— Решила, что вышла замуж за придурка, не знающего весь расклад? — вернул ей Игнат. — О твоей сучной и жадной натуре досье мне собрали давно. А то, что ты предпочитаешь массовые оргии, стало для меня, честно говоря, сюрпризом. Не думал, что женился на бляди слабой на передок. И не только на передок…

— Я этого так не оставлю, — ударила кулаком по косяку Лора, чуть ли не топнув ногой. — Твоя шлюшка не останется в моём доме.

— Иди, дорогая, отдохни после перелёта, — устало кивнул на выход Немцов. — Утром выскажем друг другу претензии. А сейчас выключи свет, закрой дверь и не мешай мне спать.

Лора издала непонятный звук. То ли сдулась, как шарик, то ли сглотнула больше кислорода, чем смогла пропихнуть в лёгкие. Свет нервно моргнул и погас, а мстительный хлопок деревянного полотна отсёк посторонний шум.

— Идиотка, — пробормотал Игнат, устроившись поудобнее и придвинув меня поближе. — Лоха с папашей нашли.

Больше он ничего не сказал, достаточно скоро спокойно засопев в мои волосы, а я долго лежала, смотря в растворяющуюся темноту, поражаясь его толстокожести. Моментально заснуть и мирно спать, не переживая о последствиях. Таким непробиваемым мог быть только Немцов. Самоуверенный, наглый, привыкший играться людьми как с марионетками.

Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь занавески, но Игнат всё так же проводил приятное время в стране Морфея, настойчиво упираясь стояком мне в ягодицы. Пошевелилась, попыталась выползти из его захвата, собираясь принять душ и привести себя в порядок, но всё чего добилась, так только требовательное внедрение колена между ног, и характерный толчок вперёд, насаживающий на член.

Немцов уверенно перевернул меня на живот, накрыл собой и в чётком темпе на раз-два-три сбросил утреннее напряжение. После нежно чмокнул в плечо, перекатился на спину, притягивая и распластывая меня на себе, и, пробормотав «спи», урчаще захрапел. Мне оставалось только подчиниться, расслабиться, пригреться, и под монотонное тарахтение послать всё напряжение к чёрту. Раз хозяин впал в спячку, кто я такая, чтобы мешать и переживать о грядущем.

До такой степени разморило что, когда Игнат встал, перевернулась на другой бок и отказалась подниматься, зарывшись в подушку. Пусть он идёт выслушивать претензии без меня, а я хоть высплюсь напоследок. Не знаю, что меня ждало, но была уверена в своём недолгом проживание в этом доме.

— Пришлю Полю с завтраком, — шепнул, касаясь губами виска. — Не выходи из комнаты, пока я за тобой не приду.

— Угу, — сонно кивнула головой, собираясь прятаться под одеялом как минимум час или два.

Пропустила тётю Полю, принёсшую еду, как и разборки семейства Немцовых. Из сна вытянул навязчивый запах кофе и аромат горячих булочек с корицей. Ощутила зверский голод, будто не ела несколько дней. Может отдохнула, а может сорвало внутренний барьер, сдерживающий в напряжении.

Почему-то, в момент стало на всё наплевать, стоило окунуться в спокойствие Игната. Его жена, его семья, его совесть и его проблемы. Пусть несёт на своём горбу так, как ему удобно.

Полина вернулась за посудой ближе к обеду. Не сказала бы, что на её лице отразилось нервное расстройство, когда хозяева срутся, а прислуга жмётся к плинтусам. Скорее, в ней проскальзывали некая задумчивость и растерянность.

— Что там? — не сдержала любопытства. Можно было не интересоваться, но, в конце концов, решалась моя дальнейшая судьба.

— Всё прошло на удивление спокойно, — пожала плечами Поля, присаживаясь на край кровати. — Лора попыталась покричать в столовой, но Игнат затащил её в кабинет, сам проорался на неё, а потом тишина. Она сидит в своей спальне, которую определила под гардеробную, а он куда-то уехал, запретив Гасану к тебе кого-либо пускать. Только меня и всё. Ещё приказал помочь собрать твои вещи. Так что я совсем ничего не понимаю.

