— Побои.

— Дальше.

— Жил на заброшках в порту, пока не прибился к «Сажевым крысам». Главарь — Сайлар. Учил ремеслу, брали то, что плохо лежит. Без мокрухи. Пока неделю назад не решили пойти на крупное дело.

— Ты про склад «Левиафан-Карго»? — его вопрос прозвучал так, будто он проверял расписание.

Я поперхнулся воздухом.

— Да… — отпираться не было смысла. — Нас подставили. Или конкуренты сдали.

— Продолжай.

— Я сбежал. Пробрался на «Фаэтон».

— Это я и так понял. — в его голосе не было ни капли триумфа. — Что ты видел во время крушения?

— Сэр, я…

— Не «сэркай». Отвечай.

— Я прятался в контейнере. Потом появились наемники. Они что-то искали, убивали всех, кто выжил. Началась пальба, взрывы, вопли. Когда понял, что всё стихло, я сбежал.

— И как ты добрался до Копьево, не зная местности? — вопрос прозвучал мягко, но я почувствовал, как захлопывается капкан.

— Мне помогли. Парень и девушка.

Дарио откинулся в кресле. Тяжелый вздох, скрип старого дерева и тишина, давящая на мозги. Он выглядел уставшим, как взрослый, которому ребенок в сотый раз врет про разбитую вазу.

— Парень и девушка… — эхом повторил он.

Следователь снова встал, подошел к сейфу, звякнул ключами и швырнул на стол пухлую папку с надписью:

«Дело № 14817 — 09/24 Б/Ф — "Фаэтон"». Она шлепнулась с глухим, финальным звуком. Дарио открыл её, разворачивая передо мной схему грузового дирижабля.

— Хватит, Вэйкор. Не корми меня сказками для патрульных. На борту был спец-груз корпорации «Парст-Индастриал». Контейнер 7-Б. Свинцовая обивка, криогенный замок. Что внутри — неизвестно, корпораты молчат как рыбы. Но за этот ящик положили полторы сотни человек. Когда мои люди прибыли на место, контейнера не было. Зато были следы зачистки. Значит кто-то оказался готовым к такому развитию событий. Или, наоборот, решил пойти ва-банк.

Дарио навис надо мной.

— Ты там был. Ты видел, кто забрал груз. И ты знаешь, почему они оставили тебя в живых.

Меня загнали в угол. Дарио не отпустит меня, пока не выжмет досуха. Он думает, что я просто свидетель? Что ж, пора повышать ставки. Если я для него загадка, то пусть эта загадка станет смертельно опасной. Вывалю на него такую правду, от которой его сытая рожа скривится.

Я медленно снял побрякушку Рэм со своей отмычки на запястье. Дарио не дернулся, но его мышцы напряглись. Амулет — черный, поглощающий свет камень на грубой цепочке — с глухим стуком положил его на стол поверх досье.

— Хочешь правды, начальник? Те, кто сбили «Фаэтон» — это Пенумбра. Они резали свидетелей как скот. А меня вытащили Ла Брум. Знаешь почему? Оказывается, в моих жилах течет кровь какого-то древнего кровососа. Я для них — козырь в рукаве, который они хотят разыграть в своей вечной войне. Ла Брум уже расстелили передо мной ковровую дорожку, предлагали стать их ручной собачкой.

Кивнув на амулет, продолжил:

— Эту побрякушку мне дали на прощание. Сказали: «Сломай, если прижмет». И тогда сюда явится кто-то из Старших. Думаю, одного вампира хватит, чтобы этот квартал стал самым тихим местом в городе.

Снова пауза. Дарио смотрел на амулет. В его взгляде — брезгливость и… расчет. Он медленно протянул руку, но касаться камня не стал. Интересно…

— Ла Брум, — тихо произнес он. — Значит, вот куда ушел контейнер.

Раньше меня как-то мало волновала начинка этого ящика. Сложно строить из себя детектива, когда тебя гоняют как шелудивого пса, и каждый день пытаются пристрелить. Тут уж не до любопытства, шкуру бы целой унести. А сейчас… Из-за одной этой жестянки уронили целый дирижабль, полторы сотни жмуров размазало по скалам, все бегают, суетятся… Что же такого важного упёрли Рэм и Джу?

Его взгляд изменился, став колючим и настороженным. Так смотрят на найденную гранату без чеки: держать в руках страшно, но, если швырнуть в нужную сторону, можно решить кучу проблем. Дарио, судя по всему, тоже прекрасно знал, что это за твари. Вот только этот ублюдок даже бровью не повел. Хладнокровие просто запредельное. Я его недооценил.

