Глубоко вдохнула, накрыв крышечку ладонью, нащупала кнопку и вдавила её, зажмурившись на секунду. Открыв глаза, наткнулась на серёжки, лежащие на чёрной ткани. Облегчённо выдохнула. Не кольцо…

— Они к браслету, который я дарил ранее, — вкрадчиво заметил Игнат. — Надеюсь, в комплекте ты их будешь теперь носить?

Ну и что я должна была ответить ради сохранения стабильности и равновесия?

Серьги надела сразу, а браслет по возвращению домой. Подумаешь, комплект не подходил под мои домашние наряды. Зато Игнат весь раздулся от удовольствия. В ту ночь он был до ужаса нежен и ненасытен. Так и не поняла, что вызвало порыв чрезмерной страсти с его стороны. Приятно проведённый вечер? Подписанный с итальянцами договор? Моё послушание? Не важно. Главное, походы в рестораны стали минимум раз в неделю, а иногда и три.

В течение десяти дней ко мне приходила медсестра, присланная Ларисой Юрьевной. Два часа под капельницей, разговоры ни о чём, восхищение заботой «мужа». Бесило нескрываемое любопытство и завуалированная зависть. Знала бы Карина, как я ползала голышом по дому. Прочувствовала бы всю «заботу» на себе, и восхищение значительно померкло бы.

— Вот чего бабам надо? Красивый мужик, денег куры не клюют, квартирка суперская, холодильник битком. Живи, радуйся жизни, а нет. Сидишь, нос морщишь, — обнаглела в конец девица. — Правда, помешан он у тебя на безопасности. Охранник чуть ли в трусы не залазит, обыскивая. Ничего не позволяет пронести. Даже леденец из кармана забрал и сказал, что вернёт на выходе.

Игнат так и остался верен себе. Витамины, физраствор, наборы для капельницы, даже спиртовые салфетки и пластыри приобрёл и привёз Гасан, как и до этого лично занимался закупками по моим спискам. То ли Немцов боялся, что в батоне хлеба мне передадут телефон, то ли переживал, что меня отравят. Хотелось бы думать, что ошибаюсь в своих догадках, чем подозревать в маниакальном недоверие к собственному персоналу.

— Квартира и холодильник не самые важные вещи, — ответила на упрёк, окидывая взглядом разноуровневый потолок с россыпью светильников. — Готова сменить это всё на глоток свободы.

Ну как ей объяснить, что деньги не предел мечтаний? Возможно, раньше мои желания были приближены к её. Состоявшийся муж, способный обеспечивать жену, уютный дом, где по полу топают маленькие пяточки. И представляла на месте супруга я всегда его.

Бойтесь своих желаний… Теперь я с Игнатом, но какая непомерная цена была уплачена за место рядом с Немцовым. Стоило хлебнуть и подавиться той заботой, как ценность семьи резко ушла в минус. Лучше одной, без зависимости от кого-либо. Что бы никаких приказов, требований и унижений. Закончится срок, и больше ни один мужчина не поставит меня на колени.

— Конечно, тебе легко рассуждать о неземном, — не согласилась Карина, подкручивая на ускорение колёсико капельницы и поджимая губы. — А мы с сестрой пашем с утра до вечера, чтобы однушку размером со спичечный коробок снять. И в холодильнике у нас чаще всего пельмени, купленные по акции.

До конца я её понять не могла, но дальше в спор не вступала. Молча слушала восхищённый щебет и дифирамбы в сторону Игната. Ещё заметила, что она стала краситься ярче и надевать более откровенные наряды. Наверное, надеялась застать хозяина квартиры и повилять хвостом, но каждый раз всё больше расстраивалась его отсутствию, особенно на фоне приближающегося конца витаминной терапии.

В последний день медсестричка совсем обнаглела, пристав к охраннику с требованием сказать адрес офиса Немцова, а стоило вмешаться мне, как стала выдумывать чушь об указание Ларисы передать ему важную информацию. Видно, моя фраза о замене всех благ на свободу сильно засела ей в душу, и сердобольная девочка решила помочь.

Не скажу, что скучала по общению с ней, когда, взяв кровь, Карина исчезла из моей жизни. Лучше тоска и одиночество, чем такой объект, давящий своей энергией. Скорее всего, охранник доложил об инциденте куда следует, потому что в следующем месяце анализы брала другая медсестра, хмурая и молчаливая.