Мы совместно упаковали чемоданы, складывая их у двери. Я предпочитала молчать, пытаясь понять, что задумал Игнат, а Полина делилась со мной догадками и версиями, одна бредовее другой. Послушать её, так я вытащила счастливый билет на пути к райскому острову, где мы будем питаться экзотическими фруктами, плавать в тёплых водах и размножаться.

Жалко было лишать женщину радужных надежд, поэтому я опустила своё мнение по поводу совместного будущего, проглотила тошноту на теме потомства и не стала делиться своими планами, в корне противоречащими её мечтам.

Игнат вернулся к вечеру, когда горизонт окрасился багряными мазками, а солнечный диск пылал кровавым факелом. Распорядившись отнести мои вещи в машину, он приказал Полине вернуть в комнату старую кровать и, взяв меня за руку, повёл на выход, так ничего и не объяснив.

Ехали мы недолго. Сельские пейзажи сменились новостройками спальных районов, следом мимо окон замелькали элитные высотки, затянутые стеклом. У одной из таких машина остановилась, минув шлагбаум с постом охраны. На территории аккуратные клумбы теснились к детской площадке, вокруг петляли выложенные камнем дорожки, а весь периметр был огорожен кованым забором с острыми шпилями поверху.

В холле нас встретил консьерж, поприветствовав Игната по имени-отчеству, суетливо отдал карту-ключ, сделав сразу запись в журнал. Насчитала ещё трёх охранников, перемещающихся от входа к лифтам. Скорее всего, их значительно больше, чем в поле видимости, потому что в доме, судя по обстановке, жили непростые люди.

Немцов потянул меня к дальнему лифту, пока Гасан втискивался с чемоданами в боковой, ругая весь бабский род с их непомерным количеством тряпья. Створки закрылись, отсекая от нас любопытных охранников и матерящегося начальника службы безопасности. Не спускала взгляда с табло, отсчитывающего красными цифрами этаж за этажом. На последнем из динамика раздалось «пилим-пилим», и створка бесшумно отползла, выпуская нас в огромное пространство со светлыми стенами.

Белизна интерьера полоснула по глазам, подчёркивая чистоту и стерильность квартиры. Незначительные вкрапления серой, голубой и чёрной мебели, совсем не добавляли уюта и комфорта, в котором хотелось бы жить. Всё кричало о новизне, о работе дорогого дизайнера, о жилище, где никогда не слышны детские голоса. Типичные апартаменты для состоятельных карьеристов, приезжающих только переночевать, и устраивающих иногда пафосные вечеринки.

Где-то за стеной хлопнула дверь и, под некультурный лексикон Гасана, громыхнули чемоданы, рассыпающиеся по полу. Немцов на это только хмыкнул, убрал карту в карман пиджака и, не выпуская моей руки, повёл показывать новое пристанище.

Кухня со стальными фасадами и, почему-то, с красной плитой и с такой-же бытовой техникой, гостиная с огромным, сине-серым диваном, стоящим идеально по центру, ванная комната в серо-чёрных тонах с прозрачной купальней и с хромированными кранами, спальня в неожиданном зелёном цвете с широкой кроватью на троих.

И если увиденное меня совсем не впечатлило, то крыша, находящаяся в личном пользование, поразила до глубины души. Кадки с деревьями и цветами заполняли собой основное пространство, оставляя свободной зону отдыха с двумя шезлонгами, с круглым столиком и ажурными креслами. Высокое ограждение из стекла не мешало проникать свету и позволяло любоваться панорамой вечернего города.

— Ты будешь жить здесь, — отвлёк Игнат от темнеющего неба, затянутого сизыми облаками. — Квартира и крыша в твоём полном распоряжение. Уборка и готовка на тебе. Список со всем необходимым будешь передавать охраннику, стоящему за дверью. Как всегда, к семи должен быть готов ужин. Выходить тебе запрещено. Кабельное телевидение подключено, интернет и связь вырублены.

Лаконично, коротко и доходчиво. Одна клетка сменилась на другую. Только там я могла общаться с Машей и Полиной, а здесь оказалась в полной изоляции. Что ж, за полгода в одиночестве сложно сойти с ума, особенно с такой крышей.

— Обживайся. Холодильник наполнен, — продолжил инструктировать. — Приеду завтра к ужину.