В доме никого не было, а записка, оставленная на столе, гласила, что Ростовские уехали с детьми в город и вернуться к ночи, предварительно поужинав у Зои с Ерастом. Мне же предписывался покой, персиковый пирог в холодильнике и рыба, которую практически не ели на ужин.

Есть совсем не хотелось, аппетит пропал ещё вчера, а узнать что-нибудь о Немцове однозначно было необходимо. Налив сок, опустилась на шезлонг в саду и набрала заветный номер крёстного. Он, как успешный юрист, знал все сплетни высшего общества. Обычно, мы не касались этих тем, а Игната избегали как чуму, но сегодня я решила нарушить наш негласный запрет.

— Дядя Коля, это Ира, — сболтнула глупость, нервничая и не зная, как подвести разговор к нужной теме.

— Так у меня определилось, Ириш, — хохотнул крёстный. — Как дела? Как Алексей? Грек твой не обижает тебя?

— Всё хорошо, — всхлипнула от вновь нахлынувшей тошнотворной обиды. — Лёша с Наташей в городе, а я взяла выходной.

— Что случилось? Говори, Ирина. Помнишь, чем кончилось твоё молчание?

Помнила, и никогда не забуду. Моя самостоятельность, умалчивание, попытка решить всё самостоятельно стоили потери всего, что было дорого.

— Немцов нашёл нас, — тихо произнесла, гоня от себя почерневший взгляд, когда я пыталась его убедить в сделанном аборте. — Расскажи мне о нём.

— Там рассказывать особенно нечего, — замялся Николай, чем-то шурша. — После твоего исчезновения его домик стал разрушаться. Весь итальянский бизнес он отдал при разводе, а компания пошла с молотка. Его крупно нагрели, перевели куда-то в офшоры все деньги со счетов. Вели расследование, посадили виновных, но до верхушки злоумышленников не добрались и украденное не нашли. Из-за этой аферы многие посыпались, кто сотрудничал с холдингами Немцова. Казанцевы потеряли все активы, Рогозины весь строительный бизнес, Ларионов старший объявил себя банкротом и застрелился. Мутная история. Хорошо, что Лёша со Львом не увидели падение империи. А вы держитесь. Семья мужа должна позаботиться о вас.

Простилась и надолго зависла, переваривая информацию. На языке вертелось много сарказма о бумеранге, о божьей каре, о мгновенной карме, но радости от свершившегося возмездия почему-то не испытывала. Возможно, рождение сына смягчило мою злость, а может быть, сработало определение «время лечит».

Уже стемнело, когда раздался дверной звонок. Наверное, Ростовские забыли ключи, или руки забиты покупками. Побежала в коридор и, не глядя, распахнула дверь.

— Здравствуй, Ирина, — поспешил заполнить паузу Игнат, протолкнув меня дальше по коридору и отрезав пути бегства на улицу. — Хорошо ты замаскировалась. Сменила фамилию, получила новое гражданство, замуж даже фиктивно вышла.

— И совсем не фиктивно, — зло опротестовала последнее утверждение, развернувшись и идя в сторону кухни. Выгнать я его не могла, габаритами не вышла, так что пришлось изображать радушную хозяйку и готовить кофе. — У нас крепкая, счастливая семья. Никос замечательный муж. Нежный, заботливый и сына очень любит.

— А врать ты так и не научилась, Ира, — обнял ладонями дымящуюся чашку и внимательно прошёлся взглядом по мне. Казалось, что он нагло раздевает меня, медленно стягивая вещь за вещью. — Мои люди навели справки о твоём Никосе, и знаешь, что самое интересное? Его никогда не видели в обществе женщин.

— Он женат, — встала на защиту мужа. — В отличие от тебя, Ник всегда знал, что такое верность и уважение.

— Да брось, Ириш, — как-то излишне весело произнёс Игнат. — Твой пидо… всё время изменял тебе. Только предпочитает он мужские задницы, а не киски. Месяца три у него постоянная связь с одним из сослуживцев, и судя по фотографиям, что мне переслали, там настоящая любовь.

В конце монолога Немцов брезгливо скривился, добавляя ругательство себе под нос. Я же зависла со своей кружкой, не в состояние сделать хоть шаг.

— Ты врёшь, — издала противный визг, сглатывая колючий ком, раскорячившийся в горле.

