— Да, — подтвердил Чай. — Но призрачные шансы стать свободными всё же лучше, чем совсем никаких. Если же не получится… Рано или поздно нас всех здесь всё равно убьют.

— Согласен.

— Поэтому, — продолжил свой рассказ Ворон, — и нужна группа. Мы с Туманом приняли предложение и сразу поняли, что вдвоём рыпаться бесполезно. Почти весь прошлый контракт собирали подходящих кандидатов в мой отряд. Выбирали тщательно и осторожно. Гипотетических мясников, вроде тварей Кнехта, отсеивали сразу. Ну, ты и сам видел на примере Чака. Остались лучшие из лучших, которых признали не только мы, но и Анкира. По-другому — никак.

Ну а дальше, после нашего согласия, маугли отнесли двоих землян к месту разгрома группы. Там мы через чужой скафандр подали сигнал «Пламя». Прибывшая группа почти легко эвакуировала нас. Начальство удивилось, как мы могли почти неделю без нормальной защиты продержаться на планете. Но после длительного лечения и основательных допросов с пристрастием решило, что Ворон и Туман — просто везунчики, вовремя скинувшие с себя броню и голышом продержавшиеся в джунглях фантастический срок. Полгода точно в тюрьмах и лабораториях провели. Самое поганое время за все мои жизни.

— Странно, что ваши мозги взломать не получилось, — удивился я. — Корпоранты, как понимаю, легко в них влезть могут.

— Пробовали, Кощей. Но новые ментальные способности сделали своё дело. Там на целую книгу приключений было. Главное, что корпоранты нам поверили и вернули в строй. Такие живучие аномалии решили использовать по полной программе.

Думаю, на сегодня с тебя инфы хватит. К тому же мясо закончилось. Группа, подъём! Нам ещё в деревню наведаться надо. А то в прошлый раз из-за наличия двух непонятных салаг я не смог нормально пообщаться с Анкирой.

Почти полтора месяца на Анкире… За это время я полностью привык к планете, и волнующая новизна первых дней окончательно выветрилась из моего сознания. Реалии перестали восприниматься какой-то фантастикой, несмотря на то, что понять эту планету так и не смог. Её, как верно заметил Ворон в первые дни моей службы, невозможно понять. Как только выстроишь в голове хоть какую-то структуру местного общества и его ментальных связей с Анкирой, так сразу же всё летит к чертям собачьим. Нет здесь нормальной человеческой логики!

Да, мы как бы гости, и сильное агрессивное воздействие на нас не оказывается. Даже в большие деревни с Камнями входим спокойно и общаемся через шаманов с Анкирой. Но при этом легко можем попасть в засаду маугли-охотников из мелких деревенек и хуторов.

Ворон говорит, что охотники — в основном молодёжь, которая хоть и получила связь с Матерью, но та в ней не до конца окрепла. Типа: подростки в пубертатном возрасте и со всеми проблемами переходного периода: «мамку» не всегда слушаются и частенько очень агрессивны. Ну а если учесть, что анкирийцы доживают до двухсот пятидесяти годиков, то возраст непослушания здесь растягивается на несколько десятков лет.

Первыми на таких мы никогда не нападали, чтобы Анкира не заподозрила нас в явной агрессии. Но отбиваться от засад маугли приходилось часто. И тут уже земляне были как бы в своём праве. Даже иногда полностью уничтожали охотничьи деревни. Благо, в них не жили старики, женщины и подростки, недавно получившие связь с Анкирой, но ещё не вошедшие в нормальные физические кондиции.

К концу смены уже большая часть «Чёрных клыков» имела ранения различной степени тяжести. Наша бравая лаон Фея получила перелом нескольких рёбер и сотрясение мозга. А Телль вообще вторую неделю без сознания отлёживался под капельницами в медицинском отсеке, ожидая нормального лечения по прибытии на Эно-2.

Временная потеря этих двоих сильно снизила огневую мощь нашего отряда. Да ещё и обещанное влияние Анкиры на головы землян стало проявляться всё больше и больше. У меня началось с навязчивого комариного писка в ушах. Он не затихал ни на минуту и сильно выбешивал.

Через несколько дней резко, как по команде, прекратился. Но легче от этого не стало — голову словно стальной обруч сдавил. Это небольно, но очень дискомфортно. Мысли начали слегка путаться, появилась небольшая заторможенность. Вместе с ней и очередные раны при вылазках за периметр.

