- Помоги нам, - сказала она, глядя прямо в его наглазники.
Теперь это была не просьба, понял он, и не мольба; это был приказ.
Он закрыл глаза. Черт возьми. Почему все это должно было случиться с ним? Разве у него не было достаточно проблем? Он почти жалел, что просто не расстрелял их из арбалетов, прежде чем у них появился шанс открыть рот и сбить его с толку.
Не желая позволять себе думать об этом дальше, он вытащил из-под сиденья баллон с воздухом и протянул руку, чтобы открыть дверцу машины.
* * *
В одной из ранее бесшовных стенок деревянного ящика Тобы Микксакса - его машины - появилась круглая трещина. От этого последнего сюрприза Дюра не смогла удержаться и отпрянула назад, замахнувшись копьем на деревянную крышку, которая начала поворачиваться внутрь аэромобиля.
Дверь полностью открылась со вздохом выравнивания давления. Насыщенный воздух аэромобиля обдал ее, такой густой, что она чуть не закашлялась; она сделала один глубокий вдох и на несколько ударов сердца почувствовала прилив сил, наполнилась энергией. Но затем воздух растворился в затхлой, липкой разреженности леса; и все исчезло, такое же нематериальное, как сон. Очевидно, внутри отсека было больше воздуха, чем снаружи... Но в этом, конечно, был смысл. Зачем еще ездить в деревянной тюрьме, зависящей от сотрудничества поросят, как не для того, чтобы иметь при себе достаточно воздуха, чтобы сидеть с комфортом?
Тоба Микксакс выбрался из своей машины. Дюра настороженно наблюдала за ним широко раскрытыми глазами. Микксакс уставился на нее в ответ. Долгие секунды они висели так, буравя друг друга взглядами.
Микксакс был одет. Он носил не просто пояс или сумку для переноски, а костюм из какой-то кожи, который обтягивал его с головы до ног. Она никогда не видела ничего настолько ограничивающего. И бесполезного. Не то чтобы у него было много карманов. На голове у него была шляпа, а лицо закрывала вуаль из какого-то прозрачного легкого материала. Трубки вели от вуали к рюкзаку на спине. На шее на цепочке висел медальон в форме колеса.
Микксакс был на добрых пять лет старше самой Дюры и, возможно, всего на пятнадцать лет моложе ее отца на момент его смерти. Достаточно взрослый, чтобы его волосы - насколько она могла их разглядеть - по большей части пожелтели, а вокруг неглубоких век образовалась сеть морщинок. В разреженном лесном воздухе он казался запыхавшимся, несмотря на шляпу и вуаль. Он был невысок - на голову ниже ее - и выглядел упитанным: его щеки были круглыми, а живот выпирал под одеждой. Но, несмотря на обилие жира, Микксакс не отличался развитой мускулатурой. Его шея, руки и верхняя часть ног были тонкими, мышцы терялись под скрывающими их слоями кожи; его закрытая голова слегка покачивалась на шее, которая была откровенно тощей.
В честном поединке, медленно осознала Дюра, Микксакс не был бы ей ровней. На самом деле, ему было бы трудно защититься даже от Фарра. Неужели все жители его странного дома - города Парц - настолько атрофировались, разъезжая в запряженных свиньями машинах?
Дюра снова начала чувствовать себя уверенно. Тоба Микксакс был странным, но он, очевидно, не представлял особой угрозы.
Она поймала себя на том, что ее взгляд снова прикован к медальону, висевшему у него на шее. Он был размером с ее ладонь и выглядел как открытое колесо, к которому была прикреплена схематичная фигурка мужчины, раскинувшего руки и ноги на четырех из пяти спиц колеса. Работа была выполнена тонко, и выражение лица маленького вырезанного человечка передавало много смысла: боль и в то же время некое терпеливое достоинство.
Но ее внимание привлекла не форма кулона, а его материал. Он был вырезан из материала, которого она никогда раньше не видела. Не из дерева, конечно; он выглядел слишком гладким, слишком тяжелым для этого. Что же тогда? Резная кость? Или...
Микксакс, казалось, заметил, что она смотрит на кулон; вздрогнув, странно виноватый, он закрыл устройство ладонью и спрятал его за ворот куртки, подальше от посторонних глаз.
