- Это айсберг из вещества сердцевины, - уверенно сказал Бзиа. - Вещество сердцевины. Вот и все.

Хош усмехнулся, его взгляд скользнул по каюте.

Фарр знал, что Хош насмехается над ним, но внезапный шок от этих слов проник в его воображение. Ему всегда нравились истории о войне, ему нравилось вглядываться в недостижимую поверхность квантового моря и пугать себя видениями древних, измененных существ, рыщущих в его глубинах. Но истории о войне, о потерях человечества казались настолько далекими от повседневного опыта, что казались бессмысленными.

Но Дюра рассказала ему о фрактальной скульптуре, которую она видела в университете Парца - скульптуре физического облика колониста, как сказала Ито. И теперь он сам спускался в нижнюю мантию, защищенный только шаткой, едва понятной технологией.

Он вцепился в столб, уставившись на тусклый свет в окнах.

 Снова послышался скрежет по корпусу. Колокол снова закачался, отчего у Фарра скрутило живот.

На этот раз Хош и Бзиа, казалось, не были удивлены. Хош повернулся и прижался лицом к окну, в то время как Бзиа ослабил хватку на опорном столбе и согнул пальцы своих огромных рук.

- Что теперь? - прошептал Фарр.

- Мы думаем, что зацепили айсберг...

Под поверхностью квантового моря не могли выжить ядра - скопления протонов и нейтронов. А еще глубже, в темном чреве самого моря, плотность становилась настолько высокой, что сами нуклоны входили в соприкосновение друг с другом. Из сталкивающихся нуклонов могли образовываться гипероны, экзотические комбинации кварков. Гипероны могут объединяться в стабильные островки плотного материала - айсберги из вещества сердцевины, которые могут сохраняться вдали от формирующих их плотностей сердца Звезды. Айсберги под действием течений квантового моря поднимались на более высокие уровни, где их подбирали рыбаки и транспортировали в Парц-Сити.

- Они цепляются за внешнюю сторону колокола, - сказал Бзиа. Он изобразил удар айсберга кулаками по колоколу. - Видишь? Его притягивает туда магнитное поле колокола, его обручей из вещества сердцевины. И он остается, приклеенный магнитным полем, созданным в ответ в его собственном объеме.

Хош снова ухмыльнулся, и Фарр почувствовал зловонное дыхание надзирателя. - Удачной рыбалки. Нам повезло. Мы не можем находиться более чем на четыреста метров ниже Парца. Теперь, парень. Смотри. - Величественным жестом Хош повернул два переключателя на маленькой панели управления рядом с собой.

Фарр затаил дыхание, но, казалось, ничего не изменилось. Колокол все еще тревожно раскачивался в нижней части мантии - на самом деле, казалось, что он вращается, подсказал ему желудок, возможно, его закрутило ударом айсберга.

Бзиа терпеливо сказал: - Он послал сигнал в гавань по тросам. Что мы готовы к подъему.

Хош ухмыльнулся ему. - И именно поэтому мы здесь, парень. Вот почему они сажают людей в эти клетки и опускают их в мантию. Все для того, чтобы повернуть эти маленькие выключатели - видишь? Иначе как бы еще порт узнал, когда поднимать колокола?

- Почему нас трое? Почему не всего один рыбак?

- Двойное резервирование, - сказал Хош. - Если что-то случится с миссией - что ж, один из нас может прожить достаточно долго, чтобы переключить рубильники и вернуть домой драгоценный материал сердцевины. - Ему явно доставляло удовольствие дразнить страх Фарра.

Фарр попытался огрызнуться. - Тогда тебе следовало рассказать мне, что происходит, раньше. Что, если бы что-то пошло не так, и я не знал бы, что делать?

Бзиа бесстрастно посмотрел на Хоша. - Парень прав, Хош.

- В любом случае, - сказал Фарр, - не требуется большого мастерства, чтобы повернуть простой переключатель...

- О, дело не в навыке, - тихо сказал Хош. - Навык заключается в том, чтобы оставаться в живых достаточно долго, чтобы сделать это.