Но, к сожалению, мы не могли отказаться о рейдов. Во-первых, необходимо проводить разведку и поиск Камней любой ценой. Корпоранты зря кормить «туристов» не собирались и выжимали каждый вложенный в наши тела рубль… Вернее, «бонус» — именно так называется общая денежная единица Объединённых Корпораций.

Ну, а во-вторых, нам необходимы были эти выходы. Точнее, больше не нам, а Ворону, единственному из отряда, на мозги которого не давила Анкира. Через маугли-старейшин командир ментально общался с планетой и о чём-то с ней договаривался. Я было попытался выяснить смысл этих молчаливых бесед, но получил туманный ответ:

— Пока ничего сказать не могу. Пойми, Кощей, не потому, что не хочу, а сам до конца не понимаю смысла. Но верю планете, что без этого никак не обойтись. К тому же Анкира пытается считать вашу энергетическую структуру и учится полностью копировать её. Для неё это сложно, и мне приходится выступать в роли то ли консультанта, то ли подопытного кролика.

— Зачем ей наши копии?

— Всему своё время. Пока обнадёживать вас нет смысла, так как не факт, что получится. Поэтому отставь своё любопытство в сторону и внимательно смотри по сторонам. Со дня на день начнётся ментальная буря. Если она нас застанет в рейде, то поверь, мало не покажется.

— Что за метальная буря?

— Считай, что «месячные» у Анкиры, — влез в разговор Краплёный. — Она, как и любая баба, в это время очень нервная. Хаос наступает полнейший, и никакой защиты нам не гарантировано, от слова совсем. Пока Мать нас по головке гладит. Вон даже огнестрельное оружие нормально работает. Но при буре придётся отмахиваться исключительно «джедайчиками».

— И даже местные мирные жители начнут считать нас чужеродным элементом, а не гостями. Поэтому постараются избавиться всеми доступными способами, — дополнил Чай. — Подобное длится примерно сутки. Только если вдруг оказался в это время за периметром, то на базу уже гарантированно не вернёшься. Маугли не укокошат, так с ума сойдёшь и сам себе башку свернёшь.

— Именно, — кивком подтвердил правдивость бойцов Ворон. — Поэтому, Кощей, внимательно считывай поведение местной флоры и фауны. Часа за три до бури оно сильно меняется. Обо всех странностях немедленно докладывать. Даже если ахинея какая-нибудь привиделась. Наша задача: вовремя распознать ментальное возмущение и успеть добежать до периметра.

— На плацдарме эти «месячные» уже не угрожают?

— Относительно. И пусть вспомогательные отряды обычно легко справляются с массовыми, но неорганизованными и очень тупыми атаками тварей Анкиры на А-1, только всё равно всем по мозгам бьёт знатно.

— А сама Анкира предупредить тебя не может? Вы же с ней плотно общаетесь, — задал я очередной вопрос.

— Вот неугомонный… — вздохнул командир. — Не может или не хочет. Не знаю. Но за несколько дней до этого знаменательного события у меня в груди поселяется тревожность на ровном месте. После неё и случается ментальная буря. Может быть сегодня, а может и через неделю. Временные промежутки размыты. Но… Я уже второй день на нервяке.

В тот раз ничего страшного не случилось, и мы почти спокойно разведали местность, послушно нанеся на карту новые, до нас не разведанные места.

Западло ожидало в конце смены, за два дня до предполагаемой отправки на Эно-2. Как потом нервно пошутил Краплёный: «дембельский аккорд» во всей красе. Полностью ментально измученные Анкирой, мы решили не сильно углубляться в дебри. Настроение у всех неважное, реакция снизилась вдвое. А постоянное нервное раздражение превратило некогда боеспособную группу в непонятный сброд.

Несколько раз на базе среди бойцов случались резкие перепалки, чуть было не доходящие до драк. Хорошо, что Ворон был полностью адекватен и конфликты гасил в зародыше. Причём делал это не только словами, но и явно своими уникальными ментальными способностями. Так что вся дисциплина держалось исключительно на воле командира. Интересно, как в других отрядах поддерживают её в конце смены? Ведь такого уникума, как Ворон, больше ни у кого нет.