Она решила поразмыслить над этим позже. Еще одна загадка среди многих...
- Дюра, - сказал Тоба. Его голос звучал намного лучше, чем искаженное карканье, которое она слышала сквозь стены машины.
- Спасибо, что помог нам.
Он нахмурился, его пухлые щеки опустились. - Не благодари меня, пока мы не узнаем, можно ли что-нибудь сделать. Даже если он переживет поездку отсюда в Парц, нет никакой гарантии, что я найду врача, который вылечит такого потокового, как он.
Потокового?
- И даже если я это сделаю, не знаю, как ты собираешься платить...
Она отмахнулась от этого взмахом руки. - Тоба Микксакс, я бы предпочла разобраться с этими загадочными проблемами, когда до них дойдет. Сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы посадить Адду в твою коробку... в твою машину.
Он кивнул и ухмыльнулся. - Да. И это будет не так-то просто.
Сделав несколько резких взмахов рукой, Дюра подплыла к маленькой группе людей, а Микксакс неуклюже последовал за ней. Глаза Фарра метались между лицом Дюры, шляпой Микксакса и обратно; и его рот открылся, как третий, огромный наглазник. Дюра старалась не улыбаться. - Ладно, Фарр. Не пялься.
Филас баюкала разбитую голову Адды. Адда повернул к ним свое ослепшее лицо. - Убирайся, человек Парца. - Его голос был булькающим карканьем.
Микксакс проигнорировал слова и склонился над стариком. Дюра, казалось, увидела раны Адды глазами незнакомца - вывернутую правую руку, раздавленные ступни, разорванную грудную клетку - и почувствовала, как в ее сердце вонзился нож.
Микксакс выпрямился. Выражение его лица было скрыто вуалью. - Я был прав. Это будет нелегко, даже дотащить его до машины, - тихо сказал он.
- Тогда не беспокойся, - прошипел Адда. - Дюра, ты чертовски неумна...
- Заткнись, - сказала Дюра. Она попыталась обдумать ситуацию. - Может быть, - медленно произнесла она, - если бы мы могли связать его - крепко привязать к лубкам, сделанным из наших копий, - это было бы не так плохо.
- Да. - Микксакс огляделся. - Но те веревки, которые у тебя есть, и сети просто врезались бы в него.
- Знаю. - Она оценивающе посмотрела на одежду Микксакса. - Так что, может быть...
Через некоторое время он понял, о чем она спрашивает, и с покорным вздохом начал снимать брюки и куртку. - Почему я? - пробормотал он почти слишком тихо, чтобы она услышала.
* * *
Он носил одежду даже под одеждой. Его грудь, руки и ноги были обнажены, но на нем были широкие кожаные шорты, которые прикрывали промежность и нижнюю часть живота. Он не снял шляпу.
Без одежды он выглядел еще более тощим, с дряблым животом. На самом деле, он выглядел нелепо. Дюра воздержалась от комментариев.
Конечно, иногда человеческие существа носили простую одежду - пончо и накидки, если дул особенно холодный воздух. Но одежду под одеждой?
Адда яростно выругался, когда они привязали его - с завязанными штанинами и рукавами - к самодельному каркасу из копий. Но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и через несколько минут был заключен в кокон из мягкой кожи, его слепое лицо дергалось из стороны в сторону, словно в поисках спасения.
Дюра и Микксакс, с испуганной Филас, все еще баюкающей хрупкую голову Адды, осторожно засунули кокон со стариком в машину со свиньями. Микксакс забрался следом и принялся за работу, закрепляя его на месте в задней части кабины с помощью отрезков веревки. Даже сейчас, Дюра могла слышать снаружи машины, как Адда продолжал проклинать своего спасителя.
Дюра устало улыбнулась Филас. - Старый дьявол.
Филас не ответила. Ее глаза, когда она смотрела на машину, были широко раскрыты... на самом деле, медленно осознала Дюра, ее страх сейчас был самой сильной эмоцией, которую женщина проявляла со времени смерти Эска.
Дюра потянулась и взяла Филас за руку. Она задрожала в ее ладони, как маленький зверек. - Филас, - осторожно произнесла она. - Мне нужна твоя помощь.