— Не врёт, — услышала за спиной сухой голос Стаса. — Не знал, как тебе сказать.

Слышала, как мой устоявшийся мир с треском рушился, осыпаясь мелкими осколками. Странно, но это случилось не тогда, когда я поняла про измену, а именно сейчас. Из-под ног стремительно уходила почва, погружая в вязкую топь, утягивающую на дно.

Я никогда не приветствовала таких отношений, более того надеялась, что не столкнусь с ними близко, а оказалась участницей цирка уродцев. Да. Именно так я себя чувствовала. Уродцем, притягивающим дерьмо. Господи, что же испытывал Никос, выполняя супружеский долг ради возможности заиметь ребёнка? Чем же он себя мотивировал, проявляя возбуждение в отношение меня? Как вообще он смог столько притворяться, играя роль примерного отца и супруга?

— Ир? Ты в порядке? — послышался встревоженный голос Игната. — Может врача?

Как можно быть в порядке, узнав, что муж предпочёл мужика жене? Стыдно-то как… И, вроде, не ползала по дому голой, не висела на столбе, не жрала с пола, а ощущение стыда не менее сильное. Глупо, наверное, но осознание никчёмности не позволяло держать гордо голову. Мной просто попользовались и вытерли ноги ради своих низменных целей.

— Мам! У тёти Наташи в животе поселился малыш, — влетел в дом Алёша, а я вмиг забыла, что из себя представляет супруг.

Кажется, забыли все, потому что гробовая тишина враз накрыла стены звенящим куполом, отрезая все звуки извне. Игнат нелепо взмахнул рукой, впился взглядом в сына, а на его лице отразилась растерянность, как у Лёши, когда он попадал в неприятные ситуации.

— Мааам, — тихо протянул ребёнок, с опаской поглядывая на чужого дядю, застывшего посреди кухни.

Это стало спусковым крючком для Немцова. Он подошёл к Алексею, опустился на колени и осторожно погладил по предплечьям, удерживая зрительный контакт. Где-то на периферии купола, заметила Наталью, прижимающую к себе Рози и впивающуюся зубами в кулак. Странно, но не увидела в ней страха. Наоборот, какое-то умиление и блеск слёз на глазах от представшей картины.

— Здравствуй, Алёша, — хрипло произнёс Игнат, судорожно шаря взглядом по знакомым с детства чертам. — Я Игнат, твой… старый знакомый мамы.

У меня что-то оборвалось в сердце на слове «твой», останавливая его, а потом болезненно дёрнуло и натяжно запустило агрегат, с трудом перекачивающий кровь.

— Игнат, — предупреждающе рыкнул Стас, делая движение в их сторону. — Тебе лучше уйти. Детей пора укладывать спать. Да и Ирине нужно успокоиться и отдохнуть.

Немцов рассеянно посмотрел на Ростовского, не понимая, чего тот от него хочет, перевёл внимание на меня, впечатлился, наверное, моей бледностью и лихорадочным мерцанием глаз, и замедленно кивнул, поднимаясь с коленей, и спотыкаясь начал говорить:

— Можно я…

— Не беспокой Ирину несколько дней, — жёстко оборвал его Стас, смещая жену с ребёнком в сторону и указывая рукой Игнату на выход. — Дай ей разобраться со своими проблемами. Потом выясните отношения.

Почему-то, обычная упертость Немцова куда-то улетучилась. Он не стал доказывать своё право, не стал скандалить, даже не стал угрожать. Просто глянул на нас глазами побитой собаки, потоптался на месте, а потом вышел, ничего не сказав.

Станислав проводил его, задержался на улице на несколько минут, а затем вошёл на кухню, ставя на стол две бутылки вина.

— Будем расслабляться, успокаиваться и говорить, — с грохотом достал штопор, нож, доску, фрукты, колбасу, сыр. — Милая, уложи детей, — повернулся к Наташе, устало улыбаясь.

— Мам, а кто этот дядя? — поинтересовался сын, прежде чем идти спать.

— Он же сказал, — вместо меня ответил Стас. — Старый друг. Пришёл поздороваться.

Не уверена, что Лёшу устроил такой ответ, но спорить с крёстным он не решился. Чмокнув меня в щёку, сынуля побежал наверх, утягивая за собой Рози.

— Прослежу, чтобы не озорничали, и спущусь к вам, — проронила Ната и пошла следом за детворой.