— Думаешь, ты меня напугал? — Дарио хмыкнул, возвращаясь в кресло. — Очередное подтверждение, что ты не свидетель, а наживка. Ты у них на крючке. А значит — ходячая мишень. Как только станешь не нужен — или опасен — они дернут за леску.

Он снова сцепил пальцы в замок, и на его лице появилась та самая, хищная улыбка.

— Можешь сломать эту штуку. Но тогда станешь их рабом. Или ты можешь работать на меня. По-настоящему. Стать моим агентом внутри этой игры.

— С чего бы мне это делать? — огрызнулся я. — Ты мне никто.

— Верно. Я тебе никто. Но я знаю того, кто тебя продал. Ты хочешь знать, почему Сайлар так поступил?

Дарио выдержал театральную паузу, наблюдая за моей реакцией.

Сердце пропустило удар. В ушах зашумело.

— Где он?

— Хочешь справедливости? Хочешь отомстить за то, что тебя пустили в расход? Тогда работай на меня. Стань Ныряльщиком. Мое предложение остается в силе. Но теперь ты знаешь его настоящую цену. Я дам тебе ресурсы, прикрытие и, когда придет время… я дам тебе всё на Сайлара. А ты станешь моими глазами и ушами в этих разборках.

Это был шах и мат. Он читал мои болевые точки как по учебнику. Ярость клокотала внутри, требуя немедленного ответа, но разум холодно фиксировал факты: теперь я для него Ящик Пандоры. И он постарается контролировать каждый мой шаг. Плевать, я готов продать душу, чтобы сберечь шкуру. Причём не только свою. Паркон и Инеж шли в комплекте — чёрт знает каким образом, но выживание этих двоих стало для меня важным пунктом сделки.

— Есть один критически важный момент. Раз уж мы играем в открытую… Пенумбра поставила мне ультиматум. Если откажусь сливать им всю информацию о Ла Брум, они убьют Паркона и его дочь. Я счёл своим долгом предупредить тебя, учитывая вашу связь. Их жизнь не может быть разменной монетой в этой игре.

Дарио не ответил сразу. Вместо этого он неторопливо выудил из ящика стола пачку дорогих сигарет, чиркнул спичкой и затянулся, на мгновение скрывшись за облаком сизого дыма. Раскрыв перед собой одну из бумаг, он принялся лениво пробегать глазами по строчкам, то и дело стряхивая пепел в пепельницу-хрумку. Тишина затягивалась.

— С этого места — по порядку. — голос стал жестче. — Рассказывай всё, как было.

Пришлось импровизировать, вплетая в канву правды ложь, которую я уже скормил ему от Рэмилии.

— По Инеж и Паркону отработала Пенумбра. Нас зажали в угол и мы их каким-то чудом уложили. В следующий раз вместо группы ликвидации на меня вышла одна женщина. Обозначила себя как «мягкую силу» — инструмент для ведения диалогов и поиска компромиссов. Почти изящно. Ультиматум был предельно ясен: либо я сдаю им расклад по Ла Брум, либо старик и его дочь не жильцы. Выбора мне не оставили. Какое-то время Ла Брум использовали меня втемную, как слепое орудие. Но когда их связной в очередной раз вышел на контакт, я потребовал ответных шагов. Тогда он и раскрыл информацию о моем предке.

— Понятно, — кивнул Дарио, взгляд снова стал ясным. — План не меняется. Продолжай работать испуганным осведомителем. Маневрируй, уклоняйся, но прямого конфликта с Пенумброй избегай любой ценой. Всю информацию — мне. Это в наших общих интересах. А вопрос с Парконом и Инеж я беру на себя.

Счета розданы, чужие шкуры прикрыты. Оставался последний, самый важный пункт этой гнилой повестки — обеспечить выживание самому себе.

— И еще кое-что. Мне нужно прикрытие. Надежное, — я прямо встретил его взгляд. — Помоги мне влезть в Департамент снабжения. Хочу попасть на обучение к оружейным техникам в экспериментальные мастерские.

Дарио удивленно вскинул бровь:

— Оружейный арсенал? Зачем тебе возиться с мазутом, чертежами и калибровкой затворов?

— Потому что техперсонал имеет доступ везде, — парировал я. — Ремонтные доки, вентиляция, закрытые испытательные сектора. Никто не смотрит на парня в промасленном комбинезоне и с гаечным ключом. Это личная страховка. К тому же… мне нужна нормальная база. Не уличные драки, а армейская подготовка. Стрельба, баллистика, тактика. Нужно уметь защищать себя, пока я кручусь… уже на три фронта.