способным смотреть на все это с состраданием, уравновешенно. Его родители любили его, и они хотели для него самого лучшего - как они это понимали. До него доносились крики стюардов гонки, крошечных на фоне огромного светящегося неба. Почти время. Он огляделся. Там была сотня серфингистов, вытянувшихся неровной линией поперек неба; теперь они шли ровно, вровень с отрядами стюардов в их характерной красной униформе. Крис щелкнул по своей доске, раз, другой; он почувствовал, как она ударила по магполю и вернула его точно на его место в шеренге. Он уставился вперед. Он стоял лицом вдоль направления вихревых линий, к центру вращения; ближайшая линия находилась в нескольких человеческих ростах от него, и линии обтекали его, как стены какого-то неосязаемого коридора, маня его в бесконечность.

Задача гонки состояла в том, чтобы проплыть вдоль вихревых линий далеко по крыше мира - через полюс - до финишного створа; там другая группа стюардов разметила участок неба, как люди-пауки. Гонку выигрывал не обязательно самый быстрый, первым завершивший дистанцию, но, возможно, тот, кто проявил больше технических навыков, больше стиля при следовании по трассе.

Он посмотрел вдоль линии. Рэй, как он знал, была на три места ниже его - единственная из его друзей, прошедшая квалификацию на Игры в этом году. Вот и она, ее гибкое обнаженное тело изогнулось над доской, волосы зачесаны назад, а зубы сверкают в широкой, голодной улыбке. Он поймал ее взгляд, и она подняла кулак, ее улыбка стала шире.

Теперь все серфингисты были на своих местах; он видел, как они расположились над своими досками, сосредоточившись, расставив ноги и подняв руки. Стюарды продолжали сновать вдоль линии, как встревоженные зверьки, проверяя позиции, поправляя доски легкими толчками. По линии разнеслась тишина; стюарды удалялись. Крис почувствовал, что его чувства обострились. Доска под его ногами, шипение магполя, свежесть воздуха, столь далекого от чрева города, проникающего через его рот и капилляры, - все это было жизненно важным и реальным, проникавшим в его голову; он никогда не чувствовал себя таким живым.

И, возможно, далекая, нежеланная часть его говорила, что он никогда больше этого не сделает.

Что ж, если так и должно было случиться - если его жизнь должна была стать затяжным разочарованием после этого великолепного момента - тогда пусть так и будет; и пусть это будет его лучшее время.

Стюарды переглянулись вдоль своей шеренги. В унисон они подняли правые руки - и опустили их с рубящим ударом, крикнув - Начинайте!

Крис яростно ударил по своей доске. Он почувствовал, как магполе пронзило доску и его конечности, увлекая за собой потоки заряженных частиц. Он с криком бросился вперед, рассекая воздух. Туннель из вихревых линий, казалось, взорвался вокруг него; сине-белый электронный газ заискрился над его телом. Он наполовину осознавал похожие крики вокруг себя, от остальной части линии, но он отгородился от других серферов; он сосредоточился на своей доске, магполе, своем равновесии и положении в воздухе.

Шеренга стюардов, неровная и распадающаяся, пронеслась под ним.

Он открыл рот и снова закричал, бессвязно. Боковым зрением он увидел, что только Рэй и еще один или два человека повторили его старт. Он лидировал, уже опережая других серферов! И он знал, что у него хороший стиль, правильный баланс; магполе разлилось по его телу, как волна жара. Он поднес руку к лицу и наблюдал, как с кончиков пальцев струится электронный газ; окутанный голубым светом, он, должно быть, выглядел как фигура из сна, мчащаяся по небу...

Доска с грохотом взлетела вверх, ударив его по ногам.

Он задохнулся, ударом его чуть не сбросило с доски. Это было похоже на удар обо что-то твердое в магполе. Он позволил коленям согнуться, пытаясь погасить подъем вверх; но все равно его подбросило в воздух, с опасностью для равновесия на доске. Вихревые линии скользили по небу вокруг него, а линии магполя разрывали его живот и грудь, когда его грубо протаскивали через них.