Лариса Юрьевна беспокоилась о моём здоровье, контролируя уровень витаминов и минералов в крови. Как она и обещала, за два месяца цикл полностью восстановился, нервозность и утомляемость прошли, любимое платье уже не болталось как балахон. А настроение… Оно, к сожалению, было далеко от стабильности.

Этакие весы… Радость от приближающейся встречи с отцом, и в тоже время грусть от скорого расставания с Игнатом. Злость при отъезде Немцова в командировки, и счастливое ликование, когда, вернувшись, он прижимал меня к стене, не доходя до спальни. Ненормальная зависимость, противоречащая моим убеждениям.

И поведение Игната совсем не способствовало снижению привязанности. Цветы, украшения, наряды и другие не дешёвые презенты с постоянством пополняли места хранения квартиры. Разве что завтрак в постель он не приносил. Но и тарелки с фруктами по вечерам было достаточно, чтобы растечься липкой лужей от умиления у него в ногах. А однажды, проснувшись, застала его фотографирующим на телефон меня спящей.

Держалась из последних сил, затаптывая порыв сдаться и продать душу хозяину. Останавливала только горечь воспоминаний о начальном этапе наших отношений. Никогда не верила в полный переворот мужского сознания, исправляющий характер и поведенческие инстинкты. Сколько бы не притворяться, даже если сам убеждён в изменение мировоззрения, пороки и пристрастия всё равно вылезут, спровоцированные спиртным или нервным потрясением. Если бы не те первые недели, месяцы… Что ж… Прошлое нельзя повернуть вспять.

С таким противоречивым сознанием протекли оставшиеся дни, ставящие точку в наших договорных отношениях. Накануне заботливый Игнат потребовал контрольно произвести забор крови. Смешно… Решил убедиться в здоровье отпускаемой добычи.

Странно, но за всё время совместного проживания в квартире, между нами ни разу не всплывала тема рабства и продажи. Как будто не был заключён контракт, не существовало долга, а издевательства и вовсе промелькнули в страшном сне. Связь нормальных людей, встретившихся и полюбивших друг друга.

Последний день больше напоминал аттракцион «американские горки», причём прохождение трассы проходило в обдолбанном состояние. Я металась между сбором небольшого чемодана, положив в него мелочи, с которыми сроднилась, и перечитыванием особо жёстких пунктов договора, пытаясь разжечь костёр злости. Меня затапливало приливами противоречий самой себе. В груди болезненно сжималось от страха переступить черту невозврата, в голове пульсировали бьющиеся о стенки мысли. Я должна уйти… Я не смогу без него…

К приходу Немцова всё же собралась. Вещи стояли у двери, подаренные украшения лежали на потрёпанном договоре, я нервно мерила шагами размер гостиной, проговаривая разговор. Шатало и тошнило, будто влила в себя бутылку водки. Чуть не упала, услышав его голос.

— Это что? — оскалился Игнат, выйдя из лифта.

На лице рябью промелькнула масса эмоций. Непонимание, растерянность, обида, злость, кажется, даже обречённость и бессилие.

— Я ухожу, Игнат, — сжала за спиной кулаки, сминая край кофты. Уверенность стремительно прогибалась под его прожигающим взглядом.

— Почему? У нас же с тобой всё хорошо, — удивился мужчина, опуская руку с букетом и роняя его на пол. — Я думал, что ты останешься со мной.

— В качестве кого, Игнат? — поинтересовалась, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. — Кем ты предлагаешь мне быть при тебе? Любовницей, вечно сидящей взаперти? Рабыней, ползающей на поводке и жрущей с пола? Послушной подстилкой для твоих партнёров, раздвигающей ягодицы и открывающей рот по требованию? Что ты ещё хочешь?

С окончанием действия договора внутри меня как будто что-то лопнуло. Словно я весь этот год катила в гору снежный ком, собирающий на себя мусор, грязь, обиды, увеличивающийся в размере, превращающийся в отвратительное, склизкое, вонючее месиво. А добравшись до вершины, я просто отпустила его вниз по крутому склону, наблюдая, как он сносит и забрызгивает всё на своём пути.