Арнеон напрягал, точнее сказать, пугал своей суровостью и щедро сочащейся властностью. Сразу видно, что мужчина привык командовать и всю жизнь посвятил службе в вооружённых силах. Его тяжёлый взгляд пробирал до самых внутренностей, переворачивал их и, практически, вытягивал наружу. Поджатые в недовольстве губы усиливали остроту скул и рубленность квадратного подбородка. Суровые складки вокруг рта и на лбу явно кричали о категоричном неприятие меня, как будущей жены его единственного сына. Ну да. Не мечта. Да ещё и с прицепом, как у нас говорят.

— Никос сказал, ты из России, — неожиданно громыхнул голос главы семейства. — Что стало причиной переезда сюда?

— Всегда хотела жить на Кипре, — чуть не подавилась долькой помидора из салата. — И климат здесь хороший для маленьких детей.

— То есть, вы всё-таки думаете об общих детях? — перевёл внимание на Ника, дав возможность мне коротко вздохнуть и перевести дух.

— Конечно, — сразу нашёлся Ник, бережно накрыв мою ладонь своею. — Алекс подрастёт немного, и обязательно займёмся.

Кивнула, как только голубые глаза, но холодные и с вкраплениями прозрачного льда, восстановили зрительный контакт с моими, а после усердно занялась поиском костей в рыбном филе под сливочным соусом.

— Ты очень понравилась родителям, — по возвращении в Лачи попытался подбодрить Ник. — А от Алекса мама и бабушка вообще без ума.

— Сомневаюсь, что твой отец в восторге от меня, — не согласилась с ним, устало стягивая босоножки, и закатила от удовольствия глаза, погружая ступни в тёплый песок.

— Да брось, — отмахнулся Ник, осторожно неся люльку следом за мной. Лёху укачало в машине и он мирно спал, раскидав ручки по бортам мягкого корытца. — Папа всегда и со всеми такой. Мы уже привыкли. Если он тебя напрягает, можем пореже ездить к ним в гости.

Вот откуда он такой взялся? Чувствительный, понятливый, заботливый? Наверное, со временем, лет через несколько, я могла бы вырастить из уважения что-то, подобное любви. Не такой болезненной, как к Игнату, а тихой, спокойной, правильной, как после сорока лет брака.

Вспоминала ли я Немцова? В тот момент больше нет, чем да. Видела его в крошечном Лёшеньке и благодарила за такой дар. Именно благодарила, несмотря на предшествующие беременности события. Сын стал тем смыслом жизни, тем локомотивом, что толкал всегда вперёд.

Что бы не случалось, как бы не били будни и какие бы сюрпризы не преподносила реальность, достаточно было обнять сыночка, зарыться носом в его тёмную макушку, и всё казалось сущей ерундой, с которой я легко справлюсь.

Мы расписались, когда Алексею исполнилось два месяца. Скромная регистрация, обед в узком, семейном кругу. С моей стороны только Стас и Наташа с заметно округлившимся животом, а от Никоса родители и бабушка с дедушкой.

По настоянию Пелании, Лёшку Ник усыновил, а Арнеон поднял свои связи, ускорив получение мной гражданства. Вот вроде, жизнь ровно текла тихой рекой, но что-то меня тревожило. И понимающий мужчина рядом, и сынуля растёт не по дням, а по часам, и друзья поженились и готовятся стать родителями, и закаты с восходами всё те же. Радоваться бы мне, получать удовольствие, но только каждую ночь меня ломало от тоски.

Смотрела на своего мужа и всё думала, думала, думала. Как судьба выбросила меня в это место и связала с нелюбимым человеком?

Почему-то в эти моменты ярче и болезненнее всплывал образ Игната, завладевшего когда-то мной и упустившего из своих рук. Как так получилось? Куда делся тот беззаботный парень, подтрунивающий надо мной во время семейных ужинов, на которые нас всегда приглашала чета Немцовых? Где потерялся добрый мальчишка, прикладывающий мне подорожник на разбитую коленку? Почему он вдруг стал монстром, загнавшим меня в эту ловушку, ставшую браком?

6 лет спустя

Говорят, годы пролетели как один миг. Может быть… у других, но не у меня. За шесть пройденных лет я честно пыталась сделать наш брак самодостаточным, старалась быть хорошей женой. Готовила обеды и ужины, встречала Ника с работы причёсанной, накрашенной и с улыбкой, советовалась с ним относительно улучшения и расширения кафе, приложила все усилия для сближения с родителями. Более того, перетянула на свою сторону его отца, нередко вмешивающегося в наши отношения.