Он услышал крики серфингистов вокруг него.

Волна прошла. Потрясенный, с болью в коленях и лодыжках, он выпрямился. Рискнул оглянуться налево и направо. Шеренга серфингистов была неровной, рассеянной, разбитой. Что бы ни вызвало эту волну, это ударило по остальным так же сильно, как и по нему.

...Рэй пропала. Он увидел мерцающую искорку, которая, возможно, была ее доской, переворачивающейся в воздухе из конца в конец; но самой девушки не было видно.

Он почувствовал укол беспокойства - ужасное, незнакомое чувство опустошенности, - но это чувство потонуло в потоке триумфа. Благодаря удаче или мастерству, или и тому, и другому, он выжил. Он все еще был на своей доске, все еще участвовал в гонке и все еще был полон решимости победить.

Но все равно что-то было не так. Он дрейфовал вниз по шестиугольному ряду линий. Он скорректировал траекторию полета, изо всех сил оттолкнулся от магполя - но снова наступил этот проклятый дрейф вниз. Он чувствовал себя сбитым с толку, дезориентированным, как будто инстинкты предавали его.

...Нет, медленно осознал он; его инстинкты, его мастерство были в порядке. Он держал свою линию. Сами вихревые линии дрейфовали вверх, к корке Звезды.

Он был городским парнем, но знал, что это значит.

Мантия теряла свой вращательный импульс. Сбой.

Внезапно, впервые за все время, он почувствовал себя потерянным, уязвимым, одиноким в небе. Он не мог удержаться от крика, страстно желая вернуться в отдаленное деревянное чрево Парца.

Он заставил себя сосредоточиться. Ему пока не угрожала прямая опасность. При удаче и мастерстве он все еще мог бы пройти через это.

Он все еще несся по небу, держась на одной линии с дрейфующими вихревыми линиями. Но теперь он немного замедлился, оглядываясь по сторонам. Теперь он был практически один; из сотни стартовавших в гонке, возможно, тридцать все еще были на своих досках, параллельно его пути в воздухе. От остальных - стюардов - не было никаких признаков. Город все еще висел в воздухе, как пыльный фонарь, твердый и невозмутимый.

Вихревые линии дрейфовали быстрее. Они выглядели запутанными, неопрятными. Присмотревшись повнимательнее, он увидел, что вдоль линий как восходящего, так и нисходящего потока нарастает нестабильность; огромные, сложные формы волн проходили друг сквозь друга, казалось, притягивая и усиливая друг друга.

Он оглянулся через плечо на дальний восходящий поток. Там воздух светился желтой пустотой. Вообще никаких вихревых линий.

Теперь воздух наполнился фиолетовым светом, внезапным, шокирующим, так что его доска отбрасывала тень на его ноги и руки. Он перегнулся через доску и посмотрел вниз.

Квантовое море взорвалось прямо под городом; нейтринный фонтан неуклонно приближался к Парцу, словно огромный кулак.

Криса захлестнуло негодование. Нет, подумал он. Не сегодня. Не в мой день...

Магполе снова рванулось вперед, врезаясь в его доску с силой и непосредственностью.

Я выигрывал! О, я выигрывал!

 Подобно куску пищи, плывущему навстречу собственному назначению, грубый деревянный цилиндр с драгоценным грузом людей и животных с трудом продвигался к незапятнанному устью артефакта ур-человека.

Дюра работала с воздушными свиньями, кормила и терпеливо успокаивала, пока их пердеж приводил в действие турбину. Чтобы доставить "Свинью" ко входу в червоточину, Хорк провел корабль по длинному ровному проходу в положение над одной из граней интерфейса. Сквозь широкие окна она наблюдала, как врата червоточины ненадолго погрузились в пышное мерцание мантии, чтобы снова появиться, как будто выныривая на поверхность, когда они снова приблизились к ним.