— Во-первых, у нас с тобой есть слишком непривлекательное прошлое, — показательно загнула палец, наступая на Игната. — Во-вторых я там уже была и мне не понравилось. В-третьих…

— В-третьих, я уже не так презентабелен. Потрепали, пережевали и выплюнули, — перебил меня, отходя за стол и нервно пряча руки за спину. Старался сохранить невозмутимое выражение лица, но остывший взгляд, поджатые в белую полосу губы, хруст суставов на сжатых кулаках хорошо выдавали его подбитое состояние.

— А, в-третьих, моя жизнь принадлежит сыну, — поправила его, раскладывая в тарелки завтрак. — Для меня ты остался всё тем же мальчишкой, в которого я когда-то влюбилась, от которого родила ребёнка. Но со временем от того сумасшествия остались только благодарность за спасение и единение, как с близким другом. Мне приходилось уже выходить замуж, основываясь на эти чувства. Без любви, страсти и безграничного доверия они быстро истощаются, перерастая в раздражение.

— Я понимаю, что вёл себя как конченный ублюдок, и такое сложно простить, но мне казалось, ты подпустила меня, пережила, позволила быть рядом.

— Рядом, Игнат, но как отец Алёши, — уточнила границы, в которых Немцову предстояло с нами общаться.

Понимала, что делаю ему больно, что он вернулся к нам, а не только к сыну, но мне осточертело оглядываться на других, боясь своими действиями их обидеть.

— А ты? Как ты собираешься находиться рядом со мной и делать вид, что ничего не чувствуешь? Я же видел, как тебя трясёт от моей близости. И трясёт от желания, а не от брезгливости.

— Да, трясёт! — взвилась, пойманная на горячих мыслях, от чего стало стыдно. Ощущала себя пятнадцатилетней девочкой, смущающейся от шуток Немцова. — У меня два года не было секса. Вполне нормальная реакция на тестостерон. Но это не говорит о том, что из-за удовлетворения своего либидо я должна выходить замуж. Любовника можно на стороне иметь, не ввязываясь в длительные отношения.

— Только попробуй, — прошипел, поднимаясь и опираясь кулаками на стол. — Я твоего любовника в асфальт закатаю. Рядом с моим сыном не будет постороннего козла, и тебя…

Наверное, у Игната ещё много было чего интересного сказать, но его прервал топот ног, слетающего со второго этажа Лёшки. Глянула на часы. Через полчаса за ним заедет Стас и подбросит до школы.

— Игнат… папа… — затормозил, обеспокоенно перебегая взглядом от меня к Немцову и обратно. — Ты вернулся? Навсегда, или утром снова сбежишь?

Алексей всё ещё обижался, несмотря на прошедшие месяцы и на мои объяснения. В этом он тоже был похож на отца. Слишком долго цеплялся за обидки, разжигая и накручивая себя. Решила не вмешиваться и не помогать. Пусть они сами разбираются между собой и налаживают контакт.

— Навсегда, и надеюсь, что ты позволишь проводить с тобой время и участвовать в жизни. Мне надо многое рассказать тебе, объяснить причины, показать, что могу быть твоим отцом и нести ответственность.

— Может тогда заберёшь меня после занятий? — оживился Лёшка, занимая свой стул и придвигая тарелку. — У меня соревнования по борьбе.

— Конечно. С удовольствием поболею за тебя.

Сын быстро запихнул в себя омлет и тосты, запил какао и сбежал, с грохотом собираясь на учёбу. Его штормило от эмоций, и он несколько раз снёс в запале мебель. Лёшка ждал Игната. Наверное, даже больше, чем я, и сейчас очень сильно волновался, боялся, что отец снова от него сбежит.

— Мы с тобой не договорили, — приблизился со спины Немцов, дождавшись ухода сына. — Меня не впечатлили твои объяснения отказа выйти замуж, и, не буду скрывать, собираюсь опровергнуть все три пункта. На целый год я полностью отдался врачам, позволяя ставить над собой опыты и тестировать новую программу лечения. Знаешь, что не позволяло мне сдаться и заставляло идти вперёд, несмотря на боли, на множество операций, на ломку, когда меня сняли с антидепрессантов и с обезболивающих? Моя вера, что мы с тобой будем вместе. Я не отступлю, Ира.

— Заставишь? — напряглась, впиваясь ногтями в ладони.