 Колокол тревожно покачнулся в нижней мантии, потеряв равновесие из-за массы материала, прилипшего к его боку. Фарр попытался оценить их нахождение, но не смог отделить подлинные признаки их восхождения к свету - ощущения в животе, рассеивание мрака в маленьких окнах - от оптимистичного воображения. Он с тревогой смотрел на синевато-фиолетовое свечение в окнах, не в силах взять ничего из еды, которую Бзиа предложил ему из маленького шкафчика, встроенного в корпус колокола.

Колокол содрогнулся от нового удара. Фарр вцепился в свой столб. Раздался скрежещущий звук, и неуклюжее суденышко, содрогнувшись, остановилось.

Фарр поборол искушение закрыть глаза и свернуться калачиком. Что теперь? Чем еще они могут в меня швырнуть?

Он почувствовал шершавые пальцы Бзиа на своих плечах. - Все в порядке, парень. Это признак того, что мы почти дома.

- Что это было?

- Это наш айсберг царапает по хребту. Сейчас мы всего на сто метров или около того ниже самого Парца.

Хош потянул за рычаг на панели управления, кряхтя от усилия; гул, который Фарр научился связывать с токами, питающими защитное магнитное поле колокола, стал менее интенсивным. Хош повернулся к нему, его настроение, очевидно, перешло к спокойному, лукавому тону. - Твой приятель наполовину прав. Но мы еще не в безопасности. Далеко не все.

На самом деле это была одна из самых опасных частей миссии. Айсберг, ударяясь о хребет, мог легко оборвать их тросы или повредить сам хребет.

- Итак, - вкрадчиво произнес Хош, - один из нас должен выйти наружу и немного поработать.

- Что за работа?

- Обмотать айсберг веревками. Привязать его к корпусу, - мягко сказал Бзиа. - Вот и все. Что предотвращает раскачивание айсберга и защищает тросы от столкновений с веществом сердцевины.

Хош уставился на Фарра.

Бзиа поднял свои огромные руки. - Нет, - сказал он. - Хош, ты не можешь быть серьезным. Ты не можешь отправить мальчика туда.

- Я никогда не был более серьезным, - сказал Хош. - Как вы оба мне говорили, мальчик не протянет здесь и пяти ударов сердца, если не научится ремеслу. И есть только один способ сделать это, не так ли?

Бзиа попытался возразить, но Фарр остановил его. - Все в порядке, Бзиа. Я не боюсь. В любом случае, он, наверное, прав.

Бзиа сказал: - Послушай меня. Если бы ты не боялся, ты был бы дураком или мертвецом. Страх держит твои наглазники открытыми и чистыми.

- Веревки в том шкафчике, - сказал Хош, указывая.

Бзиа начал вытаскивать туго свернутые толстые веревки; вскоре маленькая кабина, казалось, была заполнена этим барахлом. - И ты, - рявкнул Хош на Фарра. - Открой люк.

Фарр выглянул в иллюминатор. Воздух - если это можно было назвать воздухом, такая глубина - был фиолетовым, почти как у моря. В конце концов, они все еще находились на целых сто метров - десять миллионов человеческих ростов - ниже Парца.

Он почувствовал, как чья-то подошва уперлась ему в спину. - Действуй, - прорычал Хош. - Это тебя не убьет. Возможно.

Фарр уперся плечами в круглый люк и толкнул. Он был тяжелым и жестким, и когда он нажал, то услышал скрежет удерживающих колокол обручей из вещества сердцевины, которые соскальзывали в сторону.

Люк распахнулся, вылетев за пределы его досягаемости. Воздух снаружи колокола был густым и клейким, и он заполнил кабину, подавляя более разреженный, чистый воздух внутри. Свет ламп кабины, казалось, сразу потускнел.

Фарр задержал дыхание, его рот закрылся почти сам по себе. На грудь давило, как будто более плотный воздух пытался проникнуть в легкие через кожу. Усилием воли он разлепил губы. Приторный, пурпурный воздух с трудом проникал ему в горло; он чувствовал его на губах, вязкий и горький. Он вздохнул, расширяя легкие; этот воздух обжигал, проходя через его капилляры.

Итак, после нескольких коротких ударов сердца, он оказался в нижней мантии. Он поднял руки для пробы, разминая пальцы. Его движения не нарушились, но он чувствовал себя более слабым, вялым. Возможно, доля сверхтекучего воздуха в этом слое была ниже, чем в настоящей мантии.