Я снова ломала себя, чтобы из дружбы вырастить что-то большее, позволяющее совместно делить супружеское ложе. Секс? Наверное, те дежурные, отработанные фрикции раз в месяц в день овуляции, сложно назвать полноценным сексом, доставляющим удовлетворение.

Все наши отношения скатились к бесполезным попыткам родить ребёнка. Столько было пролито слёз поздней ночью, сидя на полу в ванной и распечатывая очередную пачку прокладок. Столько сдано анализов и покорено гинекологических кресел. Столько выпито таблеток и витаминов, укрепляющих иммунитет.

Странно, но ни у меня, ни у Никоса не нашли никаких нарушений. Работа яичников в норме, трубы чистые, сперматозоиды подвижные. Ник злился. Не знаю, на меня или себя, но после очередного обследования он стал пропадать на несколько дней.

— Наверное, вы плохо хотите и мало стараетесь, — развела руками в последний приём Софья Леонидовна.

— Стараемся, — покраснела от лжи, стесняясь признаться, что муж не хочет меня и не испытывает потребности в регулярном сексе. Хотя, как сказать. Регулярность в нашей постели присутствовала. Холод, непонимание, раздражение. — Отслеживаем овуляцию и стараемся вдвойне.

— Так перестаньте отслеживать и пустите всё на самотёк, — покачала головой женщина, вбивая результат осмотра в базу. — И не нервничай, Ира. Съезди отдохнуть, оторвись от быта, начни выходить в люди.

«И перестань мучать себя и Никоса. Не получается у нас» — произнесла уже про себя.

Самым сложным было оправдываться перед старшими Цости, мечтающими о внуках. Хочу отдать им должное, Лёшу они приняли как родного, с удовольствием балуя сорванца и уделяя ему много времени, но Пелания каждый наш приезд молчаливо, глазами спрашивала: «ну что», а Арнеон расстроенно хлопал меня по плечу.

Приходилось тяжело вздыхать, натянуто улыбаться и искать поддержки Ника, которой с каждым днём становилось всё меньше. Если с родителями я сближалась и много общалась, то муж прямо пропорционально отдалялся. Пропасть достигла такого размера, что больше не было смысла вытягивать из себя чувства.

Я сдалась, перестала бороться, перестала ждать, перестала говорить. Всё равно не слышал. Более того, последние три месяца стал избегать, придумывая завалы на работе, подозрительные командировки, открытие обучающего центра на другом конце острова, куда приходится постоянно ездить.

— Ир, ты рано расслабилась, — высказывала Наташа, зорко следя за гуляющими в саду детьми. Их Рози была ещё та маленькая террористка, умудряющаяся найти приключение на пухлую точку на ровном месте. — Уведут у тебя мужика.

— Да услышь ты, Наташ. Ник не хочет меня. Никогда не хотел, — психанула, вскочив с качелей и ободрав ветку ближайшего дерева. — Красивое бельё, ароматизированные свечи, массаж, соблазнительные улыбки — ничего не действует. Он устал, у него много работы, ему надо на ночь глядя ехать на какую-то встречу. Не понимаю, зачем Ник так настойчиво звал меня замуж, если не собирался строить отношения.

У них, в отличии от меня, была именно такая семья, о которой мечтают все. Стас фактически преклонялся перед женой, угадывая и исполняя пожелания. Никогда не думала, что из сурового, грубого, молчаливого мужчины выйдет такой нежный и заботливый муж.

Для него существовало всего две девочки, которые стали центром его вселенной. С рождением Рози Стас отказался от сигарет, порвал все отношения с коллегами из прошлого и самозабвенно бросился в отцовство. Памперсы, кормление, купание стали прямой обязанностью Ростовского, которые он исполнял с удовольствием.

Первое время, пока Лёша с Рози были совсем маленькими, именно Стас взял всю нагрузку в кафе на себя, и при этом забирал ночами дочку, настаивая на отдыхе Наташи. Уже позже в кабинете был организован детский уголок, позволивший нам помогать мужчине без отрыва от малышей. Для меня работа стала отдушиной, не давшей свихнуться в неудачном браке.