— Уговорю. Заеду за тобой перед соревнованиями. Скинь время и адрес.

Коснулся губами шеи, нарисовав цепочку поцелуев по плечу, подул на вставшие дыбом волоски и исчез, хлопнув входной дверью. Я же стояла, вцепившись в раковину, невидяще пялилась на струю воды, с шипением льющуюся из крана, и старалась удержаться на ногах с подгибающимися коленями.

Всего один мазок по коже, а взрыв внутри перекрыл самые откровенные ласки с Ником. Чувствовала себя голодной кошкой в самом пике течки. Игнат был прав, говоря, что меня трясёт. От сокращающихся импульсов в конечностях крупная дрожь пробегала по всему телу, сердце крутилось по широкой амплитуде, долбя то внизу между ног, то стучась в горле. И бабочки… те, придурочные, что лупят крыльями в животе…

Но даже такая тяга и ненормальное желание не могли толкнуть меня в брак с Немцовым. Это сейчас подрывало от голода, а что случится, утоли я его? Не настолько позабылось прошлое. Не уверена, что оно не станет точкой преткновения во время ссор и конфликтов, отравляя мир в нашей семье. Кому это надо? Лёше, Игнату, мне? Лучше на расстояние. Секс и больше ничего.

— Настоящий мужик растёт. Ты молодец, Ириш. Спасибо тебе и прости, что я оказался таким мудаком.

Не знаю, кто больше волновался. Игнат, впервые видя, как его сын борется за победу, или Алёша, переживая за первое выступление перед отцом. Лёшка очень старался, при этом нервничал, поэтому сначала допустил несколько ошибок, вызвав недовольный рикошет тренера.

— Ничего-ничего, — нервно приподнялся Немцов, сжав моё плечо. — Он сейчас всё отработает и обязательно обойдёт конкурентов.

Улыбнулась, дёргая его и усаживая обратно. Для меня это были уже третьи соревнования, а Никосу не повезло. Отпускные выпадали только на тренировки, но видео боёв Лёшка всегда ему высылал.

— Это и есть биологический папа Алекса? — шёпотом поинтересовалась Пелагия, коснувшись моей ладони.

Кивнула, переводя взгляд на неё и на свёкра. Арнеон не успел переодеться, поэтому сидел в кителе, строго посматривал на соперников и усиленно болел за внука. Чувствовала, что параллельно со сканированием зала, он пытался влезть под кожу Игната. Рисковала знакомить прошлое и настоящее таким способом, но сын оказался в приоритете.

— Присмотрись к нему. Иногда, надо отпустить прошлое и открыть сердце для будущего.

Мама Ника сжала мою руку, передав своё тепло и нерастраченную любовь. Она ещё не до конца отошла после гибели родителей, и только Лёшка мог отвлечь её от тоски. Не препятствовала их встречам. Наоборот, старалась порадовать каждый выходной и отпускала на все каникулы к ним.

— Я попробую, — кивнула, прикрыв глаза и сделав глубокий, судорожный вдох. Пелагия открыто приняла Игната, несмотря на ревностное сожаление, что у нас не получилось с её сыном.

Лёшка в этот раз не взял первое место, уйдя под поощрительное похлопывание тренера на второе, но отца раздувало от гордости, как и деда. Арнеон забрал внука на выходные, вызвав перед этим Игната на пару слов, а мы решили посидеть в кафе и поесть в романтической обстановке.

— О чём свёкор с тобой говорил? — насела на Немцова между первым и вторым бокалом вина.

— Предупредил, что если не увидит тебя счастливой, спустит меня в утиль, — весело подмигнул, делая глоток и подцепив кусочек сыра.

— И чего радуешься? — в непонимание уставилась на него. Игнат редко позволял себе улыбаться вот так откровенно, изнутри. Всегда лишь механическое растягивание губ с совершенно вымораживающей холодностью в глазах.

— Моя жизнь теперь полностью в твоих руках. А с учётом серьёзности и могущества Арнеона, ты должна меня беречь и защищать.

В тот момент беречь и защищать требовалось мою психику. Немцов мастерски подводил меня к краю пропасти, искушая каждым ласковым словом, каждым жадным взглядом, каждым голодным касанием прыгнуть в неё. Ужин превратился в какую-то вязкую пытку по соблазнению.