— Давайте сразу разберёмся с проблемой, а потом проведём общий осмотр, — спокойно произнесла Наталья, обходя кровать и откидывая в ноги одеяло. — Я осторожно, Ирин. Не зажимайтесь.

Со слезами перенесла вторжение и внимательную пальпацию повреждений. Врач обработала раны мазью, наложила марлевую салфетку, сделала внутривенный укол. Во время основного осмотра она поджимала губы, метала молнии в сторону двери и часто шептала в адрес виновника нелицеприятные высказывания.

— Кровоостанавливающее и обезболивающее вколола, жаропонижающее пить пока не надо. Если температура станет выше, растворите таблетку. Мазь оставляю. Обрабатывать три-четыре раза в день, — отчиталась Наталья, закончив и собрав инструменты. Видно было, как ей не терпелось выйти из спальни и покричать.

— Спасибо, — благодарно кивнула. — Уже значительно легче.

— Хорошо. Отдыхайте, Ирина, — попрощалась Наталья, двинулась на выход и резко остановилась. — Заеду к вам через два дня. И ещё… Не позволяйте ему так обращаться с вами.

Не дожидаясь моего ответа, женщина вышла, и за дверью послышался голос Игната:

— Ну что?

— Вроде взрослый мужчина, а ведёте себя как подросток, — начала отчитывать его Наталья. — Не умеете, не лезьте. Не знаете, что без подготовки анальный секс травматичен?

— Выпил. Увлёкся, — промелькнули виноватые нотки.

— Увлеклись? — возмутилась доктор. — У неё несколько разрывов! Это как надо было увлечься, чтобы рвать, не обращая внимание на крики. Вы представляете, какую боль испытала Ирина? Засуньте себе в задницу нож и поелозите им туда-сюда.

— Так сделайте что-нибудь, — несдержанно перебил Немцов. — Зашейте, если требуется, помажьте чем надо. Любые расходы я оплачу.

— Засуньте себе… — оборвалась на полуслове. — Значит так. Полный покой, хорошее питание, больше кисломолочных продуктов и пищу готовить на пару. Организм истощён. Взяла анализы, но и без них могу сказать, что у Ирины низкий гемоглобин и железодефицит. Поэтому до сих пор не остановилось кровотечение. Никаких диет, голоданий, физической нагрузки. И полный половой покой как минимум три недели.

— Прослежу. Какие лекарства нужно купить?

— Вот список. Желательно прокапать несколько дней. Могу прислать медсестру. Заодно она сможет обработать повреждения.

— Пусть позвонит. Отправлю за ней машину, — согласился Игнат и голоса постепенно отдалились.

Последнее, что до меня донеслось, был очередной укор Натальи:

— И приведите в порядок комнату. Душно, пыльно, постельное бельё влажное и заляпанное кровью. Грязь и дискомфорт не способствуют быстрому выздоровлению.

Больше ничего не удалось услышать, да и нервное состояние дало о себе знать. Прикрыла глаза и не смогла открыть, проваливаясь, наконец, в спокойный сон.

Никогда не думала, что стоит порвать жопу, и на тебя посыпятся блага. Да-да. К обеду Полина в три захода внесла в спальню пакеты с одеждой, и, причитая над моей нелёгкой судьбой, заполнила под завязку шкаф. Не знаю, зачем мне платья и костюмы, но комфортному белью и мягкой пижаме я была по-детски рада. Это как получить плюшевого медведя, которым хвалится Ленка из соседнего дома.

В общем-то, целый месяц моё пребывание больше походило на отпуск в дорогом санатории. Питание по часам, медсестра, ставящая капельницы и следящая за приёмом лекарств, уборка комнаты два раза в день, проветривание, ежедневная смена белья.

Самое приятное — я не видела Игната. Знала, что он каждый вечер возвращается домой, привычно ужинает в столовой, посещает зал, бассейн, а потом тихо возвращается в свою спальню. Немцов не беспокоил меня. Либо стыдно было смотреть в глаза, либо давал время успокоиться и восстановиться.

Наталья приезжала несколько раз. Контролировала состояние, проводила осмотр, показывала результаты анализов. Знаете, разговаривая с ней, обсуждая случившееся, становилось легче, будто сходила на сеансы к психологу.

Конечно, я обходила тему рабства и насилия, опуская нюансы, загнавшие меня сюда. Почему-то было стыдно признаться в своих унижениях, в том, что сама позволила Немцову издеваться над собой. Через неделю после первого визита, Наташа приходила просто поддержать. Видно чувствовала, что мне требуется общение со сторонним человеком, который не лицезрел меня голой и у столба.

Женщина исповедовала буддизм, стремясь в каждой незначительной мелочи найти определённый смысл. Даже в том, что случилось со мной, она умудрилась сыскать положительные стороны.

— Вряд ли мы смогли бы познакомиться, если б Игнат немного не увлёкся, — с улыбкой сделала вывод. — И, знаешь, я первый раз лечила чужую попу.

— Знаешь, — ответила ей, слегка покраснев. — Мне первый раз лечили попу.

— Расскажешь, почему ты не остановила его? — поинтересовалась, внимательно наблюдая за мной и считывая эмоции.

— Он был пьян, невменяем, а меня накрыл какой-то ступор, — пожала плечами, чувствуя, как по хребту поползли мурашки от неприятного воспоминания. — Я только потом, когда увидела кровь, вышла из него. Был бы в руке пистолет, не задумываясь выстрелила бы ему в пах.

— Игнат хоть извинился, объяснился, попросил прощения? — допытывалась Наталья.

— Решил не беспокоить меня, — мотнула головой, про себя кроя его разными эпитетами. — Может, это к лучшему. Не хочу видеть Немцова. Я всё ещё зла на него.

— Направь свою злость на восстановление, Ира, — накрыла своей ладонью мою. — Тебе необходимо выходить на улицу и гулять. Вчера выпало столько снега, сколько не выпадало за всю зиму. Буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Меня не тянет на улицу, — вежливо отказалась. — Не люблю зиму и снег.

— Давай всё-таки выйдем, — продолжила настаивать Наташа. — Проводишь меня до машины, а я сделаю тебе выгодное предложение.

Сдалась на её уговоры, нехотя поднимаясь и открывая шкаф. В отдельном отсеке висело тёплое пальто с мехом на большом капюшоне и под ним стояли высокие ботинки на толстой, тракторной подошве, чтобы не скользить по льду. Надо же. Игнат позаботился обо всём, понимая, какую сотворил гадость.

Оделась и обречённо посмотрела в окно. Так и не решилась за всё это время выйти из комнаты, боясь услышать презрительный шёпот за спиной. Это Поля с Машей промолчат, жалея между собой бедную Иру, а молодые горничные или охрана, скорее всего посмеются и будут сплетничать по углам.

Не поднимая взгляда, вышла в коридор, слыша за собой тихие шаги Натальи, минула ряд дверей в гостевые спальни, у лестницы затормозила, задержала дыхание и стала спускаться. Непривычно было идти по ней на двоих ногах, до боли выпрямив спину.

Как же быстро человек привыкает к принудительному лишению свободного передвижения. Уверена, через положенный срок, выйдя отсюда, заперев возможность когда-нибудь вернуться в этот дом, я ещё долго буду переживать творящееся здесь в кошмарных снах.

На счастье, никто не попался нам на пути. Мы спокойно пересекли полдома, проскользнули через гостиную, где меня в первый раз принуждал Игнат делать минет перед Казанцевыми, вышли в холл — последнее препятствие перед выходом. Почти перешла на бег, хватаясь за ручку и дёргая на себя дверь. Вывалилась на улицу, жмурясь от солнечных бликов, отражающихся от белой, искрящейся поверхности.

Колючий ветер ворвался в лёгкие, обжигая их и на мгновение схлопывая, выбивая дух. Стояла не шевелясь, открывала как рыба рот, пытаясь протолкнуть воздух и начать нормально дышать. Наврала Наталье, что не люблю зиму и снег, лишь бы не выбираться из замкнутого пространства. На самом деле, всегда считала это время года сказочным, особенно когда снежные хлопья лежали на почерневших ветках деревьев, кутая голые скелеты пушистым покрывалом.

С каким-то отчаянным удовольствием смахнула с перил тысячи мелких снежинок, закрыв глаза зарылась в сугроб у крыльца, почувствовала, как по щекам стекают горячие слёзы, так контрастирующие с холодом вокруг. Как же мне не хватало этого глотка свободы. Как же я ненавидела Немцова за то, что лишил меня даже такой малости.